ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любить Пабло, ненавидеть Эскобара
Трезвый дневник. Что стало с той, которая выпивала по 1000 бутылок в год
Рожденный бежать
438 дней в море. Удивительная история о победе человека над стихией
Чардаш смерти
Восхождение Луны
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Секрет индийского медиума
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)

Я встала.

– Вы вторая женщина, которую любил мой отец. Он был очень разборчивым человеком и нечасто дарил свою любовь. Только это и имеет значение.

Блаженное выражение на ее лице было красноречивее любого “спасибо”.

* * *

На следующий день я постучала в дверь квартиры Освальда, выкрашенную в ярко-розовый цвет. Пытаясь найти опору в окружающих людях, я рисковала.

Освальд держался столь же настороженно, как и я. Мы сели друг против друга на плоском лежбище, покрытом пестрым покрывалом под одной из его картин, огромной обнаженной женщиной на кукурузном поле. Кукурузные початки явно напоминали члены. Я сделала вид, что ничего не замечаю.

– У меня есть для вас рукопись, – обратилась я к Освальду, держа в руках аккуратно отпечатанные страницы с историями доктора Вашингтона, и объяснила, о чем идет речь. – Я хочу, чтобы вы прочитали это и сказали, сможете ли сделать иллюстрации. Вы можете начать с нескольких набросков, чтобы посмотреть, найдем ли мы общий язык.

Освальд как будто потерял дар речи.

– О черт, я попытаюсь, – наконец выпалил он.

Я предполагала, что он нарисует младенцев, бросающихся на монстров с острым распятием в руках. Но на следующий день Освальд принес мне стопку рисунков, на которых очаровательные темнокожие ребятишки играли на красивой ферме доктора Вашингтона. Когда я показала ему и квартирантам наброски, все переглянулись. Подобно прекрасной бабочке, вылупляющейся из невзрачного кокона, нам предстал новый, неожиданный Освальд.

Мир менялся у меня на глазах.

* * *

Артур решил, что пришла пора поделиться его секретом с Эсме и посмотреть, одобрит ли она. Был теплый день после Дня благодарения, и они сидели у ручья на толстом бревне, подбрасывая ногами опавшие листья. Между ними лежало старенькое кухонное полотенце, в которое Лиза завернула немного печенья для их прогулки в горах. Эсме игриво посматривала на Артура, понимая, что как только они оба протянут руку за последним печеньем, они обязательно коснутся друг друга.

Вдруг она услышала тяжелые ритмичные шаги и испуганно посмотрела на Артура.

– Это мое сердце бьется ради тебя, – произнес он с усердием плохого актера. Квентин говорил ему, что если он не может придумать, что сказать, то надо произнести эти слова. Возбужденный предстоящим признанием, Артур встал, не испытывая страха. Ни одно животное в этом лесу не могло его напугать или испугаться его. Он знал из легенд, кто населяет ущелье Медвежьего ручья.

Высокое вечнозеленое лавровое дерево отчаянно закачалось. И без всякого предупреждения на них вышли огромная черная медведица с медвежонком. Маленькие глазки обоих сверлили Артура. Он взял печенье из трясущейся руки Эсме, подошел к медведям без всякого страха, разломил лакомство пополам и положил перед ними на камень. Животные торопливо съели угощение. Медведица весила несколько сотен фунтов и легко могла искалечить Артура, но вместо этого она лизнула ему руку. Он почесал ее за ухом, а потом погладил и медвежонка.

Артур вернулся к изумленной Эсме и сел рядом с ней на бревно.

– Это бабушка Энни и ее малыш, – спокойно объяснил он. – Она его нашла. – Для него медведи-духи и настоящие медведи ничем не отличались друг от друга. Все были членами семьи Пауэллов. – Ты боишься? – спросил он Эсме.

Она доверчиво подняла на него глаза.

– Нет, если ты говоришь, что все в порядке.

Грудь Артура раздулась от гордости. Он опустился на подушку из листьев, и девушка села рядом с ним. Он обнял ее, и они поцеловались.

– Вот так прогоняют злых эльфов, – сказал Артур. – Плохие эльфы забрали маму-медведицу. Мы не можем отдать им бабушку Энни и ее сына.

Эсме посмотрела на медведицу и медвежонка.

– Что ты имеешь в виду? Что может с ними случиться?

– Я не знаю точно, но с медведями всегда случается что-то плохое, если они оказываются рядом с людьми. И с Железной Медведицей, и с обычными медведями тоже. Мы должны придумать, как их спасти.

Эсме радостно закивала.

– Я помогу. – И они склонили друг к другу головы.

* * *

Итак, медведи вернулись на Медвежий ручей или никогда не уходили оттуда. Осень сменила самая холодная зима в этих местах за последние десять лет, наполненная более серьезными переменами, чем обычные зимы. Я искала в ночном небе своих тезок – Большую и Малую Медведиц. Созвездия меняли местоположение, и столько дорог, позабытых или приснившихся в самом страшном сне, начали соединяться в одну.

Наступил декабрь. Второй Медведь вновь обрел сначала лапы, потом конечности целиком, затем снова исчез. Квентин становился все молчаливее и злее, раздражаясь с каждым днем все больше.

Артур тоже нес вахту, слоняясь поблизости, когда Квентин работал, и жадно впитывая каждое его слово, когда тот наставлял его насчет женщин, жизни вообще и процесса сварки в частности. Квентин снова соорудил конечности животного и опять уничтожил их. Это была пятая по счету попытка. Мы все находились на грани – я, Артур, квартиранты и, что было хуже всего, сам Квентин. В тот год рано выпал снег, немного, каких-то пару дюймов, но земля покрылась ледяной коркой. Квентин работал без перерыва, его лицо и руки краснели на морозе, изо рта вырывались облачка пара, наледь разлеталась под его тяжелыми армейскими ботинками.

Четыре лапы, четыре конечности и подбрюшье были сделаны, но все это даже отдаленно не напоминало медведя. Джанин, приехавшая забрать Эсме, с несчастным видом посмотрела на пастбище, где Квентин заканчивал разрезать на части мою машину.

– Мистер Рикони-младший делает это только для того, чтобы показать, на что он способен?

– Не думаю, что у него большая свобода выбора. Это стало наваждением.

– Что ж, эта скульптура всех затягивает в свою черную дыру. – Джанин вздохнула, и мы посмотрели на Артура и Эсме, сидевших с довольным видом в кабине грузовика Квентина. – А они чем занимаются?

– Эсме училась водить грузовик. Они просто ездили взад-вперед по нашей дороге. Один из нас все время находился рядом. Девочка делает успехи. Передачи она переключает как настоящий профессионал.

– Не понимаю, откуда взялось это ее увлечение машинами, но думаю, вреда от этого не будет.

– Куда лучше, чем возиться с оружием.

– Но мы никогда не давали ей патроны.

– Как мило с вашей стороны, – не смогла удержаться я от сарказма.

Джанин нахмурилась.

– Черт бы побрал тебя и твой долбаный контракт для фермеров.

– Разве ты не довольна, что все уладилось? Мы добились компромисса. Признай это.

– Придется. Папе это все не по душе, но он смирился с ситуацией.

– Как поживает мистер Джон?

– Не слишком хорошо. Сейчас много играет в гольф, а ведь он его ненавидит.

– Тебе следовало бы придумать для него какое-нибудь другое занятие.

Джанин развернулась ко мне, ее глаза сверкнули.

– Урсула Пауэлл, не смей снова давать мне советы, как мне управляться со своей семьей и делами. Я с детства по горло сыта панегириками в твой адрес, а когда мама умерла, папа и вовсе стал твоим истинным фанатом. Мать отличалась снобизмом, согласна. Для нее он всегда оставался богатым, но ничего не значащим выходцем из маленького городка. Она всегда держалась так, словно их брак был мезальянсом. Папа обожал ее, а она устраивала ему сцены по любому поводу, включая и его привязанность к вашей семье. Он хочет искупить то, что многие годы держал вашу семью вне общества. Но знаешь, что я тебе скажу? Мне на это плевать.

– Понятно. Но знаешь, мы все-таки должны что-то предпринять, чтобы мистер Джон снова сделался самим собой.

– Я сама об этом позабочусь.

С этими словами Джанин широким шагом подошла к грузовику и распахнула дверцу со стороны водителя. Она смотрела только на Эсме.

– Внимание всем машинам, на дороге нарушитель, – Джанин говорила, подражая дорожным патрульным. – Неужели за рулем этого огромного грузовика моя кузина Эсме? Не могу в это поверить. Конец связи.

71
{"b":"85","o":1}