ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Главное зло -- в принуждении. Убив Али и сына его Хусейна, развязали мешок с неправдой люди. Не по божьему счету, а силой стали принуждать они друг друга. С самого верху идет это зло. Войско для расправы держат султан с вазиром, специальные мухтасибы со стражей разъезжают по улицам. И не может человек жить, как он хочет.

Но сокрушена будет твердыня насилия. Не станет богатый отбирать у бедного. По всей земле будет так, как в некоем царстве воинов-карматов в далекой пустыне. Там все поделено между людьми, и все общее. Было некогда так и в стране персов. Но дьявол обуял персидских царей, и не захотели они правды на земле. Ногами вверх закопали они правдивых. А потом явились тюрки-и довершили строительство царства лжи...

-- Что дороже огня, от которого свет?..

-- Тайна!

Подобный трупу в руках обмывальщика был он в руках наставника дай, готовясь в рафики -- "Единомысля-щие". Это третья ступень к познанию, и приподнимается перед ним завеса Сокровенного. Дважды уже клялся он:

как фидаи и как ласик. И по семь раз испытывался: горячим, холодным, острым, тупым, горьким, соленым, громким. Знаков не должно оставаться на теле после этого. По следам от посвящения узнают братьев веры -- батинитов, а на базарах для них стоят столбы. Брызжущий ядом див наставил их, а имя его якобы "Устроение царства". Но если заменить каждую букву этой нисбы сокровенной цифрой, получится число 666, означающее дьявола.

Хлеб и дьявол смешались в этом мире, потому что дьявол протянул ему некогда спасительный кусок. Много раз, окапывая клумбы в саду, видел он его, прямого и строгого...

Лоб к холодному камню прикладывал он, но женщина не уходила. Руки все не опускались у нее, а у него потекли слезы. И капали ей на грудь, пока она лежала под ним...

Что дороже воздуха, который вдыхаешь?..

-- Тайна!

Откуда взялась женщина?.. Семеро их, посвященных в фидаи, сидели в тени айвана. Пропасти были вокруг, и лишь белые зубья Дамевенда, куда в древние времена приковали дьявола, находились выше. Прямоугольные башни "Дома Тайны" не имели окон. Одни остались они, потому что наставник-даи ушел за водой.

Опять заговорил большегубый фидаи. Он задышал сильнее и сказал, что слышал этой ночью ее смеющуюся. Прыщи кровоточили на лице у него...

Никто из них не знал женщин, поскольку непригодны такие для посвящения в фидаи. Только девственники могут начать познавать учение. Позволяется это с женщиной лишь в третьей ступени -- рафикам, да и то с соблюдением такийи -- скрытого проклятия тому, что говоришь или делаешь...

С гладкими стенами была скала, и венчал ее "Дом Тайны". Ниоткуда не было туда входа. Кто-то сказал, что приснилась большегубому фидаи женщина, как снится каждому из них.

Дай принес бронзовый таз с водой, разлил им глиняные чашки. Желтый шарик выпал из пальцев наставника. Чтобы сосредоточиться, все они закрывали глаза. Вода показалась необычной. Он вдруг увидел круглое солнце в чашке. Оно росло, выплескиваясь наружу. И сразу загорелись камни под ногами. Другие фидаи смотрели на него с удивюнием.

Он все слышал и понимал. Но собственные ладони уже слепили его. Загорелось, засияло, запело в мире. Грудь ширилась, тело стало легким, подобным дыму. Он развел руки, чтобы лететь.

-- Уйдите... Тайна другой, высшей жизни открывается ему!

Это был голос наставника -- последнее, что услышал он в этом мире. В то же мгновение очнулся он в другом месте. Одежды не было на нем, а рядом лежала женщина...

-- Что дороже отца и рода твоего?..

-- Тайна!

Он уже различает их. Семь высших дай -- "владык учения" -- стоят в полутьме со скрытыми лицами. Каждый по очереди спрашивает его. На белой ткани -- только прорези для глаз. Нет нигде прохода, через который могли бы они войти. Но зачем им дверь...

В их власти тайна иного мира. Там лежит женщина, послушно запрокинув голову... Она спокойно смотрела на него, ожидая. Он боялся увидеть ее наготу, неудобно было локтям. Все открывалось само, и в тот же миг некий дух вселился в его тело. Еще и еще раз сотрясалось оно само. Слезы облегчения потекли из глаз...

И тогда стал ощутим от женщины запах плоти. Но он уже приник головой к ее груди и почувствовал вдруг ее теплую, успокаивающую ладонь. Что-то давнее, забытое явилось ему... Всякий раз вставала она после этого и снова ложилась. Стыдясь запаха, переставал он дышать...

Лилась вода из фонтана, и танцевали в меняющемся свете девушки, по очереди протягивая к нему обнаженные руки-тени. Босыми ногами наступали они на цветы, которыми был осыпан пол. Среди них была и та, что лежала рядом. Он быстро повернул к ней голову, проверяя. Да, она лежала с ним и одновременно танцевала среди тех, у фонтана. Даже пятнышко у левого глаза было здесь и там. Увидев удивление в его взгляде, она протянула ему чашку. Он послушно пил, не отводя от нее глаз...

Когда вернулся он в этот мир, там опять было солнце и молча сидели фидаи. Наставник дал ему напиться воды. Она была обычной: холодной и не имеющей вкуса.

Об этом не говорили. Только Большегубый шепнул, что вчера его оставили здесь спящим, а сегодня нашли в том же положении и на том же месте.

-- Что дороже матери и рода твоего?

-- Тайна!

Кто же из этих семи великий сайид-на ', бросивший в пропасть собственного сына за измену учению? Белые конусы на головах одинаковы у всех, и только голоса разные. Каждый голос следует запомнить.

Семь пар рук ложатся на его голову. Он -- рафик, и нет теперь у него имени. Любое из имен может он принять на себя в мире. Малое кольцо надевают ему на палец. Оно такое же, какие носят обычно люди из даби-ров, купцов или караванщиков. Лишь чуть заметный знак выбит на внутренней стороне, и если повернуть его особым образом, то где бы ни был рафик, ему беспрекословно подчиняются все фидаи и ласики, находящиеся в том месте. Убежище и пищу найдет он по этому знаку в городах и селениях, в горах и пустынях, на дорогах земли...

-- Вот твой дай!

Из стены появляется еще одна тень. Сползает белая ткань с лица. Где-то встречал он уже этот спокойный внимательный взгляд. И высокий лоб с морщиной поперек знаком ему. Да это же устад, мастер цветов, приезжавший в Исфаган прошлой осенью. Он долго жил при базаре и ходил всякий раз за рассадой к хаджибу султанских садов...

Но устад уже набросил на лицо мешок и отступил в стену. Для рафика этого времени должно быть достаточно, чтобы запомнить человека. Отныне он совершит все, что передаст ему от семи владык учения этот дай -распорядитель его души. И не будет для него невозможного.

----

' Сайид-на-- наш сайид, высшая форма уважения.

-- Пусть увидит Предопределенное!

Чашу с водой ставят перед ним. Снова он различает желтый шарик, упавший из пальцев даи-прислужника. Вода, как и в тот раз, имеет вкус. Он закрывает глаза и жадно пьет эту сладковатую воду. В мучительном ожидании напрягается тело...

Ничего не происходит, и только телесное оставляет его. Все понимает и видит он остро, как никогда. Раздвигаются каменные стены, куда-то деваются пол и потолок. Невероятная легкость во всем, и холодно закипает мозг. Один он на вершине и видит сразу весь мир, все города и селения, улицы и базары, всех встреченных в жизни людей. Но кого-то из них он обязательно должен найти, и тогда придет облегчение. Прямой дейлемский нож дают ему в руку.

-- "Устроение царства"...

Это тихо произносит уже знакомый голос, и он сразу видит того, которого искал. В прямоугольной комнате за невысоким столиком сидит узколицый старик в строгой одежде дабира. Перед ним лист пергамента, золотая чер-нильница-дават и витой калам у него в руке. Лицо сосредоточено, и нет в нем сомнения. Он знает этого старика...

* ГЛАВА ПЕРВАЯ *

I. ВАЗИР

Во имя бога милостивого и милосердного!.. О делах людей и времен. Всевышний в каждую эпоху избирает одного из людей, прославляет и украшает его достоинствами правителя. Он связывает с ним благо вселенной и спокойную жизнь людей; от него же зависят разруха, смуты, восстания, страх и трепет распространяет он пред сердцами и очами для блага же людей -- дабы были они спокойны... Если же среди них проявится мятежностъ, небрежение к закону или инакомыслие в отношении повиновения Всевышнему, и тот захочет дать им вкусить возмездие за эти их деяния -- да не даст бог, преславнъш и всемогущий, нам такого удеш, да удалит от нас этакое несчастье!--то таким людям Всевышний и пошлет злосчастные последствия мятежа: друг на друга обнажатся мечи, прольется кровь; тот, у кого сильнее длань, будет делать что захочет, так что все люди погибнут в этих несчастьях и кровопролитиях, подобно тому как огонь, падач в заросли тростника, сжигает начисто не только то, что сухо, но и то из сырого, что соседствует с сухим...

6
{"b":"84160","o":1}