ЛитМир - Электронная Библиотека

— Хотел вас кое о чем спросить…

Беспрерывно двигающий губами старик — ноги укрыты одеялом, поверх которого на коленях лежит раскрытый комикс, — подняв на лоб очки, подозрительно переводит налитые кровью глаза с фотографии на пятисотиеновую бумажку.

— У вас под одеялом, наверно, стоит хибати, чтобы ноги греть. Это вредно для здоровья. У вас и глаза такие красные от газа.

— Электрическая она у меня, хоть и плохонькая…

— Значит, здесь у вас слишком сухой воздух.

— Чайник я на ней грею…

— Простите, немного отвлекся. — Смеюсь я нарочито весело и пододвигаю еще ближе к старику пятисотиеновую бумажку. — Человека на этой фотографии не припоминаете? Может быть, дело это и давнее, но все же…

— А что такое?

— Машину угнанную ищу.

Стоило мне произнести эти слова, первыми пришедшие на ум, как тут же улавливаю исходящее от лица, запечатленного на фотографии, огромное своенравие, и тогда вроде бы без всяких причин мое отношение к нему, как к потерпевшему, неожиданно оказывается поколебленным. Нет никаких оснований считать его потерпевшим — с таким же успехом можно предположить, что он преступник, как говорится, пятьдесят на пятьдесят. Если довести эту мысль до крайней точки, можно даже предположить, что именно он был тем самым подстрекателем, который стоял за спиной убийц его зятя… нет, такое воздаяние за содеянное, в духе детективных романов, вряд ли мыслимо… если бы это была игра в закрытой комнате, тот, кого угадывают, должен был бы сидеть на соседнем стуле, в реальном же мире нужно искать человека, который укрылся с головой маскировочным халатом и спрятался за линией горизонта. Видимо, придется и сегодня ночью еще раз подольше пообщаться с ним при помощи бинокля. Ведь главное действующее лицо остается главным действующим лицом, даже если я уже опоздал…

— Угнанную машину?

— Может, и не угнанную, а попавшую в аварию. — Откровенно отступаю перед неприветливым лицом старика, которое напоминало заржавевший, неподдающийся замок, и кладу на ассигнацию еще три стоиеновые монеты. — Сколько на вашей автостоянке постоянных клиентов, которые платят помесячно, и сколько тех, кто оставляет здесь машину на короткое время?

— Для случайных посетителей отведено… — глядя попеременно на приманку, возросшую до восьмисот иен, и на окно «Камелии», он против воли пробалтывается, — пять мест вон в том ряду…

— Это что же, ради каких-то пяти машин вы здесь целыми днями торчите — не слишком ли большая роскошь?

— Да я ведь больше ни на что и не гожусь — только и могу сидеть в помещении, чай пить да телевизор смотреть…

— Темнишь, стыда у тебя нет.

Старик рукой, казавшейся обтянутой перчаткой из кожи какого-то пресмыкающегося, сгреб случайный доход, не такой уж, видимо, для него редкий.

— Еще на восемь мест, которые днем обычно свободны, делясь с их владельцами, я пускаю случайных клиентов… для старика место приличное. Подходящее, когда ноги от ревматизма еле передвигаешь, да и на табачок перепадает — здесь уж ничего не скажешь.

— Но все равно машин много стоит. Почти все те же, что и вчера, когда я сюда заезжал. Это, наверно, машины ваших постоянных клиентов?

— Вон те два ряда — все постоянные.

— Странно… поблизости вроде бы никаких контор мне не попадалось, а смотрите, сколько у вас здесь машин постоянных клиентов оставлено на день…

Видимо, я добрался до уязвимого места. И прежде малоподвижное лицо старика застыло, как высохшая резина, и он пробормотал, запинаясь:

— Это, наверно, потому, что дешево.

— Или, может быть, здесь собрались люди, которые занимаются такими делами, что приходится пользоваться машинами по ночам?

— Не знаю я. Обязан я, что ли, за каждым следить?

— И все-таки вы не припомните этого человека?

Только после того, как я взял фотографию обратно, вложил в записную книжку и спрятал в карман, лицо старика снова стало спокойным. И, не думая о том, что опять растревожу его, я бью вдогонку:

— Послушайте, неужели хозяин «Камелии» такой страшный? — Иссохшие морщинистые веки старика ползут вверх. Их красные края воспалены. — Да не тряситесь вы так. Во всяком случае, все, о чем вы мне сказали, может увидеть каждый, а если вас спросят, вы всегда можете ответить, что я старался втянуть вас в какую-то историю — показывал фотографию человека, которого вы и в глаза не видели. На самом-то деле лицо, может быть, вам знакомо, но…

— Говорю же, не знаю я его! — Заметив, как он обозлился, стукнув в сердцах комиксом по коленям, я подумал, что, может быть, он действительно говорит правду. Как видно, истинное положение сильно отличается от того, что мне плел этот покойный братец. — Разве каждого упомнишь?..

— Ладно, вот еще двести иен… теперь ровно тысяча… под нашими расчетами я подвожу черту, подведем черту и под нашим разговором… — Следуя за ускользающим от меня злобным взглядом старика, я кладу локоть на окошко и бросаю ему на колени еще две стоиеновые монеты. — Я никому не скажу, что вы взяли тысячу иен… знать об этом будут только двое — вы и я… ну, быстрей говорите.

— Что?..

— Кому нечего сказать, тот не станет без зазрения совести тысячу иен припрятывать.

— Вы же мне их сами дали.

— Хозяин «Камелии» следит за нами. Думаете, он поверит, что ни за что ни про что вы заработали тысячу иен?

— Я их верну! Если верну, ничего не будет.

— Зря вы так. Что за люди ставят здесь машины? Из ваших слов я понял лишь, что не те, кто живет поблизости…

— Ну что вы плетете. Кто вам такое наговорил? Разве сами вы не ставили здесь машину?

— Я имею в виду постоянных клиентов. Ничего удивительного, если люди, работающие в окрестных магазинах, не имеющих гаражей, ставят у вас на день свои машины. Но вы честный человек, и вам поэтому трудно лицемерить. Да к тому же вы сказали, что каждого не упомнишь, верно? Вот вам и доказательство, что и постоянные ваши клиенты, бывает, тоже меняются. Ведь если как следует присмотреться, так здесь найдется немало машин, которых вчера не было, а?

— Вы… — прерывисто дыша, будто сдерживая душивший его кашель, еле слышно, — не из полиции?

— Да бросьте вы, разве полицейский будет сообщать первому встречному секретные данные? А тут еще и чаевые в тысячу иен — это уж уголовное дело.

— Дело — это чепуха… но вот я, спасибо хозяину «Камелии», могу, не выходя из кафе, и на лошадь поставить, и в патинко поиграть… старость… пока сам не состаришься, не поймешь, что такое старость… даже внуки и те вслед за невесткой прямо в лицо мне: грязный старикашка.

— Я не сделаю ничего, что могло бы вам повредить. Обещаю.

— Что вы хотите узнать?

— Я ищу человека, которого вы видели на фотокарточке.

— Вчера уже приходил один — то же самое спрашивал… посмотрите-ка, да он вроде бы ваш знакомый?.. каких только людей здесь не бывает… много всяких типов — ни запоминать, ни даже по имени их знать не хочется… у меня два раза удар был, я уже наполовину соображать перестал, а проболтаться я всегда могу… вот и стараюсь и к лицам не приглядываться, и имен не запоминать…

— Если вы сами затрудняетесь мне сказать, у кого я могу спросить? Подскажите хоть это.

Старик, будто его приперли к стене, как мышь в поисках выхода, перебегая взглядом с меня к черному окну «Камелии», а потом к дыре, прожженной в одеяле, которым были укрыты его колени, коротко покашливает, прячет руки под одеялом, снова выдергивает их оттуда и наконец, видимо решившись, вытирает глаза тем же пальцем, которым только что ковырял в носу, прищелкивает языком и говорит, точно плюет:

— Выберите время, часов в семь утра, поездите здесь в округе, выберите время.

— Как будто случайно?

— Угу, случайно…

Тот же день. 12 часов 6 минут. Посещаю господина Томияма, которому разыскиваемый за день до исчезновения продал свою машину. Его не было дома, но я узнал, что у него больной желудок и он имеет обыкновение приезжать на обед домой, поэтому я прошу разрешения подождать. Господин Томияма живет не в доме двадцать четыре, как мне сказала заявительница, а в доме сорок два, и поэтому поиски заняли довольно много времени. Правда, мне все равно нужно было его ждать, и таким образом я сократил время ожидания — как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

28
{"b":"841","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Как выжить среди м*даков. Лучшие практики
Я говорил, что люблю тебя?
Тысяча бумажных птиц
Новые эльфы: Новые эльфы. Растущий лес. Море сумерек. Избранный путь (сборник)
Хрупкие жизни. Истории кардиохирурга о профессии, где нет места сомнениям и страху
Добрее одиночества
Чего хотят женщины. Простые ответы на деликатные вопросы
Опыт «социального экстремиста»
Обжигающий след. Потерянные