ЛитМир - Электронная Библиотека

Пит попробовал оценить обстановку. Кто замел их, уголовка или… Впрочем все равно надо попробовать осуществить свой аварийный план. Ни Федька, ни, что самое главное, Митя не знают, кто он такой. Но ампула? Они же ее найдут. И все-таки надо попробовать. Он скажет, что рубаху достал случайно, он выдаст все свои прежние уголовные связи, назовет имена, возьмет на себя много прошлых дел. Запутает. Эх, если бы это была уголовка! Тогда есть надежда…

Сергей не спускал глаз с задержанного человека: он заметил, как задрожали его ресницы, понял, что тот пришел в себя, и удвоил внимание. Пока все идет как надо. Он внимательно разглядывал сидевшего рядом человека. Кто он такой, откуда взялся? Одно ясно — это враг.

Машина, непрерывно сигналя, неслась вперед. За окном мелькали дома, другие машины, люди — весь город, вся Москва. Там люди продолжали жить своими делами, заботами и радостями и даже не подозревали, что в этой машине, рядом с Сергеем, сидит человек, который готовился поднять руку на их жизнь, на их покой, сидит враг. И пой мал его он, Сергей, он и его товарищи.

Тем временем машины свернули с кольца, промчались по узкому длинному переулку и, посигналив около высоких, узорчатых ворот, одна за другой въехали во двор управления милиции.

Через несколько минут Сергей уже входил в просторный кабинет полковника Силантьева. Несмотря на поздний час, там были Сандлер, Зотов и незнакомый высокий, худощавый человек с седыми висками в штатском костюме — Углов.

— Докладывайте, Коршунов, — приказал Силантьев.

Сергей подробно рассказал о всех событиях этого вечера с момента приезда его на площадь Свердлова.

— С чего началось это дело? — поинтересовался Углов,

— С убийства некой Любы Амосовой и ограбления квартиры инженера Шубинского, — ответил Сандлер.

— Шубинского? — насторожился Углов. — Это на Песчаной улице.

— Совершенно верно.

— Когда произошло ограбление?

— В начале июля этого года.

— Так вот оно а чем дело, — улыбнулся Углов. — Теперь понятно.

Все с недоумением посмотрели на него.

— Дело в том, — пояснил Углов, — что грабители, оказывается, сорвали куда более опасное предприятие. У Шубинского хранились важные документы. Их-то и собирались похитить.

— Человек с бородкой, в очках и шляпе, — невозмутимо добавил Сандлер.

— А, так и вы его нащупали?

— Так точно. Но, к сожалению, он нам нее попался.

— Он попал по прямому адресу — к нам, ~ усмехнулся Углов. — Но мы знали, что Шубинского в покое не оставят. Поэтому приняли кое-какие меры,

— И этот мнимый Иван Уткин, вероятно, прибыл в Москву с тем же заданием, — предположил Зотов.

— Без сомнения. Мы ждали его на одной из явок. Несколько дней назад он пытался наладить связь с ней. Но вовремя, подлец, почуял опасность и оборвался, ушел, растворился в Москве. И вот где, оказывается, вынырнул,

— Дело понятное, — заметил Силантьев, — для таких, как он, лучшей опоры, чем уголовники, не найти.

— Да, это бесспорно, — согласился Углов. — Ну что ж, товарищи, давайте проведем первый допрос этого субъекта у вас, а потом я его заберу, — предложил он,

— Можете остаться, Коршунов, — сказал Силантьев. — Если не очень устали.

— Что вы, товарищ полковник!

— Ну и прекрасно. Это нам полезно, — одобрил Силантьев и, обращаясь к Углову, спросил: — Кто будет вести допрос?

— Я думаю, Георгий Владимирович. Он ведь первый расшифровал этого молодца, — улыбнулся Углов. — К тому же московские материалы ему известны лучше, чем нам. Вот только проглядите, Георгий Владимирович, еще раз ленинградскую сводку наблюдений и сообщение из Берлина, — прибавил он, обращаясь к Сандлеру, и передал ему бумаги на своей папки.

Сандлер сел за стол начальника МУРа, Просмотрев переданные ему материалы, он поднял голову и сказал:

— Все ясно. Так начнем, товарищи?

Он резким движением руки направил яркий свет настольной лампы на одинокий стул посреди кабинета, где должен был сидеть арестованный иностранный разведчик.

Прежде чем зайти в магазин, Папаша остановился у зеркальной, освещенной неоном витрины. Она прекрасно отражала все, что происходило на улице за его спиной. Папаша отдышался и стал внимательно разглядывать людей вокруг. Ничего подозрительного: люди спешат мимо, занятые своими делами, никто даже не взглянул на человека, остановившегося у витрины. Так. Теперь надо через витрину осмотреть магазин. Вон прилавок, к которому должен подойти Папаша, вон и знакомый продавец, сообщивший о новом поступлении — очень дорогом медальоне. Папаша еще раз огляделся и решительно толкнул зеркальную дверь магазина. Он не заметил, как в этот же момент из подъезда противоположного дома появился мужчина и, перейдя мостовую, вошел следом за ним в магазин. Это был Саша Лобанов. Папаша, оплатив в кассе стоимость своей покупки, приблизился к прилавку. Продавец подал ему футляр с медальоном.

И в ту же минуту Папаша вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Он ощутил это кожей, ощутил тем особым чутьем, которое еще ни разу его не подводило.

Спокойно, неторопливо нагнулся Папаша над прилавком и вдруг резко оглянулся. И тут произошла та самая встреча глаз, которой так опасался Саша Лобанов.

Папаше все стало ясно. Сомнений не было: его «повели». Теперь надо было отрываться и уходить во что бы то ни стало.

Сумерки сгустились, начало подмораживать. Папаша повернул в сторону Петровки.

Его разбирала злость. Все началось с проклятого медальона. Это была ловушка, теперь понятно. Ее мог подстроить только один человек, враг старый и опытный, с мертвой хваткой. Ложкин говорил, что он еще работает в МУРе. Неужели под конец жизни привелось снова схлестнуться с ним? Однажды Папаша ему проиграл, давно это было. Но теперь нет, шалишь.

Папаша, не оглядываясь, шагал по переулку. Он знал, что за ним идут. Но его не берут, а могли бы. Значит, хотят, чтобы он привел на квартиру, указал связи. Связи?.. Он им сейчас покажет связи. Интересно, сколько человек его «ведут»? Двое, трое, четверо?

Первым делом, надо отвлечь, разбросать их по мнимым связям, остаться один на один с кем-нибудь из них. Вот тогда удастся уйти наверняка.

На Петровке, около входа в Пассаж, он задержался, как бы разыскивая кого-то. Потом решительно подошел к незнакомому молодому человеку с папиросой и, вытащив из кармана шубы помятую сигарету, попросил прикурить. Прикуривая, Папаша успел тихо спросить, не нужны ли билеты в Большой театр — их, мол, только сейчас начали продавать в Центральной театральной кассе. Парень обрадовался и торопливо поблагодарил. Папаша, не оглядываясь, пошел дальше. «Так, один отвалился за этим парнем, — подумал он. — Сейчас мы им выдадим еще одну связь».

Очутившись на площади Свердлова, он направился к кинотеатру. В толпе мелькнул юркий парень с вороватыми, настороженными глазами. Папаша поманил его к себе.

— Билетик есть? — тихо спросил он.

После короткого и таинственного разговора парень исчез, зажав в руке десятирублевую бумажку, а Папаша направился дальше, самодовольно подумав: «Теперь потопают за вторым. Значит, за мной остались один-два. Для верности выкинем еще один номер».

В это время за его спиной Саша Лобанов еле слышно шепнул товарищу:

— За тем парнем не ходить: спекулянт билетами. Понимаешь, что выделывает? Зря только Володька ушел за первым.

Между тем Папаша, поглубже засунув в карманы окоченевшие руки, торопливо шагал по улице Кирова. В голове проносились обрывки мыслей: «Ничего, ничего, уже скоро… Оторвусь, почтеннейшие…» Папаша начинал задыхаться от злобы и усталости. «Еще одного бы отколоть, и тогда…»

И вдруг — вот потрафило! — к нему подходит просто одетая пожилая женщина и, наклонившись к уху, громко спрашивает:

— Гражданин, где здесь почтамт центральный, не скажете?

Папаша как бы с опаской оглядывается по сторонам и начинает тихо и подробно объяснять ей дорогу, потом многозначительно кивает на прощанье и идет дальше. Он уверен, если преследователей осталось двое, то один обязательно пойдет за этой женщиной. Вот теперь с оставшимся он посчитается по-своему: тихо, без шума, но так, что тот надолго запомнит.

64
{"b":"853","o":1}