ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовный талисман
Педагогика для некроманта
Рыцарь ордена НКВД
НеФормат с Михаилом Задорновым
Нежданное счастье
Девушка из каюты № 10
В погоне за счастьем
Октябрь
Если это судьба
A
A

Плышевский усмехнулся, но глаза смотрели холодно.

— Ага. С помощью одной молодой особы?

— Это не имеет значения.

— Ну что ж. Только должен вам заметить, что вы начали догадываться довольно поздно.

— Лучше поздно…

— Нет, не лучше! — резко оборвал его Плышевский. — Не лучше, молодой человек, а хуже!

— Как вы со мной говорите? — вскипел Михаил.

— Как вы того заслуживаете, вы, жалкий хвастун, трус и… преступник!

— Что-о?!

— То, что слышите. Да, да, преступник. Стоит мне только снять трубку и сообщить вашему начальству даже половину тех служебных секретов, которые вы мне разболтали, и вас ждет увольнение и суд. Ну, а если я расскажу все…

— Что вы расскажете, что? — Голос Козина предательски задрожал.

— Да хотя бы про письмо Привалова, про Горюнова, Доброхотова…

— Я не говорил про Доброхотова!

— Говорили! Все говорили! Вы, кажется, забыли, сколько коньяка у меня выпили? И теперь будете говорить еще больше!

— Я не буду ничего говорить, — упавшим голосом ответил Козин.

— Будете! Вы мне расскажете еще об одном человеке. Все, что о нем узнали, расскажете…

Плышевский наконец решился задать самый опасный, самый важный вопрос. Больше такого случая может не представиться, это он понимал. Козин раздавлен, смят, он сейчас может проговориться.

— …О Масленкине, — властно закончил Плышевский. — Вы его знаете?

— Спросите лучше о нем у Коршунова.

— Так. — Плышевский почувствовал, как на лбу у него выступила испарина. — Значит, он уцелел, ваш Коршунов?.. Но вы у меня смотрите, иначе я действительно все расскажу!

— Но и я про вас расскажу, — в отчаянии прошептал Козин.

Плышевский презрительно усмехнулся.

— Что вы про меня расскажете, щенок! Что вы про меня знаете?

Плышевский уверенно вел свою кремовую «Победу» в сплошном потоке машин. Солнце нестерпимо сияло в голубом, безоблачном небе, и водители опускали темные козырьки над ветровым стеклом.

Он свернул машину в одну из улиц и вскоре затормозил около неказистого на вид двухэтажного дома с большой вывеской «Юридическая консультация». Заперев машину, Плышевский неторопливо поднялся по ступенькам и толкнул дверь.

В узеньком коридорчике сидело два или три посетителя. Сквозь дверь налево видна была большая темноватая комната, сплошь уставленная письменными столами, над одним из которых был прикреплен плакатик: «Дежурный консультант».

Из окошечка с надписью «Касса» высунулась девичья белокурая головка.

— Вам что надо, гражданин? Вы к кому? — строго спросила девушка.

— Мне товарища Фигурнова надо видеть, — ответил Плышевский, продолжая осматриваться.

— Пожалуйста. Оскар Францевич здесь.

Но Фигурнова нигде не было видно. По-видимому, он беседовал с кем-то в одной из кабин, расположенных вдоль стены большой комнаты. Плышевский решил подождать. Он расстегнул шубу, снял шапку и, опустившись на стул, принялся с интересом наблюдать за людьми, сидевшими у столов.

Возле одного из столов плакала скромно одетая старушка, и молоденький адвокат, почти мальчик, с откровенной жалостью в глазах что-то горячо ей объяснял. «Наверно, сын не помогает, — подумал Плышевский. — Дурак. Все равно заставят». Около другого стола сидел какой-то толстяк с бегающими глазками и, волнуясь, отчаянно жестикулируя, что-то рассказывал, а адвокат, седой, величественный старик в пенсне, снисходительно кивал лысой головой и одновременно просматривал пухлую кипу бумаг. «Запутался, уважаемый, — насмешливо подумал Плышевский. — Поздно ты за советом прибежал, вижу, что поздно. Да и к кому прибежал-то? К чужому. Эх, голова!» Он перевел взгляд на красивую даму в дорогой каракулевой шубе с чернобуркой на плечах. Она что-то раздраженно говорила, капризно кривя ярко накрашенные губы, а адвокат слушал ее с непроницаемым видом, вертя в руках карандаш. «За сыночка хлопочет, — решил Плышевский. — Или с мужем разводится. Ну, эта пробьет что хочешь».

Занятый своими наблюдениями, он не заметил Фигурнова, вынырнувшего из крайней кабины.

— Олег Георгиевич, душа моя, что тебя сюда привело? — удивленно воскликнул тот.

— Разговор есть.

Фигурнов хитро прищурился и кивнул головой.

— С великим удовольствием. Я как раз освободился.

Через минуту они уже сидели в машине.

— Итак, Оскарчик, есть два сообщения. Начну с приятного. Частичный, но все же успех, — сказал Плышевский — Ход «конем», кажется, принудил одного из наших противников сдаться.

— Ого! Что же именно произошло?

— Сегодня утром все изъятые у нас документы с извинением, — Плышевский сделал ударение на последнем слове, — возвращены на фабрику. Многоуважаемый товарищ Басов публично расписался в своей неудаче.

— Да, это — событие, — настороженно кивнул головой Фигурнов. — Меня только беспокоит второе сообщение.

— Но прежде всего, Оскарчик, это твой гонорар, — сказал Плышевский, передавая Фигурнову толстый пакет.

Тот шутливо взвесил его на руке.

— Ты, как обычно, щедр, душа моя. Покорно благодарю. Но все-таки жду второго сообщения.

— Оно не очень приятное, — нахмурился Плышевский. — Я вчера вечером имел решительное объяснение с этим самым Козиным. Оказывается, Коршунов уцелел после нашего «хода».

— М-да. Это действительно неприятно.

— Но этого мало. Выяснилось другое, куда более неприятное обстоятельство.

— Ты меня пугаешь.

— Признаться, я и сам встревожен. Дело в том, что моя последняя встреча с Масленкиным в «Сибири» не прошла незамеченной. Здесь мы допустили опасный промах.

Фигурнов беспокойно заерзал на сиденье. Намек был слишком прозрачен, хотя Плышевский и сказал «мы».

— А материалы все пока что у Коршунова, — многозначительно закончил Плышевский. — Но такой номер, как с Козиным, с ним не пройдет.

— Его надо добить, — прошипел Фигурнов, сжав маленький смуглый кулак. — Немедленно! Чтобы духу его не было в МУРе.

Плышевский задумчиво потер бритый подбородок.

— Надо бы. Но как?

— Я все обдумал, — торопливо, но с привычной рисовкой произнес Фигурнов. — Здесь надо наступать, душа моя. Не дать противнику опомниться.

ГЛАВА 9

УКУС «ЧЕРНОЙ МОЛИ» ОПАСЕН

Сергей сидел за столом у себя в кабинете и в который уже раз просматривал папку с делом Климашина.

Никогда еще эта папка не вызывала в нем такого раздражения. Раньше, перебирая бумаги, он испытывал огромное удовлетворение, ибо каждая из них свидетельствовала о большой и успешной работе, вела все дальше и дальше, неуклонно приближала к развязке. И вот сейчас, когда убийство наконец раскрыто, преступники арестованы и сознались, неожиданно обнаруживается, что дело не только не окончено, но утеряны все нити, неясно даже то, что обычно становится в таком случае ясным, — мотив преступления.

Зачем убили Климашина? Это не нужно было ни Горюнову, ни Спирину. За их спиной стоит неведомый Доброхотов, подстрекатель. Кто он такой? Как его разыскать? Субботние визиты в «Сибирь» ничего не дали: Доброхотов там не появлялся. Почему? Скрылся из Москвы? Почуял опасность? Наконец, все еще не раскрыта кража на складе. Ясно только, что ее совершил не Климашин и не Горюнов.

Но кто же тогда?

Сергей устало провел рукой по лбу.

Ничего не поделаешь, надо опять возвращаться на фабрику. Надо выяснить там до конца связи Климашина и Горюнова. Опять фабрика!

Только вчера у Сергея был очень неприятный разговор об этом в прокуратуре. Он поехал туда вместе с Ярцевым. По дороге Геннадий сказал:

— Если будут спрашивать о документах и о Голубковой, вали все на меня. С документами работали мы. А с Голубковой неувязочка у них вышла. Она порезала руку до прихода ко мне, а не после. На этот счет у меня есть даже справка из их медпункта.

— Здорово ты подготовился, — улыбнулся Сергей.

— А как же иначе? Это вам в МУРе такое дело в новинку. А нам не впервой! Клиентура наша образованная, воспитанная, ножом не пырнет, а вот жалобы строчить — это у нее первое дело. Всем, всем, всем! Погибаю! Спасите честного человека!..

53
{"b":"852","o":1}