ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кто же был ее сообщником? Кое-какие подозрения у него возникали. Жаль, продиктованы они были не знанием, а интуицией. Да и потом, если его умозаключения верны, от сообщника этого ничего хорошего не жди. Выложишь наобум подобные подозрения и накличешь беду на свою голову. Можно было, конечно, доложить об исчезновении женщины — и делу конец. Но тогда бы его заподозрили в том, что он спал на посту. И он подумал: сделаю вид, будто вообще ничего не случилось.

Охранник решил: о случае с женщиной — никому ни слова.

Но едва он укрепился в своем решении, позвонила посредница Мано и сообщила: с ним хочет увидеться мужчина. Вот незадача. Все равно мужчине этому ничего не узнать о случившемся. Будет небось приставать с расспросами о той женщине. Самое лучшее — не встречаться с ним. Но если отказаться от встречи, мужчина, само собой, попадет в руки дневного охранника. Еще хуже. Его ложь тут же выплывет наружу. Сокрытие любого происшествия — тягчайший проступок, так, черным по белому, и написано в инструкции. Не глупо ли — покрывая чужие делишки, вылететь со службы? Нет, видно, встречи не избежать. Да и что это за мужчина, у которого из постели увели жену? Заморочу ему голову, как-нибудь договоримся, рассуждал охранник.

1977 До полудня да

6 VI 4.16 Облачность Скорая 31 ж. тел.

29 После нет Семья,

полудня посторонние,

по тел.

— Та, кого вы разыскиваете, случаем не она? — спросил охранник хриплым после ночного дежурства голосом, просовывая в окошко регистрационную книгу в толстом переплете.

На последней строчке раскрытой книги была запись, доведенная лишь до половины и перечеркнутая двумя жирными красными линиями, означавшими, видимо, что она аннулирована.

— Возраст совпадает, время тоже, в общем, совпадает.

— В таком случае ничем помочь не могу. Сами видите, имя и место жительства не указаны. Значит, официально она не была принята.

— Но и домой ведь она не вернулась. Все это очень странно. Подскажите, где ее искать, я сам возьмусь за поиски.

— «Где» спрашиваете? Я на это могу ответить одно — здесь.

— Здесь?..

Во всем облике мужчины, в его взгляде отразилось накатившее волной напряжение. Охранник презрительно улыбнулся. Два передних зуба были у него неестественно белые.

— В общем, я хочу сказать, если здесь ее нет, искать где-нибудь еще бесполезно.

— Но здесь-то она есть?

— Поищите — узнаете.

Чтоб было удобнее наблюдать за мужчиной, охранник отодвинулся от окошка. Дежурное помещение — прямоугольник в восемь дзе,[2] вдоль стен — узкие полки из тонких металлических трубок, маленький стол на металлических ножках. Человеку там спрятаться негде.

— Да ей бы, в тогдашнем ее виде, выйти из клиники не удалось.

— Конечно не удалось бы.

— Может, в таком случае заявить в полицию?

— Я бы этого не делал. Только опозоритесь еще больше. Тридцать один год — это же зрелая женщина. И чтобы она не могла отбиться — кто этому поверит?

— Сколько меня ни уверяйте, будто она исчезла, как заяц в шляпе фокусника…

— Нет, ловкость рук здесь ни при чем.

— Куда поднимает этот лифт?

Мужчина обратил внимание на лифт в глубине комнаты — интересно, куда на нем можно попасть? Охранник сразу же оживился. Выйдя из дежурной, он преградил мужчине путь к лифту и беззастенчиво оглядел его с головы до ног.

— Ну и надоели вы мне. Ладно, скажу — лифт идет прямо на третий этаж. Там кабинеты дежурного врача, дежурной сестры и неотложной помощи. Поднимает тяжелых больных, доставленных «скорой помощью», опускает трупы, когда врач удостоверит смерть… Нет-нет, ваша жена им не пользовалась. Не поднималась, не опускалась.

— Хорошо, но где же она?

Охранник повернулся и открыл дверь, обитую нержавеющей сталью. Блестящую и гладкую дверь. По ногам поплыла волна холодного воздуха.

— Это холодильник для трупов, если он пустой, в нем можно охлаждать пиво — очень удобно. Некоторые пользуются, даже когда там покойник, а я не могу — противно. Когда пусто — другое дело.

Охранник приладил вынутую бутылку пива к дверной ручке и привычным движением сорвал пробку. Наверно, оттого, что оно было холодное, пена из бутылки не пошла. Засунув руку в окошко, он достал чашку, обтер края пальцами и наполнил ее.

— Погодите-ка со своими вопросами.

Выпив залпом чашку, охранник снова наклонил над нею бутылку и пробурчал без всякого выражения:

— Если хотите, я расспрошу, с кем вам лучше связаться. Узнаю — сразу скажу.

Мужчина не сводил глаз с охранника. Он не шевельнулся, покуда тот не опорожнил бутылку.

Вроде и охранник чувствовал себя неловко. То и дело стирая со лба пот и вздыхая, он в конце концов понял: нет, ему не устоять перед упрямством мужчины, которое в нем с первого взгляда и не заподозришь. Уставясь на пену, пузырившуюся на дне чашки, охранник заговорил с таинственным видом:

— Да, будь такая возможность, хорошо бы вам убедиться на месте, что приемное отделение, где исчезла ваша жена, — тупик и ночью из него нет выхода. Но меня, к сожалению, уже сменил дневной охранник, и уборщицы приступили к работе. А если вы попытаетесь заглянуть туда тайком, вас сразу запомнят, и это помешает дальнейшим поискам. Главное — постараться сохранить все в тайне. Представьте себе, это — цилиндр фокусника, где упрятан заяц, и убежать из него невозможно.

Нет, исчезновение не было ни случайностью, ни ошибкой, как это представляется мужчине. Не будь у нее сообщника, ей ни за что бы не уйти из той потайной комнаты, ведь двери-то были закрыты. Пусть с этим нелегко примириться, но нужно смотреть правде в глаза.

— Итак, предположим, у нее был сообщник. Тогда необходимо ответить на вопрос — кто он. Стоит пораскинуть умом, и станет ясно, как это ни печально, — ее сообщником мог быть только молодой врач, выезжающий на вызовы. Разумеется, можно заподозрить и врача, дежурившего в клинике, или кого-то из служащих, но здесь слишком много людей — наверняка попадешься на глаза медсестрам или коллегам. Вдобавок, чтобы попасть в амбулаторный корпус, надо пройти из конца в конец по длинному коридору, пересечь ярко освещенный двор, и, будь ты даже в белом халате, служащем своего рода пропуском, скорее всего тебя увидал бы ночной сторож, а он достаточно бдителен и сразу заметил бы подозрительного человека и запомнил его. Ну, а врач, выезжающий на вызовы, может действовать по собственному усмотрению, у него есть ключ от раздевалки на втором этаже, и он может легко, никем не замеченный, попасть из своего кабинета на третьем этаже в приемное отделение. Что еще надо, чтоб увести человека из клиники? Да и потом, ходят слухи о его шашнях с медсестрами. Он вроде никак не женится из-за своих сальных волос, а может, и по другой причине. Словом, как ни мудри, больше ничего не придумаешь — это заранее подготовленное, ловко задуманное тайное свидание. Экий мастак — чтоб покрутить любовь, даже «скорую помощь» использовал. Пришлось, видно, голову поломать — вот до чего похоть доводит.

— Такие серьезные подозрения, и вы ничего не предприняли?

— Что поделаешь — он все-таки врач.

— Как же, по-вашему, быть?

— Мы с вами в одинаковом положении. Ведь вы не захотите, чтобы в истории болезни вашей жены появилась порочащая ее запись?

— Все это не имеет к ней отношения! Она до сих пор болела только гриппом и корью.

— Не петушитесь.

— Дайте мне его телефон — я сам позвоню.

— Нет, по телефону не годится. Кто же станет вам признаваться по телефону? Нагряньте-ка лучше в кабинет, где все это произошло, и, не давая ему опомниться, найдите улики. Если решите всерьез взяться за поиски, я готов вам помочь. Провожу вас до самого его кабинета. Пойдете тихонько за мной. В девять часов врач выходит оттуда. Но знайте наперед: впутываться в ваши дела не стану. Я образцовый больной. Мне удалось наконец получить прекрасную работу, и я портить себе репутацию не желаю.

вернуться

2

Один дзе — 1,5 кв. м.

7
{"b":"842","o":1}