ЛитМир - Электронная Библиотека

— Опасный случай, — подтвердил Филин и, не удержавшись, прибавил: — При нашем теперешнем либерализме не то еще будет.

— А в самом деле! Сажать таких! За чем дело стало? — горячо вмешался Семен. Жгутин покачал головой.

— Дело стало за доказательствами. Это же пока только наши предположения. А Юзек говорит: знать не знаю, кто спрятал. За вчерашний суп, конечно, уволят повара. А капроны те и свечи мы на первый раз просто конфисковали, как бесхозную контрабанду. Что же делать? В помещение ресторана действительно имеют доступ многие.

— Что делать? — проворчал Филин. — Прежде всего не церемониться. Чтобы боялись булавку лишнюю провезти. Так надо дело поставить.

— Не церемониться? — сердито прищурился Жгутин. — Я вашу точку зрения знаю. Но, извините, не разделяю! И по Юзеку требуются доказательства, прямые улики. Вот так!

Нина Яковлевна лукаво посмотрела на Семена, который сидел бледный от выпитого вина, возбужденный, со сбившимся набок галстуком, темная прядь волос прилипла к потному лбу.

— Вот вам случай сделать карьеру. Вы о таком мечтали?

— Ну, пока что Юзек ему не по зубам, — усмехнулся Жгутин. — Но хорошенько запомните, молодые люди, экспресс Москва — Берлин.

— И обратно — тоже, — вставил Филин.

— Да, да, конечно, — согласился Федор Александрович. — Здесь иной раз можно повстречать такого фрукта, что будет уроком бдительности на всю жизнь.

Неожиданно для всех Андрей, покачнувшись, стукнул кулаком по столу и, оглядев сверху вниз присутствующих, тяжело произнес:

— П-поймаем этого фрукта и голову отвернем, как п-пеструшке.

Эти слова почему-то послужили сигналом, чтобы гости посмотрели на часы.

— Ого! Двенадцатый час, — произнес Филин и выразительно посмотрел на Андрея и Семена.

На улице Андрею стало лучше. Он с наслаждением вдыхал прохладный, сырой воздух и подставлял ветру разгоряченное лицо. Семен взял его под руку, но шаг у него был далеко не твердый.

— Неч-чего было напиваться, как свиньям, — с усилием, сердито произнес Андрей. — Перед людьми даже стыдно. Тебе стыдно? Или это только мне стыдно?

— А, подумаешь! — отмахнулся Семен. — Ничего мне не стыдно.

Некоторое время они шли молча.

По середине улицы, прямой и широкой, тянулся бульвар. Высокие деревья таинственно шумели в вышине голыми ветвями.

Прохожих было мало.

— В гостиницу надо прийти абсолютно трезвыми, — проговорил Андрей. — Понял?

— Понял. Если ты на это способен, то и я постараюсь.

Бульвар кончился. Приятели очутились на центральной улице городка, в этот час тоже пустынной.

Все-таки прогулка немного выветрила хмель из головы, и они вошли в гостиницу почти твердой походкой. Правда, Андрей довольно долго не мог попасть ключом в замочную скважину своей двери.

Сбросив пальто и пиджак, он принялся стягивать через голову петлю галстука.

В этот момент ему вдруг почудился какой-то легкий стук. Андрей в недоумении замер с галстуком на голове и прислушался. «Тук, тук, тук-тук», — совершенно ясно услышал он.

— Эт-то что еще такое? — вслух произнес он. — Семен зовет?

Он вернул галстук на прежнее место, досадливо махнул рукой и взялся за ручку двери. В этот момент он услышал вдруг снова легкий, но ясно различимый стук.

И Андрея, наконец, осенило. Ведь это же, наверное, его соседка стучит, Надя. Зовет пить кофе. Как же он забыл о ее приглашении! Андрей даже не взглянул на часы, показывавшие почти час ночи. Он и не подумал о времени. Он вообще ни о чем не думал, кроме одного: как это здорово выпить сейчас чашку кофе!

— Андрей торопливо ополоснул лицо, причесался и, чуть покачиваясь, вышел в пустой полутемный коридор. Дверь соседнего номера оказалась незапертой, и Андрей вошел.

На маленьком письменном столе у окна горела лампа. Никакого кофе не было.

Надя молча пошла ему навстречу.

Андрей остановился в дверях и тяжелым взглядом окинул комнату. Что-то странно тревожило его здесь. Он не понимал, что на него действует пустынная, нежилая чистота этой незнакомой ночной комнаты, словно Надя только за пять минут до него вошла сюда.

В голове еще шумело, чуть подташнивало, и ноги наливались свинцовой тяжестью. Андрей, не решаясь сесть, прислонился плечом к косяку двери.

Надя подошла почти вплотную и шепотом, словно кто-то их мог здесь услышать, спросила:

— Зачем ты столько пил?

Андрей изумленно посмотрел на нее сверху вниз, потом крепко провел ладонью по лицу и неуверенно спросил:

— Это я п-пьяный или вы? Надя тихо засмеялась.

— Это мы оба пьяные, — и, взяв его руку, потянула за собой. — Проходи же, чудачок, проходи.

Но Андрей упрямо покачал головой. Ему вдруг стало холодно и неуютно. Он ведь хотел кофе, горячего, крепкого кофе. А перед ним незнакомая женщина в пустой, затаившейся комнате. Надо о чем-то говорить с этой женщиной, а голова кружится, кружится.

Ему вдруг показалось, что он стоит тут давно, очень давно. Поэтому он так устал и так кружится голова.

— Я, п-пожалуй, пойду…

— Ну, посиди со мной, — шепотом попросила Надя и добавила с укоризной: — Ты ничего не понимаешь, ты слишком много выпил.

— Н-нет, я п-пойду…

Глаза у него неудержимо слипались, и больше всего на свете хотелось остаться одному, повалиться в постель.

— С-спокойной ночи…

Он сделал движение, чтобы выйти, но Надя порывисто обняла его за шею и, прижавшись лицом к его груди, вдруг заплакала горько, безутешно.

Не решаясь сдвинуться с места, он стал гладить ее по голове, участливо бормоча:

— Ну-ну, не надо… Ну-ну, чего вы… ей-богу, не надо…

Он не помнил, сколько они так стояли. Потом Надя, всхлипывая, оторвалась от него, и Андрей, шатаясь, вышел в полутемный, пустынный коридор.

…Нестерпимо яркие солнечные лучи били прямо в лицо, и Андрей, беспокойно заворочавшись на подушке, открыл было глаза, но тут же зажмурился, Однако сон пропал.

Андрей некоторое время оцепенело смотрел в потолок, морщась от головной боли и ощущая отвратительный вкус в пересохшем рту. В первую секунду он даже не сообразил, где находится. По потолку ползла муха. Андрей следил за ней. Муха ползла еле-еле, как пьяная, и, наконец, свалилась на пол. Лететь она не могла. И когда муха свалилась,

Андрей вдруг сразу вспомнил. Он же только вчера приехал в Брест. Это гостиница.

Постепенно перед ним прошли все события минувшего дня. Ну и ну! Что же он наделал? В первый же день напился, чуть не спутался с какой-то бабой. Впрочем, нет, Надя хорошая и очень одинокая. Как она плакала! Андрей невольно провел рукой по груди, словно там могли еще сохраниться Надины слезы.

Но он-то хорош. Ведь в Москве осталась Люся. Пусть у них сейчас осложнились отношения, пусть Люся сердится на него. Но ведь он все равно любит ее, только ее. Зачем же он пошел к этой Наде ночью?.. Он напился, он здорово напился вчера у Жгутина. Что тот подумает о нем? И его жена, такая славная женщина? А Филин? Уж он никогда не забудет Андрею тот вечер.

Горькие размышления Андрея прервал стук в дверь и бодрый, чуть насмешливый голос Семена:

— Шмелев! Выходи строиться! — и тоном их институтского военрука добавил: — Перманентно опаздывать всегда изволите!

— Ладно кричать-то на весь коридор, — проворчал Андрей, нехотя откидывая одеяло.

Но когда он, совсем уже готовый к завтраку, зашел за Семеном, тот сидел еще перед зеркалом голый по пояс и брился.

— Зато шумим, как всегда, больше всех? — с усмешкой спросил Андрей и добавил: — Ладно уж. Я пока что пойду займу столик и сделаю заказ.

— Угу, — промычал Семен, надувая щеку и не отрывая глаз от зеркальца.

Когда Андрей вошел в ресторан, он сразу увидел Надю. Возле нее за столиком сидели двое мужчин, оба пожилые и представительные.

Один из них, высокий, полный, был в отличном черном костюме и белоснежной сорочке с пестрым галстуком-бабочкой. На утином, будто принюхивающемся к чему-то носу его поблескивали очки в тонкой золотой оправе. Густые, с сильной проседью волосы были подстрижены под модный бобрик. Он был похож на крупного западного бизнесмена, каким тот обычно рисовался Андрею.

7
{"b":"857","o":1}