ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сердито стуча каблуками, я прошла через ворота, оставив его стоять и смотреть мне вслед.

– Вы лжете – вот что я думаю! – крикнул он приглушенно, со злостью.

Я снова сдержалась и не обернулась.

Вне себя от ярости я чуть не промчалась прямо в свою комнату, но вспомнила про Робин. Остановилась и оглянулась. Ее дверь была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные голоса. Я помедлила, не желая встретить там Марту Уорбартон. Но, услышав тихий приятный смех, сразу поняла, что Марта не может так смеяться.

Постучав, я открыла дверь и увидела служанку Молли Уотерс, которая испуганно подняла голову: в глазах ее мелькнул страх.

– Мисс Монтроуз! Я думала, это миссис Рэтбоун. Я просто зашла узнать, что мисс Робин желает сегодня на обед, а миссис Рэтбоун всегда говорит, что я здесь подолгу задерживаюсь.

Улыбаясь, я вошла.

– А это так, Молли?

– Ну... в общем-то да. Но тебе ведь нравится, когда я остаюсь, верно, Робин?

– Да, – ответила девочка. Она перевела взгляд на меня. – И я спрашивала папочку, можно ли тебе бывать здесь, и папочка сказал, что да. Рэтбоун... она ведьма!

Я увидела, что глаза у Робин серые, очень красивые, даже темно-серые, невинность и мягкость придавали им доброе выражение. Светлые волосы на самом деле были темнее, чем показались мне в первый раз, они были скорее золотисто-русые. Личико слегка порозовело, как будто на него лег отблеск румянца Молли – результат испуга при моем внезапном появлении. И я подумала, что мне еще никогда не приходилось видеть такой красивой девочки. Но следы болезни невозможно было не заметить. Я посмотрела на нее профессиональным взглядом: кожа бледная, почти прозрачная, и голубые тени под глазами и около губ – результат анемии. Она была худенькой, болезненно худенькой, и фасон кружевной ночной рубашки и короткого халатика был выбран, чтобы замаскировать ее худобу.

Закрыв за собой дверь, я с улыбкой смотрела на нее.

– Я думаю, ты очень хорошо поступаешь, Молли. Ведь Робин просто необходимо иногда поболтать с кем-нибудь, весело пошутить время от времени. Разве нам всем это не нравится?

– Спасибо, мисс Монтроуз. – Молли еще больше покраснела. – Я тоже так считаю! Как жаль, что больше нет детей здесь, в доме, чтобы они могли поиграть вместе. Поэтому, когда я убираю в ее комнате или прихожу забрать посуду, мы иногда немного играем в куклы или еще как-то. Или купаем кукол, меняем платья. И ей это так нравится! – Молли как будто оправдывалась.

– Все маленькие девочки любят играть в куклы. Даже в госпиталях, где сестры очень заняты, мы выкраиваем немного времени, чтобы поиграть с детьми. Но в госпитале много других маленьких девочек, и они могут поиграть вместе. А ты не собираешься представить меня, Молли? Если мы станем друзьями с Робин, то кто-то должен нас познакомить, не так ли?

Молли Уотерс, улыбаясь, дотронулась с любовью до худенького плечика девочки:

– О, Робин, это мисс Монтроуз. Это та добрая медсестра, о которой я тебе говорила, которая приехала в "Воронье Гнездо", чтобы ухаживать за тобой. Твой папа и мистер Принс нашли ее в Голливуде и попросили приехать сюда к тебе.

– В Голливуде? – Глаза ребенка широко раскрылись. – Где живут кинозвезды? Правда, вы из Голливуда?

Я засмеялась:

– Ну не совсем из Голливуда, Робин. Но недалеко от него. Примерно как "Воронье Гнездо" от Тригони, на таком же расстоянии. Или даже меньше.

– И вы видели кого-нибудь из звезд? – Ее красивые темные бровки сдвинулись недоверчиво. – Видели Джерри Льюиса? Или... Супермена?

Я кивнула:

– Не в госпитале, но когда ездила в машине около Голливуда. Или по Лос-Анджелесу. Но и в госпитале мне приходилось видеть очень много других кинозвезд. Видишь ли, даже кинозвезды иногда болеют, или устают, или поранят себя, и им приходится ложиться в госпиталь.

– Вы расскажете мне о них, мисс Монтроуз? – спросила девочка с широко распахнутыми глазами.

– Разумеется, в любое время, Робин. Сегодня вечером, если хочешь.

– Сегодня? Правда?

– Клянусь!

– Видишь, – сказала Молли улыбаясь, – разве я тебе не говорила, что мисс Монтроуз очень милая? А теперь мне надо бежать, а то попадет от миссис Рэтбоун, – она посмотрела на меня, вставая, – у нас уже как-то работала медсестра, которая иногда ужинала здесь вместе с Робин. Она тоже была доброй, правда, Робин? Мисс Каррутерс. Помнишь?

Девочка кивнула, но ее улыбка поблекла.

– Рэтбоун и бабушка отослали ее прочь. Они не отправят вас обратно, мисс Монтроуз?

– Нет, – ответила я уверенно. – Они меня никуда не отошлют. Только твой отец может это сделать, Робин.

– Значит, вы останетесь надолго-надолго! – крикнула она в восторге. – Потому что вы мне нравитесь и понравитесь папочке тоже. И вы станете со мной здесь ужинать иногда, как делала мисс Каррутерс?

– Если можно договориться с мисс Рэтбоун и твоей бабушкой, не вижу причин, почему нет, – я посмотрела на служанку, – что ты думаешь об этом, Молли? Можно это устроить сегодня вечером или они ждут, что я буду ужинать с ними внизу?

– Мисс Каррутерс ела с нами на кухне, – задумчиво сказала Молли, – но миссис Рэтбоун ничего не говорила о вас. Может быть, принести вам поднос сюда вместе с ужином для Робин?

– А ты можешь?

Она кивнула:

– Я принесу. Если им не понравится, они сразу скажут. Ужин в семь, мисс. Я обычно сначала приношу сюда ужин для Робин, а уж потом иду помогать миссис Рэтбоун сервировать стол для семьи.

Она вышла, улыбнувшись нам на прощанье, и мы с Робин посмотрели друг на друга.

– Тебе нравится Молли, не правда ли, Робин?

– Да, – ответила она серьезно, – Молли очень хорошая. Но вы мне тоже поправитесь, мисс Монтроуз. Я уже знаю. Если даже станете меня колоть и давать противные лекарства, когда вам скажет доктор Честер.

– А доктора Честера ты любишь, Робин?

– Конечно. Он приносит мне всякие сладости.

– Тогда ты знаешь, что он никогда не станет мне приказывать делать тебе уколы или давать лекарства без необходимости. Только для того, чтобы ты поправлялась скорее.

– Так и бабушка говорит.

– Значит, твоя бабушка очень умная женщина.

– Да. Папочка тоже говорит, что она умная. Потому что она старая?

– Ну, не совсем... Некоторые старые люди упрямы или глупы, они ничего не почерпнули из жизненного опыта, даже если им сто лет.

– Бабушка не такая? – спросила она живо. – Но зато так думают дядя Керр и дядя Клайв. Они поэтому ее не любят. Дядя Керр думает, что она злится на всех в "Вороньем Гнезде". Говорит, что ей нравится обижать других.

– Нам надо иметь свое собственное мнение о людях, Робин, – сказала я задумчиво, – возможно, твои дядя Керр и дядя Клайв сами не очень хорошо к ней относились. Она когда-нибудь обидела тебя?

– Нет.

– Тогда ты не можешь сказать, что она жестокая. Верно?

Девочка покачала головой:

– Я люблю свою бабушку. Я люблю ее очень-очень, мисс Монтроуз! Она вторая после папочки.

– И правильно делаешь, – весело сказала я, – и, кажется, ты умнее, чем дядя Керр, или дядя Клайв, или любой другой в "Вороньем Гнезде".

Я шутливо взъерошила ее светлые волосы, и вдруг, случайно обернувшись, увидела в открытых дверях Марту Уорбартон. Она стояла на пороге, опираясь на свою палку и наблюдая за нами.

– Вы не должны были заходить сюда, не получив указаний от доктора Честера, – сказала она резко, – или, по крайней мере, не поговорив со мной. Есть некоторые вещи, которые вам неизвестны о Робин. Вы могли ее случайно расстроить. И снова вызвать обострение болезни.

Я спокойно ответила:

– Не думаю, что наш разговор с Робин пошел ей во вред, миссис Уорбартон.

В ее темно-карих глазах я на этот раз не увидела гнева, в них притаилась глубокая печаль.

– И что это за разговоры по поводу ужина здесь сегодня вечером? Рэтбоун спрашивала меня, может ли Молли принести сюда поднос с вашим ужином.

– Робин скучно одной, мисс Уорбартон. Ей нужно общество.

11
{"b":"8561","o":1}