ЛитМир - Электронная Библиотека

— Лосев слушает, — говорю я в трубку.

— Здорово, Витек, — усмехаясь, отвечает знакомый голос. — Привет от Лехи.

— Здорово, дядя Илья, — смеюсь я в ответ. — Чего он делает?

— Спал как убитый. А сейчас меня с хлебом ждет. Завтракать будем. Звонил при мне бабе какой-то. Видно, на работу. Зовут Муза Владимировна.

— Что он ей говорил?

— Ничего не говорил. Ее на месте еще не было. Боюсь, как бы без меня не дозвонился. Ты когда приедешь?

— Часа через полтора.

— Придумали кое-чего?

— Не без того. А Леха ничего по делу не говорил?

— Нет. Опасается, я вижу. Очень насторожен.

— Ладно. Вы номер, который он набирал, не заметили?

— А как же? Пиши.

Илья Захарович диктует мне номер телефона. Экий молодец. Глаза такие, что молодой позавидует.

Мы прощаемся. Я передаю номер телефона Вале.

— Уточни, что это за учреждение и кто такая Муза Владимировна, где живет, ну, и все прочее, что требуется.

Через час я уже мчусь в машине к Илье Захаровичу, по дороге лихорадочно соображая, как себя там вести.

Врываюсь я в маленькую квартиру как буря, не то испуганный, не то обозленный, это пусть уже Леха сам решает. И, едва успев поздороваться, накидываюсь на него:

— Что ж ты, дурила, наделал? Ведь труп-то нашли.

Леха, опешив от моего напора, секунду смотрит молча на меня, потом неуверенно говорит:

— Не…

— Вот тебе и «не». Приметы же сходятся!

— Какие такие приметы? — не понимает Леха.

— Да твои, дурья голова, твои!

— Ну да?

Леха пугается. Он даже меняется в лице. А маленькие черные глазки под припухшими веками продолжают зло и недоверчиво буравить меня.

— Уж будь спокоен, — говорю я. — В Москву небось попал. Это тебе не под алычой пузо греть… — И деловито спрашиваю: — Где ты его хоть завалил, какой примерно район?

— А я знаю ваши районы? — пожимает широченными плечами Леха. — Почем я знаю какой?

— Ну, ты хоть примету дай. Я Москву всю обегал.

— А тебе зачем?

— Во, доска! — призываю я в свидетели Илью Захаровича и снова обращаюсь к Лехе: — Ты соображаешь, куда попал? Да если тебя ищут по мокрому делу, то целый ты отсюда не выберешься, понял?

— Сам — нипочем, — подтверждает Илья Захарович. — Если только кто поможет.

— А что он, к примеру, сделать может? — довольно нервно спрашивает Леха, торопливо закуривая и, словно на улице, прикрывая спичку ладонями, потом откидывается на спинку стула и испытующе смотрит на меня.

— Что может сделать? — переспрашиваю я. — Да все, что потребуется. К примеру, скажем, маслят добыть, как договорились. Не передумал?

— Ты что? — оживляется Леха. — А ну, давай.

— Нет, милый человек, — спокойно качаю я головой. — Связываться с тобой таким делом я погожу. Мои маслята небось не в лесу растут. И мне еще свобода не надоела. А за такие дела знаешь что отламывается?

— Чего же ты ждать собрался?

— А вот охота мне, понимаешь, знать, в самом деле тебя ищут или тут ошибочка вышла.

— Ты же говоришь, ищут, — хмурится Леха. — Или брешешь?

— Брешет пес! — огрызаюсь я. — А твои приметы вроде бы те самые, что мне шепнули. — Я вглядываюсь в Лехину круглую рожу. — Но все дело в трупе. Где ты его завалил?

— Говорю, не знаю.

— Темнишь, Леха? — угрожающе говорю я. — Ну, гляди. Сам все равно теперь из Москвы не выберешься. Захлопнуло тебя здесь.

И я энергично сжимаю перед его носом кулак.

Лехе становится явно не по себе, он нервно затягивается и яростно мнет недокуренную сигарету в стеклянной пепельнице.

— Ладно, — решается он. — Сейчас вспомним.

Леха морщит лоб и энергично скребет затылок.

— Значит, так, — говорит он. — Здоровущая церковь там недалеко. Видно ее с того двора даже. Потом, вокзалы рядом. Вот в том дворе мы его… вечером.

«Мы»! Леха впервые сказал «мы».

— Неужто пальнули? — пугается Илья Захарович.

— Еще чего, — самодовольно усмехается Леха. — Мы его — чик! И не кашляй. А потом Чума камнем по лампочке. И тикать.

— Так, может, вы его не до смерти? — спрашиваю я и с трудом подавляю даже малейшую нотку надежды в своем голосе.

— Все точно, — отвечает Леха. — Не дышал уже.

— Да ведь вы утекли, — настаиваю я.

— Вернулись потом. В сарай чей-то затащили. И за доски спрятали. Теперь до весны, это точно, — словно сам себя успокаивая, говорит Леха.

— А сарай-то чей был? — продолжаю расспрашивать я.

— Хрен его знает. Мы петлю вывернули, а потом на место поставили. Так что ничего они не нашли, брехня все, — убежденно заключает Леха.

И лениво тянется снова к сигаретам.

— А что, Леха, не страшно тебе было убивать, а? — спрашивает Илья Захарович, и я вижу, как чуть заметно задрожали вдруг толстые Лехины пальцы, в которых он уже зажал сигарету.

— Чего ж тут страшного? — храбрясь, отвечает он. — Чик и… готово.

— Много страшного, — вздыхает Илья Захарович. — Если в первый раз, конечно. Человеческая жизнь, Леха, чего-нибудь стоит. Что твоя, что другого. Как считаешь? Охота тебе, скажем, помереть?

— Кому ж охота?

— Ну вот. А ты говоришь, отнять ее нестрашно.

— Пьяный я был, — хмуро говорит Леха, отводя глаза и стараясь не смотреть на свои руки.

Нет, совсем не спокойно у него на душе, мутно там, тошно и страшно, я же вижу. И это больше, чем любые его слова, свидетельствует о том, что Леха и в самом деле замешан в таком жутком преступлении, как убийство. И замешан, оказывается, не один. Но мы, однако, ничего об этом убийстве не слышали. Неужели они на самом деле спрятали труп в каком-то сарае?

— Ну, кое-чего я вспоминаю в том районе. Ты меня поправь, если не так, — медленно говорю я, словно в самом деле роясь в своей памяти. — Двор этот проходняк… Оттуда как раз Елоховская церковь видна… Ворота железные, на цепи, но пройти можно…

— Прямо в доме ворота, забора нет, — вставляет Леха.

— Точно, — соглашаюсь я. — Двор небольшой такой, тесный, — продолжаю как бы вспоминать я. — Детская площадка посередине, а справа сараи, штук шесть, так, что ли?

— Точно, — удивленно таращится на меня Леха. — Только сараи прямо будут, за площадкой. А справа дом.

— Ага. Трехэтажный, кирпичный…

— Не. Пяти. А с третьего этажа тот шел, ну которого мы…

Леха вдруг запинается, решив, что сказал что-то лишнее, и, усмехаясь, добавляет, надеясь, видимо, отвлечь мое внимание:

— Лопухи! Среди зимы надумали ворота красить зеленью какой-то.

— Да ладно, — небрежно машу я рукой, словно и думать мне надоело над всей этой ерундой.

Что ж, теперь пожалуй, можно попробовать отыскать тот двор. Вполне можно попробовать.

Мне, однако, не дает покоя пистолет. Я ни на минуту о нем не забываю, пока веду разговор с Лехой. Это дело нешуточное. Если я этот пистолет не найду, если он останется у кого-то из бандитов, страшно подумать, что может случиться. И все, что случится, будет целиком на моей совести, чья-то оборванная жизнь, например. С ума можно сойти от одной этой мысли.

Итак, следует перевести теперь разговор на пистолет, надо реализовать нашу «домашнюю заготовку».

Я небрежно достаю из кармана патроны и рассыпаю их на столе перед Лехой. Он недоверчиво, с любопытством рассматривает их, ни к одному, однако, не притрагиваясь.

— Узнаешь? — насмешливо спрашиваю я.

— Чего ж тут не узнать, — в тон мне отвечает Леха.

— Эх, темнота, — уже с откровенной насмешкой говорю я. — Это же все разные калибры, вон, на глаз видно, — и кладу рядом два патрона. — Вот «вальтер» номер три, а это — наган. А вот этот, — я придвигаю ему третий патрон, — от ТТ. Лавка к тебе приехала, дура. Выбирай чего требуется. Ну?

Леха озабоченно чешет затылок.

— Вроде «вальтер»…

— «Вроде!» — передразниваю, я. — А номер какой?

— Хрен его знает какой.

— Ну, тащи тогда, примерим, чего тебе требуется.

— Ишь ты, какой «примерщик», — недоверчиво усмехается Леха, наклоняясь над столом и рассматривая патроны, по-прежнему не решаясь, кажется, к ним прикоснуться, потом откидывается на спинку кресла и, сунув руки в карманы, объявляет: — Вот я их отнесу, там и примерят.

4
{"b":"858","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Другой дороги нет
Двойная жизнь Алисы
Суперпотребители. Кто это и почему они так важны для вашего бизнеса
Русское сокровище Наполеона
Если это судьба
Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить
Почему Беларусь не Прибалтика
Вне подозрений