ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В листовке не было ничего особенного. Верхняя половина была заполнена штриховым рисунком. Черный шар с множеством дыр, и в каждой — голова. Шар, судя по всему, вращается, и центробежная сила вытолкнула наружу туловища человечков в самых естественных позах. Один бежит, другой печатает на машинке, третий устроился на унитазе, четвертый погружен в вязание кружев… рисунок в целом напоминает то ли старинную мину, то ли клубок сплетенных тел с общей огромной головой. В нижней части нечто вроде воззвания: «Союз борьбы за ускорение выписки из клиники».

Возможно, мной руководит чрезмерная подозрительность, но, мне кажется, я могу, пускай весьма приблизительно, представить себе, чем вознаградила юнцов эта женщина за убийство главного охранника.

Она появилась лишь на следующий день, уже ближе к полудню. С приказом о моем назначении, чековой книжкой и пакетом, в котором лежала печать, она вошла мелкими шажками, шаркая и чуть приседая — ей было, наверно, не по себе, — отчего она казалась ниже ростом, лицо какое-то несвежее, даже грязноватое, а веки и кончик носа неестественно бледные. Я не мог не дать волю своему воображению. Если она отдала свое тело на потребу всем пятерым юнцам, это не могло не отразиться на ее внешности и походке. Допустим, все произошло именно так, как я представлял себе, тогда ее возможности разделаться со мной безграничны. И, стало быть, я беспечно брожу вокруг бомбы, готовой вот-вот взорваться.

* * *

Когда я, дождавшись темноты, выйду отсюда, тетрадь, пожалуй, лучше оставить здесь. В стенах и потолке полно трещин — более надежного места для тайника не найти. Подробный план местонахождения тайника я вложу в конверт и отправлю верному человеку…

Итак, на чем я остановился? Ах да, на том месте, когда жеребец набил полный рот суси.

— Вот видите, теперь она обратила внимание на вас. И предложила участвовать в эксперименте.

— При чем здесь эксперимент, во всяком случае, я…

Прожевав суси, жеребец запил их остатком пива и громко похлопал себя по животу — будто на пол швырнул мокрую тряпку.

— Стоит набить живот, голова просветляется.

Он вставил в стереофонический магнитофон, на вид весьма дорогой, заранее приготовленную кассету, лежавшую на горке.

— Не нужно, мне сейчас не хочется слушать.

Жеребец на мгновение опешил, потом, прикрыв рот, смачно рыгнул.

— Не беспокойтесь, вас это ни к чему не обязывает, прослушайте начало той самой кассеты. Разве вы не хотите еще раз вникнуть во все, связанное с похищением пилюль и общением с вашей женой… разумеется, речь идет лишь о предполагаемых фактах…

Он включил магнитофон. Какой-то постоянный звуковой фон… Слышится шарканье легких туфель на резиновом ходу, оно приближается… вдруг становится отчетливым… звуковой фон исчезает…

— Качество звука явно изменилось, что вы об этом думаете? Видимо, при автоматической системе настройки, едва обрывается звук от ближайшего к микрофону источника, легче улавливать отдаленные шумы — думаю, здесь и происходит такое явление.

— Мне тоже так кажется.

— Эти звуки улавливает микрофон, установленный в аптеке на задней стенке шкафа, где хранились те самые пилюли.

— Что же там происходило?

— Мне кажется, переставляли коробки с лекарствами. Микрофон очень чувствительный и установлен рядом — отсюда и шум.

— И кто-то, заслышав шаги, притаился?

— Да, поэтому слышны только приближающиеся шаги…

Шаги приближаются… замирают… резкий металлический скрип…

— Это, наверно, дверь.

— Со стороны аптеки она открывается без ключа.

Сухой короткий удар… и сразу — резкий звук падения чего-то тяжелого…

— Нападение преступника?

Жеребец выключил магнитофон и почесал подбородок. Под сизой небритой щетиной обозначился шрам.

— Как ни печально, такая возможность наиболее вероятна.

— Но тогда закричали бы.

— Мне тоже так кажется. Но не исключено, что они знают друг друга.

— Почему же тогда сразу раздался звук, будто упал человек?

— Можно предположить, что упал мешок с содой или крахмалом.

— Возможно и совсем другое объяснение. В тот самый момент жена подошла к аптеке, надеясь одолжить у кого-нибудь десятииеновую монету. Увидев там человека, она, естественно, не проявила никакого беспокойства, и преступник с невинным видом открыл ей дверь и пригласил войти…

— Не исключено: без всякого опасения она заходит в аптеку, и тут на нее обрушивается удар…

Жеребец поднял над головой руку и, с маху ударив по столу, недовольно поморщился. Стакан упал на пол, но не разбился. Ковер, видно, толстый.

— Ну а насчет похищения пилюль у вас есть какие-нибудь предположения?

— Меня спрашивать нечего. Вы теперь главный охранник.

— Бросьте паясничать. Вы должны знать еще кое-что.

— Да, у меня есть некоторые предположения. Но это еще не факты. Если же говорить о совершенно определенных уликах, это — магнитофонная лента, которую мы с вами только что слушали.

— Но бывший главный охранник явно кое-что утаил.

— Почему вы так думаете?

— А вам самому не кажется, что за утайку-то его и убили — заткнули рот?

— Да-да. Ловка женщина — одним выстрелом двух зайцев… Что ж, вполне возможно.

— Существует же где-то юбилейная комиссия.

— Мне об этом ничего не известно, я с ней никак не связан.

— А ведь она назначена Советом…

— Что-то я краем уха слышал. Приветственное слово по случаю юбилея обычно поручают мне. Я, жеребец, для этого и существую. Ну а сама подготовка к празднованию юбилея… В общем, Совет, как правило, придерживается линии невмешательства.

— Но это же официальный праздник. И кто-то должен всем распоряжаться.

— Если такой человек существует, то это скорее всего вы.

— Помогите мне встретиться с директором клиники.

— Не говорите чепухи. — Ливень усилился. Жеребец, глядя в окно, потянулся и сцепил пальцы на затылке. Потоки дождя бежали по стеклу, колеблясь, как языки пламени. Таким же зыбким казалось и лицо жеребца. — Разве кто-нибудь способен охватить все происходящее в клинике? Хотелось бы верить, что это возможно. Хотелось бы верить… Но кто знает. Да ведь от того, что здесь творится, с ума сойдешь. Даже просто сказать об этом не наберешься смелости. Тем более если речь зайдет о директоре клиники… Сколько лет не задавали такого вопроса, не задавал его и я. Иногда по ночам, наедине с самим собой, я думаю о нем. Может быть, именно сейчас в каком-то уголке клиники директор с беспокойством размышляет обо мне, не ведая о моем местожительстве, специальности, имени да и о самом моем существовании…

— Попробую-ка повнимательней разобраться, не уловили ли подслушивающие устройства чего-либо нового о празднике.

— Это прекрасно. — Жеребец повернулся к мужчине, выражение его лица смягчилось. — В вашем положении нужно слушать все подряд, без разбора, как это ни обременительно. Вы ведь теперь главный охранник. И должны быть в курсе всего. Даже если это не удастся, делайте вид, будто вам все известно, заставьте окружающих поверить вам.

— Я связан по рукам и по ногам. И это прекрасно знают те, кто скрывает мою жену, независимо от того, хотят они защитить ее или обидеть.

— Нужно, наверно, добиться их молчаливого согласия на ваше назначение.

— Сложное дело.

Жеребец вынул из шкафчика бутылку виски и два небольших стакана. Наполнив их до краев, он торжественно поднял свой стакан и опрокинул в рот, будто запивая огромную пилюлю.

— Выпейте-ка со мной. Воду налейте в стакан из-под пива. Может, теперь разрешите взглянуть на ваши записки?

Торговаться и дальше было бессмысленно.

Ведь жеребец сообщил мне обещанные сведения. И я уяснил одно — в исчезновении жены из приемного покоя нет ничего загадочного. Однако, напав наконец на след жены, я разволновался куда меньше, чем ожидал. Но зато овладевавшее мной беспокойство медленно и неуклонно прибывало, как вода в дырявой лодке. Во всяком случае, с похищением пилюль жена была связана чисто случайно, а главный вопрос — почему без всякого вызова прибыла «скорая помощь» — остался без ответа. Моя жена точно провалилась во тьму бездонной пещеры, и пока сквозь прорезавшуюся крохотную щелку разглядеть, где она, совершенно невозможно.

25
{"b":"842","o":1}