ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Так, попался… — нехорошо улыбаясь, произнёс человек, сунув руки в карманы и слегка покачиваясь. — Голову я тебе отвинчу, зараза!

Ситуация складывалась неприятная. «Не хватает ещё чего-нибудь ему поломать», — подумал Виталий и, не поднимаясь с земли, миролюбиво спросил:

— За что же, дядя, мне голову отвинчивать?

— Спрашиваешь? — ехидно осведомился тот. — Ещё, зараза, спрашиваешь? Да я таких… — он грозно надвинулся на Виталия, — убиваю, как гнид! У-у-у!..

Глаза его злобно буравили Виталия, в уголках губ запеклась слюна. Он выхватил руки из карманов, и в правой что-то тускло блеснуло, когда он взмахнул ею.

Виталий отпрянул в сторону и вскочил.

— Осторожней, дядя, — строго сказал он, зорко следя за его правой рукой. — Я тоже драться умею.

— А-а, гад… — прорычал тот, пряча за спину правую руку. — Ну, давай, давай. Я тебя сейчас припечатаю!

— Ты, может, сперва объяснишь… — усмехнувшись, начал Виталий.

— Я те объясню!.. — бешено сверкая глазами, крикнул тот и ринулся на Виталия.

Огромный его кулак обрушился откуда-то сверху. Виталий вовремя нагнулся, кулак прошёл мимо его головы, вдоль спины. Нестерпимая боль обожгла спину. Виталий, уже не думая, заученно развернулся и, вкладывая в согнутую руку всю тяжесть тела, ударил косо, снизу вверх, в небритую, дёргающуюся скулу, мелькнувшую перед ним. Одновременно он почти автоматически выставил ногу, мешая противнику устоять под ударом.

И человек, коротко вскрикнув, опрокинулся на землю, перекатился, и подвывая, поднялся на четвереньки, потом встал. С налитыми кровью, бешеными глазами он снова ринулся на Виталия. Тот вдруг заметил в правой его руке необычный кастет: тусклые стальные кольца с острыми выступами переплели пальцы «Ого! — подумал Виталий, ощущая острую боль в спине. — Дело не шуточное».

Не давая своему противнику опомниться, он кинулся вперёд и нырнул под занесённый над ним кулак. Точный, короткий удар! Снова подножка. И человек как подкошенный рухнул на землю. Виталий на лету перехватил его руку, завернул за спину и через мгновение уже сидел верхом на своём противнике. Уткнувшись лицом в траву, человек извивался, рыча от боли и отчаянно ругаясь. Наконец он затих.

— Ну что, дядя, — тяжело дыша, сказал Виталий. — Может, теперь поговорим?

— Пусти, гад! — глухо ответил тот, не поднимая головы.

— Пущу. Только сперва скажи, чего на людей кидаешься?

Но вместо ответа человек неожиданно заплакал, уткнувшись лицом в траву и сотрясаясь всем телом.

— Чего это ты? — удивлённо спросил Виталий.

— А ты сам… чего… чужие лодки… воруешь?..

И тут только Виталий сообразил, кто этот человек.

— А лодка разве твоя? — на всякий случай спросил он.

— А то… чья же?..

Виталий усмехнулся. Значит, это Анашин!

— Чудак ты человек. Да я и не собирался её красть.

— Врёшь… мне ребята сказали… «Твою лодку отвязывают». Я и побег… — он снова рванулся. — Пусти, говорю!.. Умру вот тут, отвечать будешь!.. А я сейчас помру-у-у!.. — пьяно завопил он, извиваясь всем телом и кусая землю.

«Истерик какой-то, черт его побери, — опасливо подумал Виталий. — Ещё и в самом деле помрёт у меня тут».

— Ладно, — сказал он. — Отпущу. Только железку мне ту отдай.

— Вот тебе, — зло выругался Анашин.

— Отниму, дядя.

— Помру-у-у!.. Ой, помру-у-у!.. — снова завопил Анашин.

— Ну, черт с тобой, — не выдержал Виталий. — Вставай.

Он отпустил Анашина и поднялся, чувствуя, как при движении начинает саднить раненая спина.

Анашин секунду лежал неподвижно, потом перевернулся и снизу вверх посмотрел на Виталия. Худое лицо его было мокро от слез и перепачкано землёй.

— На бутылку дашь? — неожиданно мирно спросил он. — Тогда встану.

— Это ещё за что? — поразился Виталий.

— А за все муки, которые от тебя принял? Участковый-то вон в деревне. Как скажу…

— Ну, знаешь, дядя… — изумлённо произнёс Виталий, но тут у него мелькнула новая мысль, и он добродушно сказал: — Ладно. Будь по-твоему. На две дам. Только с уговором, что дружить будем.

— Во! Это пойдёт! — Анашин быстро поднялся и сел, подобрав под себя длинные ноги. — А не врёшь?

— Держи задаток, — усмехнулся Виталий, доставая кошелёк.

Тот цепко выхватил из его рук деньги, мгновенно спрятал в карман и, опираясь о землю, встал.

— Давай замиряться, — сказал он и протянул руку. — Антон я. А тебя как звать?

— Витя.

— Во! Это пойдёт! — радостно повторил Анашин и быстро добавил: — Теперь давай на вторую.

— Больно скоро, дядя, — засмеялся Виталий. — Один пить надумал?

— Ни боже мой! С другом! — Анашин хлопнул Виталия по плечу. — Сей момент! Ты мне трояк, я бутылку! Пойдёт?

— Сразу так и бутылку?

— А как же? — Анашин хитро подмигнул. — У нас это дело поставлено, будь уверен.

Виталий с интересом посмотрел на него.

— Ну, держи, раз так.

Анашин схватил деньги и мгновенно исчез в кустах. Потом тут же появился снова, держа в руке облезлую дерматиновую сумку.

— Вот это да, — заставил себя восхититься Виталий.

«Если придёт Иван, всю мне музыку испортит», — с беспокойством подумал он и предложил:

— Давай только отсюда умотаем. А то ещё придёт кто. Орал небось так, что в деревне слышно было.

— Участкового запужался? — хихикнул Анашин и тут же согласился: — Верно говоришь. Тут покой нужон. Пошли. Я место знаю. Все одно мне в деревню сейчас вертаться не с руки. Дельце есть, — он много значительно подмигнул.

— Погоди, — остановил его Виталий. — Ты мне сперва спину обмой. Жжёт, окаянная.

— Давай, милый, — с воодушевлением откликнулся Анашин. — Давай.

Виталий стянул порванную рубаху.

Через минуту они уже шли по узенькой тропинке, извивавшейся среди кустов и все дальше уходившей куда-то в сторону от реки.

Вошли в лес. «Тот самый», — подумал Виталий. Лес был старый, сумрачный и запущенный. То и дело приходилось обходить поваленные деревья или развалившиеся, гнилые пни с огромными муравьиными кучами, продираться через кусты и груды валежника. Пахло прелью, нагретой хвоей и какой-то травой.

Наконец Анашин остановился на маленьком, солнечном пятачке среди кустов и, поглядев по сторонам, решительно объявил:

— Тут давай.

Он бережно достал из сумки большую зеленоватую бутылку с мутной жидкостью, заткнутую скрученной газетой, потом полбуханки чёрного хлеба, несколько белых головок молодого лука с зелёными, обломанными перьями и никелированную помятую кружку.

«Самогон, — подумал Виталий. — Где, интересно, он его раздобыл, сукин сын».

Разложив все на траве, Анашин налил в кружку самогон и протянул Виталию.

— Держи, милый. А я уж прямо из неё, грешной, — он кивнул на бутылку.

Чокнулись.

Запрокинув бутылку, Анашин долго от неё не отрывался, острый кадык его равномерно дёргался на худой, грязной шее. Виталий лишь пригубил кружку и незаметно выплеснул самогон в траву. Затем стали закусывать.

Анашин с надрывом жаловался на свою загубленную жизнь, на жену.

— …Так, понимаешь, и норовит за пятку схватить. Чистый пёс, а не баба! И лается, стерва, с утра до ночи…

Они снова выпили.

— А ещё, — продолжал Анашин, все более распаляясь, — братан у меня есть, меньшой. Ну, головы ему не сносить. Отчаянный, ужас какой! И тоже жисть поломанная, — он злобно погрозил кому-то кулаком. — Я за Егорку глотку перегрызу. Кому хошь!

— Ну и правильно. Брат небось, — согласился Виталий.

— Родной брат! — стукнул себя кулаком в грудь Анашин и неожиданно всхлипнул. — Родной! А с ним как? На завод хотел поступить — не берут, заразы! Уж он и так и сяк. Начальство даже рыбу удить приезжало. Во, до чего дошло!..

Виталий почувствовал, как вдруг забилось сердце и стало сухо во рту.

— …А на работу не берет, гад! Дознался, видно, что Егорка наш меченый, — яростно продолжал Анашин. — Ладно. Сам убрался. Новый пришёл. Тот, ничего не скажу, взял. Так Егорка снова жисть свою решил поломать! Могу я это стерпеть? Как думаешь?

36
{"b":"856","o":1}