ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

- Надо, - вещал он, - начать беспощадную борьбу с коррупцией и преступностью, очистить МВД от всякой скверны. Я очень надеюсь на вашу поддержку, Александр Васильевич, проникновенно говорил министр. - Может, вы мне чем-то поможете, поделитесь.

- Поделюсь, - ответил шеф.

В надежде на искренность Куликова он вкратце рассказал о Панкратове и Солдатове.

- То-то я смотрю, - вскричал Анатолий Сергеевич. Сколько времени, как Панкратова сняли, а он всё сидит на Петровке.

Ну, хорошо, я тотчас же решу вопрос о его выселении.

Приступ гнева вызвала у него и история Солдатова. Он пообещал во всём разобраться, попросил принести копию заявления Романюхи.

Копию я передал ему лично. Министр поручил заняться заявлением своему заму, начальнику Главного управления по борьбе с организованной преступностью В. Н. Петрову. К сожалению, вся энергия ушла в слова. В конце 1995 г. Солдатов был представлен к генеральскому званию.

Для обсуждения кандидатов в генералы собралась коллегия МВД.

- Есть у кого вопросы по Солдатову? - спросил министр.

Все промолчали. Встал лишь служака Петров, начальник ГУОП МВД: - Я против.

- А в чём дело? - удивился Куликов.

- Анатолий Сергеевич, вы же знаете. В отношении него серьёзные материалы.

- Э-э, да что это за материалы. Ерунда! - махнул рукой борец с коррупцией. Махнуть - махнул, но представления не подписал - не хотел тогда связываться с Коржаковым.

Перед этим фамилия Солдатова уже дважды фигурировала в списке представленных к лампасам. Лишь благодаря твёрдой позиции Коржакова и Барсукова - они были членами Комиссии по высшим воинским званиям - начальник УЭПа остался полковником. И то хлеб, придя с гражданки, от майора до полковника он «дослужился» за 2 года. Лично у меня этот путь занял 11 лет.

* * *

Безусловно, Солдатов знал о нашем вмешательстве в его судьбу. Первая утечка информации произошла ещё тогда, когда шеф направил письмо Ерину. Догадаться об этом нетрудно - на меня выходило несколько старых знакомых. Живо интересовались, что у нас есть на Солдатова.

Сергей Александрович отдавал себе отчёт, чем всё это может закончиться, а потому решился на крайние меры. Как-то зимой 1996 г. меня вызвал к себе Коржаков. В кабинете у него находился начальник Управления ФСБ по Москве и Московской области Анатолий Васильевич Трофимов.

- Повтори Стрелецкому всё, что сказал мне, - обратился к Трофимову Коржаков.

Анатолий Васильевич немного смутился, но отчётливо выговорил:

- К нам поступило заявление от Солдатова. Он утверждает, что вы вымогали у него взятку. Обещали похоронить оперативные материалы на него. Я в недоумении посмотрел на шефа.

- Чего удивляешься? Расскажи Анатолию Васильевичу, что у нас с Солдатовым. Не вдаваясь в подробности, я изложил суть: есть основания полагать, что Солдатов коррумпирован. Это не просто оперативные материалы - ведётся проверка, о которой помимо меня и начальника СБП известно министру внутренних дел, президенту. Иными словами, при всём желании «похоронить» материалы уже нельзя.

Трофимову сказать было нечего. От комментариев он воздержался...

Но никакие уловки спасти Солдатова уже не могли. Он был обречён. Решение вопроса становилось лишь делом времени. (Впрочем, мало ли у нас чиновников самого высокого ранга, о преступлениях которых известно многим руководителям? И ничего - продолжают работать.) Начальник УЭПа был отстранён от должности в начале 1997 г., когда СБП фактически уже уничтожили. Последней каплей, по всей видимости, стала квартира на Остоженке, купленная Солдатовым и оформленная им на своего сына. Лично я в гостях у полковника не был. Те же, кому довелось, рассказывают, что она поражает своей роскошью.

Ушёл Солдатов тихо, без скандала. О том, что послужило причиной его падения, пресса так и не узнала. Сейчас он крутится в каком-то в банке.

Незадолго до Солдатова закончилась карьера и его «крёстного отца» Дмитрия Якубовского, которого «любила» вся верхушка столичной милиции.

Правда, в последний момент Якубовский попытался вырваться на свободу. Через своего адвоката он подкупил судью горсуда Ф. Холодова. За 100 тысяч долларов Холодов согласился «повнимательнее» отнестись к подсудимому. Это было его последнее дело - он собирался уходить на пенсию. Судья наивно полагал, что под занавес сумеет прилично подзаработать, обеспечить безбедную старость. Связь заговорщики держали через адвоката Якубовского Терновского. Именно Терновский передал на волю две весточки Димы.

Одну - в Канаду, другая была адресована... Солдатову. Якубовский просил 100 тысяч на взятку.

Солдатов не дал ни цента. Знал, что его обязательно на этом поймают. Канадская родня оказалась более сердобольной.

В апреле 1997 г. адвокат Терновский был арестован ГУВД Санкт-Петербурга за «подстрекательство Якубовского к даче взятки». При аресте у него изъяли 80 тысяч долларов. Терновский молчал недолго. Он признался, что получил деньги от матери Якубовского и должен передать их судье Холодову.

Председательствовал на процессе уже другой служитель Фемиды. Холодова отстранили. Правда, уголовное дело в отношении него так и не было возбуждено. Судьи, как и депутаты, пользуются статусом неприкосновенности.

Мало кто, однако, знает, что в этой истории самое активное участие принимала СБП. Вместе с ГУОПом мы сделали всё, чтобы Якубовский не сумел отвертеться. Срок, полученный суперавантюристом - куда более дорогая награда для нас, чем любой орден или медаль...

Илюшин в щупальцах «Спрута»

Полтора десятка лет Илюшин проработал вместе с Ельциным. Разумеется, пользовался неограниченным доверием Бориса Николаевича.

Этот незаметный, бесцветный человечек всегда старался держаться в тени. Тщеславие ему было чуждо - он вполне довольствовался ролью «серого кардинала» Кремля.

Первого помощника президента Виктора Васильевича Илюшина я видел всего несколько раз в жизни.

Вспоминаю, как весной 1995 г. готовилось расширенное заседание правительства с участием Ельцина. Мало кто знает, что в «Белом доме», на третьем этаже, у президента есть свой резервный кабинет, своя зона. Именно в этой президентской зоне и размещался отдел «П».

Естественно, при посещении ельцинским аппаратом Дома правительства были задействованы и наши кабинеты. Илюшину определили апартаменты моего зама. Никакой мебели там вообще не было. Нелюбовь к СБП была столь велика, что белодомовские чиновники старательно игнорировали все наши заявки.

Когда же кабинет «сдали в аренду» первому помощнику, снабженцы забегали, как оглашённые. В течение часа притащили и расставили шикарнейшую мебель, цветочные горшки. Провели все возможные и невозможные виды связи. Из затхлой каморки помещение моментально превратилось в настоящий «праздник вкуса».

Вдруг один из ответственных руководителей аппарата правительства схватился за сердце и побледнел.

- Что такое? - спросил я.

- Ковёр, - прохрипел чиновник. - Ковёр на полу старый. Надо срочно заменить.

Я удивился. Ковёр был вполне приличный, мог прослужить ещё не один год.

- Вы не знаете, какой Виктор Васильевич капризный, чуть не плакал руководитель. - Если он увидит, что ему положили старый ковёр, разразится страшный скандал.

На другое утро я пришёл на службу. По привычке заглянул в кабинет заместителя. Илюшин сидел за шикарным столом и читал газету.

Услышав, как открывается дверь, он бросил чтение и испуганно завертел головой. Точь-в-точь суслик. Такие же большие глаза, такое же маленькое тело. (В дальнейшем про себя иначе, как Сусликом, первого помощника президента я и не звал.) Заседание правительства прошло, президент из «Белого дома» уехал. А в кабинет мой заместитель попасть не мог.

Снабженцы повесили на двери табличку «Илюшин В. В.» и ключи нам не возвращали. На все мои возражения ответ был один:

- Это кабинет не ваш, а Виктора Васильевича.

28
{"b":"84526","o":1}