ЛитМир - Электронная Библиотека

Все Тайберы любили оружие, были охотниками или спортсменами, так что меня не удивила страсть к оружию даже у самого слабого и нежного представителя клана. Я отложила пистолет в сторону.

– Вот она! – радостно воскликнула девушка, достав старый черный кожаный альбом с вытисненным золотыми буквами именем Бетти Тайбер Хэбершем на обложке. – Это книжка мисс Бетти! Тетя Дотти дала ее мне.

Мы сели в траве у дороги, Эсме открыла пожелтевший фолиант. На его страницах были наклеены фотографии, статьи, заметки о Железной Медведице.

– Это мой отец. – Я указала на пожелтевший снимок из газеты. На нем папа красил скульптуру, когда она еще подвергалась нападению вандалов в кампусе. – А это я. – Фотографировала сама мисс Бетти. Мне на снимке было года четыре, и я оседлала Медведицу, как слона в цирке.

Эсме Тайбер, открыв рот, смотрела на меня.

– Ты дашь мне авт… авгр… – Она явно пыталась выговорить сложное слово. – Ты подпишешь фото?

Я пребывала в некотором замешательстве, но все же нашла в сумке ручку и поставила свою подпись в уголке под фотографией. Эсме прижала блокнот к груди.

– Я придумывала истории о Железной Медведице. Она была одним из моих друзей, когда я была маленькой. И теперь она мой единственный друг. – Из ее глаз покатились слезы.

– Это неправда. Ты привыкнешь и тебе понравится жить здесь. Это замечательное место. И у тебя будет много новых друзей.

– Как ты? Я могу приехать к тебе и посмотреть на Медведицу? Пожалуйста… – Ее глаза смотрели на меня с надеждой и тоской.

Да что это со мной сегодня? Тайберы окружили меня, лезут в мою жизнь…

– Почему бы тебе не спросить мистера Джона? Может быть, Трики возьмет машину и привезет тебя к нам.

– Ой, я обязательно попрошу!

– Но ты должна пообещать мне больше не убегать.

– Обещаю!

– Давай, я поеду к дому, а ты поедешь за мной на мототележке.

– Ладно.

Вероятно, Эсме Тайбер была не самой умной курочкой на этом птичьем дворе, но за рулем она оказалась не хуже самого Шумахера. Она аккуратно проехала за мной и припарковалась у крыльца, где ее уже ждали мистер Джон и Трики.

– Я скоро поеду в гости к Железной Медведице и к; Урсуле! – объявила Эсме. – Больше не буду убегать. Я пообещала Урсуле!

Мистер Джон мрачно посмотрел на меня и отвел в сторону.

– Я не отпущу ее, пока у тебя живет Квентин Рикони.

– Что ж, весьма сожалею.

Я гордо выпрямилась, сухо поблагодарив его за ленч. Он печально, но коротко кивнул в ответ. Мистер Джон велел Трики открыть для меня ворота, но мне все равно пришлось ждать, пока их тяжелые створки распахнутся. На меня вдруг накатила паника, возникло ощущение замкнутого пространства, я еле дышала. Я не могла не думать о странной, печальной малышке Эсме, оказавшейся в ловушке из-за своих ограниченных умственных способностей и условностей, которых придерживалась ее семья. А теперь она сделалась еще и заложницей моих непростых отношений с Квентином.

Как только ворота открылись, я нажала на педаль газа и вылетела на шоссе. Свободна. Свободна от змей.

Или мне только хотелось так думать?

ГЛАВА 15

Близился полдень. Небо над горами приобрело серый оттенок, обещавший дождь. Влажный горячий воздух тяжело давил на меня. Квентин уехал в город, забрав с собой Артура и преисполнившегося к нему уважения Освальда. Они собирались купить кое-что необходимое для восстановления амбара.

Амбар уже освободили от обломков, и теперь с помощью Артура и Освальда Квентин начал ставить стропила. Я ничего не говорила, не возражала, потому что работа держала нас вдалеке друг от друга. Артур, казалось, упивается аурой Квентина, завороженный мужскими обязанностями, которые он в точности копировал. Но мой брат по-прежнему не был в состоянии сообщить нам, что же решила мама-медведица относительно своего будущего.

Зазвонил телефон в кухне. Я сняла трубку мокрой рукой, а другой продолжала вытирать большую сковородку, на которой жарила сосиски к завтраку. Когда я жила в Атланте, приготовление пищи не относилось к числу привычных для меня занятий. Но вернувшись домой, я превратилась в типичную южную повариху и с радостью готовила для Артура его любимые блюда.

– Это Гарриет, – услышала я печальный голос и тут же отставила сковородку в сторону.

– Как у тебя дела?

– Я возглавляю отдел дорогого китайского фарфора в торговом центре Рича, но мне так не хватает моего магазинчика. – Гарриет рассказала мне, как устроились остальные бывшие владельцы лавочек на Персиковой улице. – Я только хотела сообщить тебе новости. На следующей неделе они начинают сносить дома. – Женщина заплакала. – Я ходила посмотреть на старые магазины. Урсула, они напоминают стариков на пороге могилы. Тебе, возможно, не захочется туда ехать.

У меня сжалось сердце. Я прижалась лбом к прохладной стене над телефонным аппаратом и закрыла глаза.

– Я должна это сделать, – ответила я.

Я переоделась в длинное платье без рукавов, которое мне сшила Лиза из хлопчатобумажного отреза с рисунком из роз. Материал я нашла на чердаке. Когда-то мама убрала его, завернув в вощеную бумагу. Мы с Лизой очень удивились, увидев, что от сырости и моли пострадал только верхний слой.

– Твоя мама хотела бы, чтобы ты сшила себе что-нибудь красивое, – заявила Лиза. – Я всегда ощущала ее незримое присутствие в этом доме и всегда знала, что она несет заряд доброты и наполняет все вокруг своей любовью.

– Я же не умею шить, справлюсь только с пуговицами.

– Я сошью.

Я посмотрела на нее с нежностью, не слишком доверяя ее портновскому мастерству, но все же согласилась. А теперь я была рада, что у меня есть платье. В этот день мне было необходимо надеть что-то запоминающееся, своего рода талисман, чтобы отдать долг уходящим в прошлое магазинам.

Я уже шла к папиному старому пикапу, когда услышала шум подъезжающей машины. Ярко-красный “Корвет” преодолел последний поворот на грунтовой дороге и въехал во двор фермы. Я нахмурилась и бросила сумочку на сиденье пикапа. Сидевшего за рулем “Корвета” я не узнала.

Это был толстый, косоглазый мужчина с двойным подбородком. Он с трудом вылез из машины, просияв мне навстречу широкой улыбкой, смахнул невидимую пылинку с рубашки-гольф и дорогих светлых брюк. На нем было множество тяжелых золотых украшений – печатки, цепочки с распятием, широкий браслет с монограммой.

– Доброе утро, как поживаете? – приветствовал он меня.

– Чем могу вам помочь, сэр?

Он кивнул как-то неопределенно, вздохнул, вытащил из машины большой черный атташе-кейс и положил его на капот. Потом поправил печатку и протянул мне мясистую руку.

– Джо Белл Уокер. Я хотел бы видеть Томми Пауэлла.

– Я его дочь, Урсула. – Мы пожали друг другу руки.

– Что вы говорите? Я много о вас слышал. Томми очень гордился своими детьми.

– Мистер Уокер, мне неприятно вам об этом говорить, но папа умер в январе.

– Нет! – Мужчина невероятно удивил меня, когда после этих слов поник, опустил голову, привалился к машине, достал из кармана белоснежный носовой платок и вытер глаза.

Я стояла и молчала, глядя на высокие дубы у ограды, гадая, какие дела могли быть у папы с этим человеком. Для того чтобы быть одним из папиных бедных художников, Уокер был слишком дорого одет, а для местного жителя слишком бросался в глаза.

– Боже, боже, – простонал мистер Уокер, спросив меня, как это случилось, и мне пришлось вкратце описать ситуацию. – Боже, – повторил он и спрятал платок в карман. Уокер махнул рукой в сторону Железной Медведицы. – Позаботься о детях Томми, слышишь меня? – обратился он к скульптуре.

– Мистер Уокер, вы художник или скульптор?

– Нет, милая, но я высоко ценю искусство и купил немало вещей в кооперативе вашего папы. Моя жена и дочери обожают флаконы для духов, которые делает Лиза. – Он протянул руку к кейсу и вздохнул. – Но сегодня я приехал по делу. Я собираю деньги для Финансового института Донэхью.

51
{"b":"85","o":1}