ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он снова бросился к телефону, с ожесточением набрал номер, понимая, что даже если ему теперь кто-нибудь и ответит, то все равно будет уже поздно. «Тот» сейчас спускается по лестнице и через минуту исчезнет в толпе, исчезнет, может быть, навсегда. Эта мысль вдруг представилась Зиновию Арсентьевичу до того невероятной и недопустимой, что он с силой бросил трубку, так и не дождавшись гудка, и опрометью выскочил из комнаты.

В расстегнутом пальто, с шапкой набекрень, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди, он бежал по лестнице, думая только об одном: догнать этого парня. Что делать потом, об этом он не думал.

И он его догнал уже на улице.

Идя в трех шагах за этим высоким и, как видно, очень сильным парнем, Зиновий Арсентьевич стал лихорадочно соображать, что же предпринять теперь. Схватить? Но об этом нечего и думать. Тот только двинет плечом, и старик отлетит от него, как пушинка. Позвать милиционера? Но тот спросит: а ты сам-то кто такой? Почему я должен верить, что этот гражданин преступник? Резонно. И, пока милиционер будет все это выяснять, преступник скроется.

Так что же делать?

Терзаясь сомнениями, Зиновий Арсентьевич неотступно шел за парнем и почти машинально вошел вслед за ним в метро, купил билет и спустился на эскалаторе.

И только когда парень вошел в вагон, Зиновий Арсентьевич наконец решился.

Он вскочил в тот же вагон и… притворился пьяным. Но как! Боже, какой скандал закатил он!

Зиновий Арсентьевич плохо потом помнил, что именно он вытворял в вагоне. Кажется, он сначала испугал какую-то женщину, потом вырвал газету из рук мужчины. Но главным объектом его «хулиганских действий» стал скромный молодой человек с перевязанной рукой. С воинственным воплем вцепился в него Зиновий Арсентьевич, сорвал с него шапку, оборвал все пуговицы. А молодой человек, который, казалось, мог одним ударом просто убить этого щуплого старикашку, в испуге озирался по сторонам и, по-видимому, мечтал только об одном: бежать. Но бежать было некуда, вагон несся в тоннеле. А старик буквально неистовствовал, вцепившись, как клещ, в свою жертву.

Между тем публика в вагоне постепенно стала накаляться при виде такого неслыханного безобразия. И когда поезд подошел к очередной станции, вагон уже бушевал, из раскрывшихся дверей на перрон понеслись крики: «Милиция!»

Минуту спустя целая толпа до крайности возбужденных свидетелей, плотным кольцом окружив «дебошира» и его перепуганную «жертву», в сопровождении двух суровых милиционеров проследовала в комнату для милиции.

Через полчаса ошарашенный Горюнов, еще не пришедший в себя от всего случившегося, был доставлен в МУР.

Другой машиной был отправлен домой Зиновий Арсентьевич. Он был в полном изнеможении, но в самом приподнятом настроении.

Его привез домой сам комиссар, начальник МУРа. Этот худощавый, с проседью человек в скромном синем костюме долго жал руку Зиновию Арсентьевичу, и в его умных, живых глазах было столько признательности, что Зиновий Арсентьевич наконец не выдержал.

— Да что вы, в самом деле! Я же не барышня. Лучше вон за своими смотрите, чтобы на месте были, когда надо.

Но в душе он был очень доволен. Усмехаясь, он еще долго вспоминал, какое удивление охватило всех присутствующих в комнате милиции, когда он вдруг «протрезвел» у них на глазах, и каким шумным восторгом встретили эти «свидетели» сообщение дежурного о поимке им, Зиновием Арсентьевичем Поленовым, опасного преступника. То-то теперь пойдут по Москве разговоры!

И все же для него было полнейшей неожиданностью, когда его пригласили вдруг в заводской клуб и там в присутствии сотен его старых друзей и совсем молодых рабочих пареньков ему под гром аплодисментов были вручены почетная грамота и новейший радиоприемник с надписью: «За заслуги в борьбе по поддержанию общественного порядка в столице нашей Родины — Москве».

Утром Сергей пришел на работу невыспавшийся и мрачный. Вызвав Лобанова, он сердито спросил:

— Где протокол повторного обыска в комнате Горюнова?

— У Воронцова. — Саша испытующе посмотрел на Коршунова и, помедлив, спросил: — А в чем дело? Случилось что?

— Ничего не случилось, ровным счетом — с непонятным ожесточением ответил Сергей, — кроме того, что я дурак последний. При обыске нашли что-нибудь?

— Опять ничего, — Саша усмехнулся. — Кроме характеристики. Она тоже у Воронцова. Умора, ей-богу.

— Это еще что за характеристика?

— Старая. У Горюнова, видишь ли, однажды какое-то прояснение наступило между двумя пьянками. Решил в вечернюю школу поступить. Ну и пошел в комитет комсомола за характеристикой. Назавтра благой порыв-то улетучился, как сон в майскую ночь. А характеристика осталась. Ну и документик! Особенно в сравнении с новой, которую на наш запрос прислали.

— Да в чем дело в конце концов?

— А вот ты их обе возьми, рядом положи и читай. Все и поймешь. Воронцов, кстати, еще одну получил. Тоже роскошь, а не характеристика.

Сергей быстро снял трубку и позвонил Воронцову.

— Виктор? Тащи сюда характеристики на Горюнова.

Потом Сергей снова обратился к Лобанову:

— Как с машинами?

— Вчера закончили первый тур. Всего обнаружено их три с царапинами на левой дверце. Теперь надо водителей изучать.

— Торопись, Лобанов, торопись.

— Будь спокоен. Тороплюсь.

— А я вот что-то не очень спокоен. Как там у тебя Козин? Ты за ним присматривай.

— Присмотрю не волнуйся! А ты что такой скучный? — Саша похлопал друга по плечу. — Ничего, все перемелется, и мука будет.

— Эх! — отмахнулся Сергей и тяжело вздохнул.

Саша внимательно посмотрел на него и, ничего не сказав, вышел. Встретив в коридоре Гаранина, он спросил:

— Слышь, что это там у Коршунова творится, не знаешь?

— Да с Леной все, — хмуро ответил Гаранин. — У нее, видишь ли, премьера в театре прошла, румынской пьесы. Ну, посол прием устроил. Под утро вернулась. И вообще, машины, цветы, вечерние платья и поклонники, конечно. Все это, между прочим, на нервы мужу действует. Вчера до утра ее дожидался. Ну, и того, поссорились.

— Да, — покачал головой Саша. — А ты говоришь, жениться. Вот такая попадется — наплачешься.

— Лена — человек правильный, — убежденно произнес Костя. — Ничего лишнего себе не позволит. Но уж такая специфика.

— Не зарекайся, — с необычной для него серьезностью возразил Саша. — Специфика опасная.

К Сергею вошел Воронцов с папкой бумаг.

— Толковал с Горюновым? — спросил его Сергей.

— Второй день с ним лясы точим. Про бабушек и дедушек еще получается, а как до дела — ни слова. Озлоблен очень.

— Так. Ну, покажи характеристики.

Воронцов иронически усмехнулся, ни слова не говоря, вынул из папки несколько бумаг и разложил.

Первая характеристика, выданная Горюнову для представления в школу рабочей молодежи, была трехмесячной давности: «Комсомолец Горюнов Н. за время работы на меховой фабрике производственные задания выполнял, принимал участие в общественной жизни, повышал свой идейно-политический уровень, проявил себя как чуткий и отзывчивый товарищ, комсомольских взысканий не имеет, членские взносы платит аккуратно».

Вторая характеристика, написанная уже для милиции, была диаметрально противоположной. Там были те же штампованные фразы, но все глаголы шли уже с частицей «не». Комсомолец Горюнов, оказывается, «не участвовал», «не проявил себя», «не повышал» и «не выполнял», он даже «не платил членские взносы».

Это был законченный образец бюрократической отрицательной характеристики.

— Дипломаты, политики, — ядовито заметил Воронцов. — Знают, куда что писать. Раз в милицию, — значит, нашкодил. Катай отрицательную. В школу, — значит, «повышать» хочет, катай положительную.

Сергей, помолчав, еще раз внимательно прочитал характеристики.

— Копии пошлем в райком. Там разберутся и кому надо всыплют, — решил он.

Третья характеристика была из комитета комсомола фабрики, где раньше работал Горюнов.

27
{"b":"852","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ответное желание
Законы большой прибыли
Assassin's Creed. Кредо убийцы
Умереть, чтобы проснуться
Пропавший
Гнев викинга. Ярмарка мести
Самый желанный мужчина
Как работать на идиота? Руководство по выживанию
Какие наши роды