1
2
3
...
61
62
63
...
79

Весь округ ходил ходуном. Шерифу потребовалась всего пара часов, чтобы установить, кому принадлежал грузовик, брошенный на нашей ферме. Он выяснил и фамилии тех, кто уродовал скульптуру. Все они приехали из Северной Каролины. Одного из преступников ФБР задержало сразу же, и он не стал запираться, рассказав обо всем в подробностях.

Ему и его приятелям сказали, что все обитатели фермы каждую субботу отправляются есть мороженое и делать покупки. Они не ждали, что мы с Артуром вернемся так быстро. Ведь преступники получали информацию из надежного источника.

Эту четверку нанял мистер Джон.

Я сидела у постели Артура, уставившись в пол. Раздались тяжелые шаги, и на пороге появилась Фанни.

– Иди выпей кофейку, детка, – проворковала она и погладила меня по волосам. Ее нежные руки знали, что любое изделие из глины треснет, если держать его в печи слишком долго. – Я посижу с нашим бедным мальчиком.

Я кивнула и встала. В комнате ожидания я устроилась у окна. Лечащий врач Артура собиралась пригласить для консультации психиатра.

– За последние десять месяцев ваш брат пережил несколько тяжелых психических травм. Ему угрожает долгая болезнь, – сообщила она мне. – Вы должны подумать о том, чтобы поместить его для лечения в специальное учреждение.

– Я не расстанусь с братом, – ответила я ей. – Если даже мне придется превратить мой дом в психиатрическую больницу и заботиться о нем двадцать четыре часа в сутки, я сделаю это.

Доктор не собиралась менять решение.

– Это неразумно, и вы это отлично понимаете.

– В моей семье разумные поступки никогда не считались особым достоинством, – твердо заявила я.

Я стояла у окна, погруженная в свои мысли, и не слышала, как вошла Джанин.

– Урсула, прошу тебя, поговори со мной. – Ее голос звучал так униженно, что я его не сразу узнала.

Я медленно повернулась к ней, стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение.

Из карманов ее пиджака в ломаную мелкую клетку торчали бумажные носовые платки. Пятна кофе украшали джинсы от модного дизайнера. Волосы она убрала под заколку-пряжку, глаза покраснели и опухли. Она помялась.

– Мне… Мне так стыдно. За папу. За нашу семью. За саму себя. Наши давние, самые верные друзья отвернулись от него. Уважения, завоеванного несколькими поколениями нашей семьи, нет и в помине. Наша репутация оказалась запятнанной.

– Ты ждешь от меня сочувствия?

– Нет-нет, что ты. Просто… Я не могу найти объяснений его поступку, но все же попытаюсь. Он хотел избавиться от скульптуры, чтобы Эсме некуда было больше убегать. Он заботился о девочке. Согласна, это был сумасшедший и дикий поступок. Папа знает об этом. Его нельзя простить. Но, Урсула, он сидит в тюрьме, в камере, как обычный преступник, и мучается из-за того, что случилось с Артуром. Папа просил своего адвоката не договариваться о залоге. Он сказал, что хочет, чтобы его наказали.

Я вгляделась в ее измученное лицо.

– Я не хочу, чтобы против него выдвигали обвинения, и скажу об этом.

Джанин положила руку на горло и посмотрела на меня.

– Ты сделаешь это ради него?

– Пришла пора Пауэллам вызволять Тайбера из тюрьмы.

Она рухнула на диван, опустив голову к коленям. Я осталась стоять. Я поступила достойно, но я была не настолько благородна, чтобы сесть с ней рядом.

– Все говорят, что ты вправе требовать справедливости. – Голос Джанин звучал глухо.

– Я жду справедливости, но не такой. – В это мгновение меня согревало сознание собственной правоты. Я поступала так, как поступил бы и папа.

– Никогда этого не забуду, – сказала Джанин. – Спасибо тебе.

– Я должна вернуться к Артуру.

– Подожди. – Ее глаза встретились с моими. – Ты можешь в это не верить, но я собираюсь улучшить условия для всех служащих компании. Повышение зарплаты, премии, льготы, справедливое отношение и все такое прочее. Это относится и к фермерам, которые работают по контракту. И теперь все мои начинания могут превратиться в прах. – Голос ее дрогнул. – Это ужасное происшествие с Артуром и скульптурой взбудоражило всех. Люди говорят о забастовке на фабрике.

Я не сводила с нее глаз. Да, бизнес и имидж прежде всего. Настоящая Тайбер.

– Ты хочешь, чтобы я поговорила с рабочими вместо тебя?

– О, Урсула, ты сделаешь это?

– Разумеется. – “Но только не так, как ты думаешь”. – Я помогу им составить список требований в отношении новой оплаты труда и льгот. Тогда у них будет, о чем вести с тобой переговоры.

Энтузиазм Джанин несколько померк.

– Благодаря тебе они потребуют луну с неба.

– Отлично. Ты сможешь пойти им навстречу. У вас появится большое пространство для маневра.

Она вздохнула:

– Как скажешь, я согласна.

Впервые в жизни мы пожали друг другу руки.

* * *

Я отослала моих квартирантов из больницы на ферму. Мне хотелось побыть наедине с братом. Артур печально смотрел на меня и не произносил ни слова. Я расчесывала ему волосы, пела колыбельные и пообещала, что маму-медведицу очень легко починить. Его лицо дрогнуло. Очень медленно он покачал головой и отвернулся.

Когда Артур заснул, я вышла из палаты, тихонько закрыла дверь и прислонилась к ней. Что же мне делать? Полный провал во всем. Я устала, была напугана, да и денег почти не осталось. Никогда еще я не чувствовала себя такой беспомощной. Укушенная рука болела. Я прижала ее к себе и закрыла глаза.

Минуту спустя я услышала чьи-то уверенные быстрые шаги по коридору, но не стала открывать глаза, чтобы посмотреть, кто бы это мог быть. Кто-то из ординаторов или интернов торопился по своим делам. Меня это не интересовало. Только хотелось, чтобы этот человек как можно быстрее прошел мимо и оставил меня один на один с моими невеселыми мыслями.

Крупная шершавая рука дотронулась до моей щеки и нежно погладила. Я тут же открыла глаза. Квентин с тревогой и заботой смотрел на меня. Я ухватилась здоровой рукой за его рубашку, как будто хотела проверить, не сон ли это, не исчезнет ли брат-медведь при первом же прикосновении. Его одежда была покрыта цементной пылью и каменной крошкой, хотя лицо и руки он успел вымыть в туалете в аэропорту. Щетина покрывала щеки и подбородок. Серо-стальные глаза выдавали напряжение последних недель. Квентина в эту минуту никто не назвал бы красавцем, но я не видела мужчины прекраснее. Он вернулся.

Мы оба не произнесли ни слова. Я не могла выразить словами свои чувства, теперь, когда он был рядом.

Во всяком случае те, в которых я готова была признаться. Я просто положила свою здоровую руку поверх его пальцев на моей щеке и сжала их, радостно приветствуя Квентина. Он поднял мою забинтованную руку и хмуро принялся изучать ее. Она спокойно лежала в его пальцах, словно раненая птица.

– Если бы я остался, этого бы всего не случилось. Артур и скульптура остались бы невредимыми.

Его глаза встретились с моими. Я сглотнула.

– Артур считает, что мама-медведица умерла.

Квентин приподнял мой подбородок. Не отводя взгляда, он сумел заглянуть мне в душу, и его душа перестала быть для меня тайной.

– Тогда мы оживим ее.

* * *

Квентин стоял перед изуродованной Медведицей и сам удивлялся той волне гнева и боли, что нахлынула на него. “Я воскрешу ее. Она не уничтожена. Я позабочусь о ней, папа, как и обо всем остальном”. На мгновение перед его глазами предстала другая скульптура, которую ждал от него Артур, не раз уже являвшаяся ему в кошмарах. “И этим я тоже займусь, чтобы получить желаемое. Ради мамы. Ради Урсулы. Ради Артура. Ради тебя, папа, будь ты проклят”.

Долг, мучивший его столько лет, будет наконец оплачен.

* * *

Все говорили, что Квентин вернулся из-за меня и из-за семейной гордости. Никто не сомневался, что он должен встретиться с мистером Джоном и поговорить с ним как мужчина с мужчиной.

Хуанита, с которой мы обменялись едва ли десятком слов со дня нашего знакомства, торопливо вошла в больничный кафетерий, где я покупала любимый йогурт Артура. Застенчивая жена Освальда, до замужества работавшая на птицефабрике Тайбера, натянула яркий свитер поверх джинсового комбинезона. На меня обрушился водопад испанских слов.

62
{"b":"85","o":1}