ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Одновременно московское управление ФСБ активизировало свою работу по «Балкару». Янчев заволновался. Позвонил Ильюшенко:

- На меня наезжают. Помоги!

- Кто посмел?

- Какой-то опер.

И. о. рассвирепел:

- Да я этого опера сгною!

Стал требовать у руководства ФСБ материалы, касающиеся Янчева.

- Пусть его пошлют куда подальше. Это противозаконно, - отрезал Коржаков, узнав о телодвижениях Ильюшенко.

И вновь пригласил и. о. на беседу:

- Как же так, Алексей Николаич? Ты ведь обещал подумать о заявлении, а вместо этого требуешь документы по своему другу Янчеву. Неожиданное направление приняли твои мысли.

В ответ Ильюшенко завёл старую песню коррупционеров всех времён и народов:

- Александр Васильевич, зачем раздувать? Ни к чему. Давайте, все нормально решим. По-людски...

- Так ты будешь заявление писать? И. о. поёрзал на стуле и, не глядя шефу в глаза, выпалил:

- Мне президент верит. Я буду работать, пока он мне лично не прикажет уйти!

Стало понятно: малой кровью развенчать и. о. генерального не получится. Он не оставил себе выхода и вынудил нас действовать иначе.

Вскоре следственное отделение УФСБ по Камчатской области возбудило уголовное дело по факту нарушения «Балкаром» таможенных правил. Материалы по Янчеву - Ильюшенко из оперативных превратились в следственные.

Захватив толстую папку взрывоопасных бумаг, Коржаков с Барсуковым пошли на приём к президенту. Ельцин, на удивление, отреагировал очень спокойно. Только поинтересовался:

- А кандидат на место генерального есть?

- Пока нет, - честно ответил мой шеф.

- Ищите...

Коржаков вызвал меня:

- Ты ведь работал с прокурорскими? Подумай, кого мы можем предложить взамен Ильюшенко. Но только смотри чтобы был абсолютно «чистым».

- Такая кандидатура есть.

Коржаков удивился... Внимательно посмотрел мне в лицо.

- Пономарёв Геннадий Семёнович, бывший прокурор Москвы.

- Так его же сняли!

(В марте 95-го Ильюшенко своим распоряжением уволил Пономарёва. Произошло это после того, как Ельцин, возмущённый убийством Листьева, вскричал: надо освобождать прокурора города.)

- Это большая кадровая ошибка. И я и мой зам. знаем Геннадия Семёновича как исключительно честного, принципиального человека.

Коржаков задумался:

- Ты представляешь себе, как это будет выглядеть? Только что сняли. И тут же - повышение?

- Ну и что. Наоборот, президенту это только в плюс. Да, он снял Пономарева, но потом разобрался и исправил свою ошибку...

- Сверхавантюрный план... Но... В общем, поговори сперва с Пономарёвым - он же наверняка обижен...

Геннадий Семёнович действительно был обижен на президента, и не без оснований: сняли его совершенно незаслуженно.

Я несколько раз встречался с Пономарёвым, уговаривал его вернуться. Все напрасно. Он был непреклонен. Даже от предложения стать заместителем генерального Геннадий Семёнович отказался:

- Я отлично представляю себе нравы, которые царят в Кремле. Карманным прокурором я никогда не был и стать уже не смогу. А другой там не нужен... Единственное, что он сделал - порекомендовал другого.

- В нашей системе трудно найти подходящего человека, грустно сказал Пономарёв, - Но за одного человека я могу поручиться - это Юрий Ильич Скуратов, директор НИИ проблем укрепления законности и правопорядка генпрокуратуры. Кстати, член коллегии ГП.

В тот момент Скуратов был в отпуске, в Чите. Однако Пономарёв его нашёл, осторожно навёл мосты. Юрий Ильич, в принципе, дал согласие.

В конце весны Скуратов пришёл к Коржакову. Нам обоим кандидат понравился. Приятный в общении человек, настоящий интеллигент.

- Вы можете представить нам свою концепцию деятельности генпрокуратуры? - спросил у него Александр Васильевич. Скуратов кивнул головой.

Концепция, изложенная на двух страницах, была готова уже на другой день. Юрий Ильич отдал мне её у проходной «Белого дома»...

* * *

С этой минуты началась обыкновенная рутинная работа.

Кандидатуру Скуратова требовалось согласовать со всеми официальными чиновниками. Правда, в абсолютном большинстве его назначение поддерживалось. В пользу Скуратова высказался помощник президента Краснов, первый помощник Илюшин.

В октябре 1995 г. президент впервые огласил его имя на Совете Федерации. Сенаторы Скуратова утвердили - на фоне Ильюшенко он однозначно выигрывал.

Прежний и. о. был отправлен в отставку. Незадолго до этого (13 сентября) генпрокуратура арестовала его друга и соратника Янчева. В феврале 96-го Ильюшенко к нему присоединился: он был помещён в следственный изолятор «Лефортово». В обвинительном заключении, подготовленном следственной бригадой генеральной прокуратуры, Алексею Николаевичу инкриминируется взяточничество и использование служебного положения в личных целях...

Я заранее предвижу недовольные возгласы некоторых граждан, которые прочтут эту главу.

- Ага! - вскричат эти граждане. - Мы же говорили: майор КГБ Коржаков и его опричники руководили страной. Снимали неугодных чиновников и назначали своих выдвиженцев.

Ответ на поверхности: и Коржаков, и я - люди военные.

Президент приказал нам подыскать кандидата на место генпрокурора. Мы эту задачу выполнили. Причём неплохо. Скуратов возглавляет генпрокуратуру уже больше двух лет. За это время в его честности не усомнился, по-моему, никто.

На первом месте для нынешнего генерального - закон и никаких гвоздей.

Даже под «давлением превосходящих сил противника» Скуратов умудряется не идти против своей совести. Это отчётливо видно на примере с коробкой из-под «ксерокса».

Будь на его месте Ильюшенко, уголовное дело возбудили бы не по факту выноса 500 тысяч долларов, а против Коржакова и Барсукова, которые-де «превысили свои служебные полномочия». У Скуратова хватило духу провести проверку наших действий в соответствии с законом. Дело возбудили, но в отношении «активистов» штаба.

Чего это стоило генеральному - можно только догадываться...

Целинник Заверюха

С сельскохозяйственными реформами России не везло никогда. Ни Александр «Освободитель», ни Николай «Кровавый», ни один из большевистских вождей как ни пытались, но так и не сумели воплотить реформы в жизнь. Всё осталось только на бумаге: и «перегоним Америку по количеству мяса и молока», и «продовольственной программе быть»…

Почему сельское хозяйство развалили в прежние времена - я не знаю. Этот вопрос - к историкам. А вот отчего сегодняшняя деревня висит на краю пропасти - мне понятно. Да потому что во главе агропромышленного комплекса страны был поставлен такой человек, как Александр Харлампиевич Заверюха...

* * *

Вы наверняка помните популярный советский фильм «Иван Бровкин на целине». Румяную агитку, повествующую о героическом труде на неосвоенной земле с песнями, плясками и любовными передрягами. Фильм снимался в оренбургских степях, в совхозе «Комсомольский».

Вряд ли создатели картины могли предположить, что пройдёт всего-навсего 30 лет и председатель этого совхоза станет одним из руководителей государства. Правда, кинопредседатель и председатель настоящий отличаются друг от друга, как небо и земля. Первый - передовой, идеологически выдержанный руководитель, бывший фронтовик и партработник. Трудится не покладая рук, заботится о людях как о родных. В редкие минуты отдыха душевно поёт патриотические песни. Фамилия его, если не ошибаюсь, Барабанов. Второй - Александр Харлампиевич Заверюха.

По иронии судьбы в 1968-1979 гг. он действительно возглавлял «Комсомольский». Только вот на героя экрана явно не тянет...

Отдел «П» серьёзно занимался анализом деятельности Заверюхи на посту вице-премьера правительства, куратора агропромышленного комплекса. Перечислять его «подвиги» можно долго-долго. Остановлюсь лишь на нескольких.

В октябре 1994 г. при Министерстве сельского хозяйства и продовольствия по инициативе Заверюхи была создана Федеральная продовольственная корпорация (ФПК). Во главе ФПК встал некто М. М. Абдулбасиров. По должности - одновременно первый заместитель министра Минсельхозпрода. Задачи на ФПК были возложены серьёзные: развитие и госрегулирование продовольственного рынка, обеспечение эффективности вложения бюджетных средств. Однако за полтора года, прошедших после создания ФПК, никаких существенных изменений не произошло. В 1995 г. Россия импортировала 40% сельхозпродукции. По оценке специалистов НИИ конъюнктуры это означало полную потерю страной продовольственной независимости. Максимально допустимый в мировой практике предел ввоза сельхозпродуктов - 30%.

9
{"b":"84526","o":1}