ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Других рифтеров здесь нет? – Вот почему, наверное, Марим так злится.

– Нет. – Вийя почувствовала в нем уклончивость, но разбираться с этим было некогда.

Они вошли в длинный, загибающийся коридор без всяких ответвлений, где никого, кроме них, не было.

– Мы недалеко от Палаты Хроноса, куда вернулся прибор, потерянный вами на Рифтхавене, – сказал Моррийон.

Вийя посмотрела на него с высоты своего роста. Зачем он заговорил об этом?

– Этот зал и исследовательский кабинет Лисантера – вот и все, что вы будете видеть на Пожирателе Солнц, – объявил бори, повернувшись к ней лицом. – Нужно, чтобы вы четко понимали свое положение. Анарис и Аватар всерьез начали свою борьбу за престол. Вы, ваша команда, я, эта станция – только фигуры в их игре. Для наследника вы важны лишь постольку, поскольку можете способствовать его успеху. И не пробуйте заключить союз с его отцом. Он придерживается старых воззрений, а вы хореянка. Он легко может отдать приказ умертвить вас.

Вийя поразмыслила над весьма неожиданными откровениями бори. Его эмоции предполагали, что ситуация еще сложнее, чем он высказал. Он ведет свою дуэль – с Барродахом. Я уже забыла, что у должарианцев не столько зарабатывают свое место в жизни, сколько отвоевывают его.

Она спросила с нескрываемой иронией, чтобы побудить его к дальнейшим высказываниям:

– Итак, если у меня и есть покровитель на этой станции, то это ваш хозяин?

Моррийон снова продемонстрировал ей свою болезненную улыбку.

– Вы сами понимаете, что по-должарски этот вопрос не смогли бы задать – вот вам и ответ. – И он продолжил путь, бросив на ходу: – Но он – единственный, с кем возможен союз.

Союз. Странное слово в подобных обстоятельствах. А Моррийон использовал его дважды, как бы намекая, что у нее здесь больше власти, чем она полагает. Странно, очень странно. Вийя не могла представить, чтобы Анарис поручил Моррийону сказать все это, – видимо, бори еще опаснее, чем показалось ей вначале.

Коридор уперся в широкую стену с большим вздутием на ней. По обе стороны от него стояли тарканцы, мужчина и женщина, оба крупнее Вийи, – но, поймав на себе взгляды их черных глаз, она почувствовала в них тошнотворный страх. Они даже не шевельнулись, когда дверь с чавканьем раскрылась.

Вийя удивилась, увидев в комнате свет, – так подействовала на нее темная эманация станции, давящая, усугубляющая еще не прошедшую слабость.

Комната, обманывая взгляд, казалась больше, чем на самом деле, и это несоответствие только усилилось, когда Вийя вошла. Перед входом стоял дипластовый щит, вдоль которого располагалось множество приборов – провода от них тянулись наружу, в неровное отверстие с серыми краями. Имиджеры держали под прицелом все помещение.

Лицом к приборам и спиной к Вийе стоял стройный человек среднего роста, с темно-русыми волосами и худыми плечами, в лабораторном халате. Рядом помещался Барродах. Он отвел взгляд от Вийи и задержал его на Моррийоне, испустив волну ненависти и беспокойства, пробившую эмоциональную пелену станции.

Вийя, обойдя щит, направилась к высокому, мощного сложения человеку, которого много раз видела во сне и только однажды – наяву. Он стоял к ней спиной в той части зала, которая, казалось, уходила в бесконечность, – Вийя не видела, где соединяются стены. Сбоку от него находился высокий холм, напоминающий ступенчатый сталагмит органического происхождения.

На вершине холма виднелось полукруглое образование, смутно напоминающее сиденье. Сердца Хроноса Вийя не могла видеть из-за приподнятой спинки этого «трона», но ясно ощущала его ауру, замутненную здесь той же мглой, что продолжала давить на мозг Вийи. Она протянула к Сердцу внутренний щуп, и до нее дошел предостерегающий импульс келли и посыл Иварда, несущий доверие и уважение. От эйя не было ничего.

– Мы называем это Троном Хроноса, – сказал Анарис – она не заметила, как он повернулся к ней. – Когда Сердце привезли сюда, верхушка была плоской, но потом она стала медленно видоизменяться – а последняя попытка изменила ее еще больше.

Вийя ответила не сразу, испытав натиск множества впечатлений. Эмоциональный спектр Анариса, представляющий собой странную инверсию многих тем, связанных у неё с Брендоном: необычный дебют, которым он открыл беседу, то, как он держался подальше от места, где пол обрывался вниз.

Она прошла вперед и остановилась. Здесь Палата Хроноса заканчивалась чем-то вроде громадного колодца. Пол окружал его, как овальный балкон без перил, а фокусом служил Трон, расположенный на самом краю. Свечение стен делало определение размеров колодца почти невозможным. В поперечнике угадывались какие-то ограничительные стены, но по вертикали никаких переделов не чувствовалось. Вопреки законам перспективы, колодец не казался суженным при взгляде вниз или вверх – просто уходил вдаль, несколько искривляясь.

Вийя повернулась спиной к бездне, с проблеском веселья уловив испытанное Анарисом легкое головокружение. Это хорошо. Это поможет соблюсти равновесие в разговоре – надо только не упускать из мыслей ощущения пропасти позади.

– Любопытное зрелище, – сказала она, и он ответил вспышкой иронии. Он знал, что она верно прочла его реакцию, но это его явно не беспокоило. Он подошел поближе, приняв как должное ее собственный гамбит и вынудив ее поднять на него глаза.

– Интересно, каким оно казалось урианам, – добавила Вийя, сознавая, что узкие глаза Барродаха по ту сторону Трона неотступно следят за ней.

– Если их извращенность равнялась человеческой, мне они представляются чем-то вроде червей, – сказал Анарис.

– Змеями? – Вийе они представлялись скорее крылатыми. Анарис слегка пожал плечами, саркастически глядя на нее. Извращенность, черви – всё это попытка компенсировать свою человеческую несостоятельность.

Вийя не сдержала смеха. Точно так же мог пошутить и Брендон. Сам Анарис не засмеялся, и его эмоции не изменились со ртутной переливчатостью, характерной для Панарха, но уголок его рта дрогнул, а взгляд заострился, напомнив ей их встречу в причальном отсеке.

– Сейсмическая активность часто наблюдается? – спросила Вийя, отказавшись от органического термина, первым пришедшего ей на ум.

– Это будет зависеть от вас. Почти все темпатические эксперименты с Сердцем Хроноса сопровождались конвульсиями. – Вийя чувствовала обостренную наблюдательность Анариса и понимала, что он намеренно употребил слово, от которого она отказалась. Ей стало не по себе – в другое время она сочла бы такой стиль беседы типичным для Дулу, но сейчас некогда было в это углубляться. Ставкой в этом фехтовальном поединке была ее жизнь. – То, что мы испытали в причальном отсеке, было до сих пор наиболее активным проявлением, – продолжал он, – и сопровождалось гибелью вашего предшественника – здесь, в этом зале.

В этом замечании содержалась, как минимум, одна угроза и одно предупреждение. Жалея, что рядом нет эйя, чтобы прощупать поглубже всех присутствующих, Вийя промолчала и попыталась разглядеть эмоции Анариса сквозь давящий темный туман.

– Впрочем, ваше темпатическое чувство уже, конечно, подсказало вам, что здесь опасно. – Снова юмор, на нескольких уровнях сразу. Вийя с легким шоком поняла, что Анарис, как и Брендон, принимает ее способность читать чужие эмоции как одно из условий дуэли. Мало того, он пользуется ее темпатией, чтобы передавать ей сообщения, которые секретарь его отца слышать не может. Чисто дулуская подоплека всего этого еще больше сбивала ее с толку.

– Это очевидно. – Вийя вспомнила слова Моррийона и добавила: – И не ограничивается этим помещением.

Анарис снова дернул ртом. Под юмором чувствовалось удовлетворение и повышенное чувство опасности, но не по ее поводу – общей для них опасностью был его отец.

– Я вижу, вы все прекрасно понимаете. Что же, давайте попробуем. – И Анарис указал на курган, напоминающий трон.

Эта фраза включила периферийную сигнализацию Вийи, вызвав яркое воспоминание: именно эти слова произнес Брендон Аркад, уводя команду «Телварны» из разграбленного зала Артелионского Дворца перед самым появлением тарканцев. Вийя держала себя в руках, но что-то, очевидно, проскользнуло сквозь её ослабевшую защиту, вызвав повышенное внимание Анариса и, что еще хуже, Барродаха.

11
{"b":"84226","o":1}