ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Арбузов снова возвратился в комнату.

Через минуту Плышевский как бы нехотя поднялся со своего места и с безразличным видом прошелся несколько раз по кабинету, потом вышел в переднюю и, мельком заглянув в комнату дочери, той же ленивой походкой возвратился в кабинет. Никто, казалось, не обратил на него внимания.

Но лейтенант Арбузов, дождавшись, когда Плышевский ушел, весело подмигнул товарищу и чуть слышно прошептал:

— Видал? Занервничал, сукин сын! Давай-ка разберемся с этим паркетом.

Одна за другой были тщательно обследованы планки паркета. Все они оказались наглухо вделанными в пол, все… кроме трех, которые под сильным нажимом ноги еле заметно «дышали». В ход были пущены инструменты.

Когда планки были вырваны, под ними оказалось глубокое оцинкованное пространство, доверху набитое стопками сберегательных книжек и толстыми пачками денег. Среди них оказались и доллары.

К нижней стороне одной из планок была прикреплена пружина, соединенная с шестеренкой, с которой сцеплялась другая шестеренка — коническая, и от нее уже уходил под пол стальной тросик. Его путь был скоро обнаружен. Тросик проходил под полом, затем под наличником двери и кончался в передней, у вешалки. Один из болтов, на которых она висела, оказался фальшивым, в его гнезде обнаружили отверстие для ключа. Механизм тайника был теперь ясен.

На стол перед следователем были вывалены сберкнижки и деньги.

Галя, забившись в угол дивана, с ужасом наблюдала за всем происходящим. «Боже мой, боже мой, откуда это все?.. — словно в бреду беззвучно шептала она. — Откуда?.. Прятал, все прятал!.. Вор!.. Вор он!.. Мамочка, бедная, ты даже не знала, с кем ты жила… и я не знала… Нет, нет, я здесь не останусь… я уйду… я буду сама работать… я ни к чему здесь не притронусь…» Галя со стоном закрыла глаза. В этот момент она невольно подумала о Михаиле. Где он сейчас?

Выложив на стол последнюю пачку денег, Арбузов взглянул на посеревшее лицо Плышевского и с необычной для него суровостью сказал:

— Ваша первая карта бита, гражданин Плышевский.

Плышевский криво усмехнулся.

— Что-то уж очень вы стараетесь. Сразу видно, что вас я не поил коньяком, — и он насмешливо взглянул на Галю.

Щеки девушки залил багровый румянец, и она поспешно опустила глаза.

Арбузов ответил спокойно, почти весело:

— Ах, вы намекаете на Михаила Козина? Но он уже уволен из органов милиции. А перед этим, между прочим, сам пришел и все рассказал. Так что даже из него вам не удалось сделать предателя. Понятно? Может быть, теперь вы откроете остальные свои карты добровольно?

Плышевский поджал тонкие губы и ядовито ответил:

— Вы слишком самоуверены, молодой человек. Надеюсь, кто-нибудь мне задаст более умные вопросы.

Но при всем своем самообладании он не удержался и украдкой взглянул на часы. Если Козин все рассказал, то что же теперь творится на Сходне?

За окном начинало рассветать. Сквозь серую мглу проступили очертания соседних зданий, пустынная, занесенная снегом улица и желтоватые бусинки фонарей. Было уже около семи часов утра.

Из кухни наконец показался Зверев. С невозмутимым видом он зашел в кабинет, держа в руках таинственную записку, и сказал:

— Давайте-ка, товарищи, проверим. Даже интересно. Будем искать камушки, — он взглянул на записку. — Итак, первая строчка, первый адрес — угол матраца дивана, четыре камушка, вес каждого указан здесь, вероятно, в каратах.

Галя как ошпаренная вскочила с дивана.

Через несколько минут в уголке деревянной рамы матраца было обнаружено выдолбленное гнездо и в нем четыре блестящих камушка — бриллианты.

— Пойдем дальше, — все так же спокойно сказал Зверев, но в самой глубине его глаз засветилась радость. — Вторая строчка — замок стола, два камушка… Дальше — диван, правая сторона, четыре камушка. — Он посмотрел на Плышевского. — Может быть, чтобы не ломать вещь, вы укажете точно?

— Мне какое дело? Ломайте, — с усмешкой ответил тот. — Государство, надеюсь, не обеднеет?

Когда были извлечены еще четыре бриллианта, Зверев указал следующий «адрес»:

— «Кук» — это какая-то кукла. Давайте ее сюда.

Все стали оглядываться по сторонам. Никакой куклы в кабинете не было.

— Подождите! — взволнованно сказала вдруг Галя. — Это, наверно, кукла-грелка для чайника. Другой у нас… у него нет. Она в кухне.

Плышевский бросил на дочь злобный взгляд, но промолчал.

На столе перед следователем росла сверкающая огоньками горка драгоценных камней.

— Теперь подоконник. Там семь штук, — продолжал Зверев, водя пальцем по бумажке. — Он, наверно, выдвижной.

…Обыск закончился только в десятом часу утра. Усталые, возбужденные сотрудники начали упаковывать в чемоданы изъятые ценности. Зверев предложил Плышевскому подписать протокол обыска.

— Не желаю! — резко ответил тот.

— Как угодно, — невозмутимо произнес Зверев и сухо добавил: — Одевайтесь, гражданин Плышевский.

Машины второй оперативной группы, возглавляемой Ярцевым, остановились у дома, где жил Свекловишников.

Разбуженные дети, полуодетые и испуганные, жались к матери. А та, худенькая, прямая, сидела спокойно, угрюмо поджав губы и сцепив на коленях маленькие натруженные руки. Ее светлые, с сильной проседью волосы были наспех собраны в пучок, глаза колючие, враждебно, с давней, уже привычной болью следили за мужем.

Свекловишников, одетый в старенькую пижаму, с помятым, искаженным от страха лицом, метался по комнате и придушенным шепотом молил Ярцева:

— Увезите меня скорее! Я все расскажу. Ну, будьте же человеком увезите! Не могу я смотреть на них… в глаза им. Это же пытка, поймите! — и голос его срывался на крик. — Пытка!.. Пытка!

— Мы должны произвести обыск, гражданин Свекловишников, — холодно ответил Геннадий. — Изъять ценности…

— Какие ценности? Откуда? — торопливо перебил его Свекловишников. — Ничего больше нет, ничего… Вот только это, — он кивнул на стол, где лежала потрепанная сберегательная книжка. — Я сам отдал. Вы же видите!

Потом он бросился к детям, пытался обнять их, но те, всхлипывая, отбивались и прятались за мать.

— Оставь детей, Тихон, — сурово сказала та. — Не мучай.

Вперед выступил худенький Виталий, смело и гневно посмотрел на отца.

Свекловишников съежился, втянул в плечи шишковатую лысую голову, не смея поднять глаза на сына. Малиновыми стали дряблые, отвислые щеки, на висках крутыми жгутами набухли вены. Закрыв лицо руками, он глухо застонал:

— Что я наделал? Что только наделал?.. Убить меня мало!..

В пятом часу утра Свекловишников трясущейся рукой подписал протокол и, шатаясь, направился к двери. На пороге он обернулся, долгим и скорбным взглядом окинул комнату и, встретившись глазами с женой, глухо пробормотал:

— Прости, Вера, если можешь!.. За все прости!..

В ту же ночь были арестованы Полина Осиповна Середа и Синицын. Под тяжестью собранных улик дрогнул даже Плышевский. Только одна надежда еще теплилась в нем — Оскарчик.

Но Фигурнову в те дни было не до него. В президиум Московской коллегии адвокатов неожиданно поступили кое-какие сведения о вымогательстве им денег у клиентов. Совпадение было слишком очевидным, чтобы быть случайным. Фигурнову теперь предстояло спасать собственную шкуру.

В один из совсем весенних мартовских вечеров Сенька Долинин, сгорая от нетерпения, расхаживал вокруг скамейки около ворот, поджидая Клима. Он выкурил уже пять или шесть папирос и начинал не на шутку злиться. Ведь, кажется, условились точно. У Сеньки же билеты в кармане! Конечно, Клим теперь начальством стал, всякие там совещания, собрания, доклады, просто Академия наук, а не бригадмил! А может, за Лидой пошел? Вот так у них теперь и повелось: то он за ней ходит, то она за ним. Уж женились бы, что ли! Все легче было бы. И билетов теперь приходится брать три, иначе Климку не уговоришь. Им, конечно, хорошо, у них любовь.

78
{"b":"852","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Клинки императора
Зона Посещения. Расплата за мир
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас
Рыцарь Смерти
Великий русский
Мир вашему дурдому!
Колыбельная звезд
Психология лентяя
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel