ЛитМир - Электронная Библиотека

— Какое еще слово? — не поднимая головы, еле слышно спросил Митя. — Нет у меня никаких слов. Отговорился.

— Врешь! — вдруг крикнул Зотов и грохнул кулаком по столу.

От неожиданности Митя поднял голову и с изумлением посмотрел на него.

— Врешь, — спокойно и властно повторил Зотов. — Ты просто стал трусом. Трусом! Решил идти на дно? И пальцем не хочешь пошевелить, чтобы выплыть? — Зотов почувствовал, что не может больше говорить спокойно. — Не выйдет! Ты у меня станешь человеком! И Валерку не дам тебе топить! Искупай вину, дуралей. — И он нанес последний удар. — Говори, кто с тобой на последнее дело идет?

— Не идет, а едет, — растерянно поправил его Митя, не сводя с Зотова совершенно ошалевших глаз.

— Это все равно. Иван Уткин идет?

— Да едет, я же вам говорю, едет, — упрямо, с тоской повторил Митя. — Он, Федька, и я. А вот куда, сам не знаю.

— На чем едете?

— На машине.

— Когда?

— Завтра.

— Кто водитель?

— Есть один такой. Чуркин фамилия.

— Чуркин?!

— Да.

— Так…

Зотов внезапно улыбнулся, встал, вышел из-за стола и, схватив за плечи вконец растерявшегося Митю, с силой встряхнул его и поставил перед собой.

— Эх, парень, дурья твоя голова! Но недаром сказал про тебя Никанор Иванович: косточка в нем рабочая, пролетарская, одумается. — Он положил на Митино плечо тяжелую руку и, пристально глядя ему в глаза, сказал: — Иди. И делай все, как вы там задумали. Чтоб комар носа не подточил. Остальное я беру на себя.

Митя почувствовал, как страшная тяжесть упала с его плеч. Впервые за много дней он смело взглянул в глаза другому человеку и облегченно улыбнулся в ответ на его слова.

Возвратившись домой, Митя сгреб в охапку удивленного Валерку и, шутливо погрозив ему кулаком, сказал:

— Ты у меня будешь человеком.

Ночью Митя долго не мог уснуть. С тревогой он думал о завтрашнем дне. Вот когда все решится.

Как только закрылась дверь за Митей, Зотов вызвал к себе Коршунова.

— Немедленно доставьте сюда шофера Чуркина. Помните такого?

— Так точно.

— Затевается нешуточное дело. И они втянули его. Надо предупредить. Выполняйте.

— Слушаюсь.

Оставшись один, Зотов нервно закурил. Обычная сдержанность на минуту изменила ему.

Сергей возвратился неожиданно быстро. Голубые глаза его смотрели весело и возбужденно. Зотов недовольно поднял голову.

— Почему задержались?

— Задание выполнено, товарищ майор. Чуркин здесь.

— То есть как здесь?

Сергей не выдержал и улыбнулся.

— Я его встретил в проходной. Добивался пропуска к нам.

— Вот оно что? Ну, тащите его сюда.

Через минуту перед Зотовым уже сидел шофер такси Василий Чуркин. Вся его щуплая, подвижная фигурка выражала крайнее волнение.

— Значит, пришлось-таки нам встретиться, — добродушно усмехнулся Зотов.

— А как же? Я ведь, товарищ Зотов, сдрейфил тогда по глупости, а не от природы.

— Верно, верно. Я это сразу понял.

— То-то и оно. Второй раз такое дело повториться не может. Это я себе точно сказал. И вот тут такой случай. Вчера, значит, является ко мне домой неизвестный парень. Вызывает на лестницу. Так, мол, и так, говорит. «Ты нам летом одну услугу оказал. Изволь теперь вторую оказать. А то плохо будет». — «Что вам, — говорю, — от меня надо?» А у самого страха нет, ей-богу, одна злость. Я, знаете, от такого нахальства завожусь с полоборота. «Надо, — говорит, — чтобы ты свою машину послезавтра в семь часов вечера подал на площадь Свердлова, к закусочной «Метрополя». Может быть, придется кое-куда съездить. А нет, так мы тебя тут же завернем и проваливай на все четыре стороны до другого случая. И смотри, — говорит, — если нас продашь, то на другой день хана тебе». И давай, значит, грозить, да так, что у кого другого все бы поджилки затряслись. А у меня, верите, товарищ Зотов, одна злость — и все тут. Хотел было я его турнуть, а потом думаю: «Шалишь, брат, здесь военная хитрость нужна, как на фронте». Делаю, значит, вид, что до смерти испугался и соглашаюсь. Он и ушел. Ну, а я, значит, сегодня прямиком к вам, еле с работы отпросился.

Чуркин умолк, беспокойно ерзая на стуле и поминутно откидывая со лба свой непослушный чуб. Видно было, что на душе у него далеко не так спокойно, как он хотел показать.

Зотов минуту сидел молча, барабаня пальцами по столу, потом сказал:

— Смелый вы человек, Чуркин. Спасибо, что снова помочь нам решили. Значит, точно еще неизвестно, поедут они на дело или нет? Это станет вам ясно только в последний момент, в машине? Ну что ж, теперь составим план действий…

Сергей уже складывал в несгораемый шкаф бумаги, собираясь идти домой, когда в его комнату зашел Зотов. Вид у него был утомленный. Он не спеша прикрыл за собой дверь и грузно опустился на диван. Сергей выжидающе молчал.

— Домой? — спросил Зотов.

— Так точно, домой. Но если требуется…

— Требуется только одно: чтобы завтра вы были в полной боевой форме.

Но Сергей почувствовал, что Зотов пришел неспроста.

— Завтра у вас большой день, — задумчиво продолжал тот. — Вы впервые назначены руководить очень ответственной операцией.

— Я это понимаю, Иван Васильевич.

— Вы этого заслужили. Вообще скажу прямо, вы сильно изменились за этот год. Как сами-то чувствуете?

— Кажется, да.

Сергей присел на край стола и вытащил из кармана пиджака сигареты.

— Дайте уж и мне, — протянул руку Зотов. — Одну, сверх программы.

Они закурили. Зотов откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. «Устал, а не уходит. Наверно, за меня беспокоится», — подумал Сергей.

— Знаете, вот сколько лет я уже в МУРе, — негромко произнес Зотов, — и представьте: каждый раз перед такой операцией тревожусь.

— Все будет в порядке, Иван Васильевич, — тряхнул головой Сергей, как бы прогоняя последние сомнения.

— Надеюсь. — Зотов помолчал. — Но вот что я вам хотел сказать. Неверов мне сообщил, что завтра в машине, кроме него и какого-то Федьки, будет этот самый Уткин. Очень серьезное сообщение. Это, собственно, то самое, из-за чего мы пошли на рискованный разговор с Неверовым. Я сейчас был у Сандлера. Он уверен, что этот тип не уголовник. Сандлер даже говорил об этом с Угловым.

— С кем?

— С Угловым из Комитета государственной безопасности.

— Вот оно что, — насторожился Сергей.

— Да, и Углов заинтересовался. У них, мне кажется есть кое-какой материал. Углов, правда, дал согласие, чтобы операцию проводили мы. Ответственность поэтому возрастает. А если Сандлер прав, то возрастает и сложность. Вы кого наметили взять на эту операцию?

Сергей ответил.

— И Воронцова? — улыбнулся Зотов. — Что, налаживаются, наконец, отношения?

— Я раньше сильно ошибался в нем, Иван Васильевич.

— Так, так. Значит, люди познаются на деле?

— Вот именно.

— Это хорошо.

Зотов неожиданно умолк и, нахмурившись, потер рукой левую сторону груди под пиджаком, потом с досадой швырнул недокуренную сигарету и буркнул:

— Что-то пошаливать стало… по вечерам. А курить все никак не брошу.

Он с трудом пересилил боль.

— Тревожитесь? — спросил Сергей.

— Да, тревожусь, — покачал головой Зотов. — Особенно если сам не участвую в операции. — Он вздохнул. — Ну, да ладно. Только смотрите. Не прощу ни малейшего промаха. А теперь я хочу предупредить вас, чего можно ждать от Уткина, если наши подозрения верны…

Они сидели еще около часа, обдумывая план операции, потом вместе вышли на улицу, и Зотов на своей машине отвез Сергея домой.

ГЛАВА IX
КОНЕЦ ДЕЛА «ПЕСТРЫХ»

На следующее утро Сергей приехал на площадь Свердлова и внимательно изучил обстановку, определив удобные пункты для наблюдения. Вслед за ним на площади в течение дня побывали остальные сотрудники. Потом все собрались у Зотова и в последний раз уточнили задачу каждого. Зотов сообщил, что полковник Силантьев утвердил план операции.

62
{"b":"853","o":1}