ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вязников Павел

Песни из сказания 'Саремпораган'

Вязников Павел

ИСПЫТАHИЕ САРЕМА ("ЮВАКСАРЕМАПУРИКША")

(Песнь 11 из сказания "Саремпораган")

пер. с уттари-бадари П.Александровича (1988)

Сказания о Сареме, возникшие среди мореходов Северного Барфадора ("сагридарай") - наряду с "Книгой рода ТерЕма" ("Терембари-баранатака") относится к наиболее известным памятникам бадарийской литературы. В отличие от написанной на "высоком" атахас-бадари, официальном языке империи, песни о Сареме (и другие сказания сагридарай) сложены на уттари-бадари (северном диалекте языка). Все они представляют собой особый вид застольных песен, которые сказитель исполнял во время пиров или же просто перед слушателями, но и в этом случае каждая песнь заканчивается здравицей, после которой сказителю обязательно подносится чарка меда, браги или иного напитка, а на пиру пьют и все присутствующие. Затем в ту же чарку бросают деньги в награду за песню; на пиру она должна быть наполнена до краев. Сагридар, независимо от возраста и положения в дружине, был окружен почетом, стоял выше рядового общинника, и все сагридарай одной дружины были связаны кровным побратимством. Это сказывалось на довольно своеобразных отношениях внутри общин, как семейных, так и имущественных. Старшина дружины был обычно одновременно также главой рода, возглавлял магические обряды, распоряжался всем имуществом рода и общины (в одной общине иногда проживало два и даже три рода). Если в большой общине было более одной дружины, то сагридарай разных дружин считались "двоюродными побратимами" сами они побратимами не были, но старшины между собой братались. Жены старшин управляли общиной, пока старшины были в море, также они руководили магическими обрядами в это время. Звание старшины в большинстве случаев было наследственным, но в некоторых случаях старшина мог быть смещен. В любом случае старшина избирался, хотя наследник предыдущего старшины был чаще всего основным претендентом на пост отца. Впрочем, от него ожидали подтверждения своих способностей руководить общиной и дружиной. В разных общинах требовались немного различные умения - одни сагридарай были в основном китобоями и промысловиками, другие - рыбаками и/или охотниками, третьи отдавали предпочтение ремеслу морских разбойников. Хотя все эти "специализации" были присущи всем общинам, но основной упор делался обычно на один из видов деятельности.

* * *

(После гибели родителей Сарема его взял в свой дом брат отца, Калем. Калем могучий уже был стар, но в море ходил по-прежнему. Сарем заменил ему сына: Вилем Калемон ведь пал в схватке с пиратами у Ор-Тонга, а сын его Вирем, внук Калема, был ещё слишком мал - ему не было и пяти лет. Поэтому Калем и решил передать мастерство морехода и охотника племяннику. В команде Калема собрались мужи опытные и славные, все уже в летах. Моложе других был Дерек, но и у того виски уже начали серебриться - так начинает к большой зимней стуже серебриться льдом море в заливах. Hо старики были всё ещё сильны, а опыт и мудрость делали их лучшими охотниками из всех. Hи разу не возвращалась ладья Калема без добычи, и не тюленей, даже не моржей добывал он, хотя морж - добыча нестыдная, да и тюленем, добычей малой, пристойной скорее людям простым, не пренебрегают порой и родовитые охотники, - нет, Калем всякий раз добывал кита, а то и дракона, и когда видели люди алый с жёлтым его парус за гребнями волн, то говорили, что вот-де идёт Калем с богатой добычей. И точно ни разу не обманулись; когда Калем приходил с охоты, был рынок с мясом, и мясо морозилось, вялилось, квасилось и коптилось в запас и на продажу в Ор-Тонг, и топился жир, и дубилась кожа, и разливалось по бочкам китовое молоко - такое жирное, что пить его можно только разбавив, солёное, пахнущее рыбой; и в маленькие баклажки - драконье, горьковатое, почти без запаха, цвета живых опалов, а до разлива через ткань -- усеянное золотистыми каплями жира. Этот жир собирают и ценят почти наравне с молоком. И в доме Калема пировали - и был стол обилен, а хозяин хлебосолен. Калем пировал - сидел за столом, по правую руку - Сарем, по левую - жена Калема Юрма Калемин и дочери великого ловца. Вокруг дружина, почётные гости, подальше - люди поменьше. Сарем ест еду Калема, хлеб на драконьем жире, оленину, китовое, драконье и тюленье мясо, рыбу, водоросли и квашеный лишайник, кашу, заедает диким луком и водяным орехом, пьёт горячее пиво, но еда ему не в радость: хоть и доводится Калем ему дядей, а чужой кусок крепкому парню есть зазорно. Говорит Сарем Калему: - Дозволь, дядя, мне стол покинуть. - Или ты заболел, Сарем? - спрашивает Калем. - Или нынешние мальчишки не едят в три горла, как им должно? Или горек мой хлеб, или мясо не отлежалось в тепле и пахнет не сладко? Или строганина раскисла, а вяленое мясо заплесневело? Или не почитаешь ты меня и пренебрегаешь моими гостями? - Я тебя почитаю и гостям твоим рад, каждого из них уважаю и каждому мой поклон, - отвечает ему Сарем, - и хлеб твой хорош, и мясо удалось, и пиво не остыло, а брага добро пенится. Только томит меня, что кормишь меня ты из милости, словно ребёнка или старика".

Говорит Сарем Калему: "Я уже не мальчик, дядя, Мне бы в море, мне бы в лодку, мне б с тобою на добычу! Я себе острогу сладил и метать её учился, Я и меч держать сумею, с топором не оплошаю! Лук и стрелы мне в забаву, самострел мне как игрушка, Я могу оленем править и тянуть канатом парус, Мне уже пятнадцать вёсен минет в месяце Туманов! Отвечал Калем на это: "Мне твои отрадны речи, Вижу - срок тебе приходит Стать мужчиной, сын Бирема! Что ж - назначу испытанье; хоть сейчас же это сладим Коли выполнишь заданье, то пойдёшь со мною в море!" Калем старый в этот вечер осушил немало кубков; Пил и пиво он, и брагу, и молочный острый рамеш, Оттого он испытанье прямо тут же и назначил, Hе подумал он, что парень может, выпив, осрамиться, Перед родом и гостями неумехой оказаться! Впрочем, сладили всё честью: вышли вон, пришли к качелям, Приготовили мишени и оружие достали. Стал Сарем тогда на доску, гости доску раскачали; Поднял юноша острогу, изловчился, изогнулся И на всём лету с земли он сагайдак поднял острогой. После снова стал он ровно (за верёвки не держался!) И вонзил острогу точно прямо в самый центр мишени, А мишень установили в тридцати шагах и с локтем! Лук достал из сагайдака - и навскидку, не прицелясь, Расщепил Сарем стрелою кончик древка у остроги! Вслед за тем стрелой второю на стремительном размахе Сбил Сарем в полёте чайку, что кружила над домами. Спрыгнул ловко он с качелей, стал на землю, не шатнувшись, А в прыжке метнул топорик, расщепив стрелу в остроге! Тут же вывели оленя; оседлал оленя ловко И в седло вскочил упруго сын Бирема-морехода! Проскакал он, словно ветер, и с седла стрелял из лука, И аркан метал он с ходу с удивительным искусством! Даже стрелы из мишени он вытаскивал арканом; Чуть быстрее б - и в полёте он свои ловил бы стрелы! Все немало изумились, и Калем был озадачен: "Кто учил тебя, племянник, подарил тебе уменье С луком, петлей и острогой столь искусно обращаться?" Капюшон Сарем откинул, дяде низко поклонился, И гостям поклон отвесил, и ответствовал учтиво: "Мне отец - учитель первый; лук мне первой был игрушкой, И Бирем его мне в руки дал, едва ходить я начал. Ты - второй учитель, дядя: всем твоя известна меткость, Значит, должно и Сарему честь твою не опозорить. Каждый день я упражнялся и тебя держал примером! Третий мой учитель - Хорин, самый старый твой соратник; Hе выходит Хорин в море из-за немощи телесной, Hо меня учил стрельбе он и премудростям охоты!" "Добро молвишь, сын Бирема, мой племянник, сын приёмный!" Крепко обнял он Сарема и велел ему раздеться. Снял Сарем тюленью куртку, и поддёвку, и рубаху, Стал спокойно пред Калемом, приготовясь к посвященью. Вынул нож Калем из ножен, нож охотничий бывалый, И над сердцем у Сарема начертал он метку рода; Вслед за тем себе запястье осторожно он надрезал И прижал он к ране рану, став Сарему побратимом: Все охотники ведь братья, братья по Закону Крови! Так вступил Сарем в дружину, так вошёл в морское братство, Так своё покинул детство, стал охотником и мужем.

1
{"b":"84767","o":1}