1
2
3
...
55
56
57
...
89

К этому времени, между прочим, я становлюсь обладателем небольшой уютной комнаты с балконом, на пару с молодым и веселым шахтером из Кемерова Виктором Богдановым. У него только что зарубцевалась страшенная язва, но Виктор полон сочувствия ко мне, и тем смущает меня невозможно. Логика его рассуждений предельно проста.

— Ну хорошо, — говорит он. — Мне такая хреновина поделом. Точно. Если бы ты столько выпил, сколько я, у тебя бы их четыре было. У меня еще порода крепчайшая. Но ты-то вообще не пьешь, я же вижу…

— Нет, почему же… — пытаюсь возразить я.

Но Виктор решительно меня обрывает:

— Это не называется пить. А тоже, понимаешь, такое страдание заработал.

Словом, с Виктором мы подружились в первый же вечер.

Вполне благополучно проходит у меня и первое свидание с моим лечащим врачом, пожилой женщиной с удивительно молодыми и добрыми глазами. Я, по-моему, очень точно описываю ей свои ощущения от недавно зарубцевавшейся язвы желудка. Во всяком случае, я ничего не забываю из инструктажа, который провел со мной врач нашей медчасти. И хотя моя курортная карта авторитетно подтверждает все мною сказанное, Клавдия Филипповна — так зовут моего лечащего врача — после весьма поверхностного, на мой взгляд, осмотра почему-то довольно скептически отнеслась к моим жалобам.

— Ну что ж, милый юноша, — вздыхает она и смотрит на меня своими добрыми, в лучинках морщин глазами. — Лечитесь, коли приехали. Давайте-ка назначим вам электрофорез через день… Вот так, — она делает запись в мою курортную книжку. — И тоже через день будут у вас ванны. Нижние, в парке. Талончики вам сестра выдаст. Хотя… талончиков этих у нас маловато. Да и чего вас гонять лишний раз в парк… — Она зачеркивает свою запись в книжечке и поднимает на меня глаза. — Попринимайте-ка кислородные у нас тут, в корпусе. Не возражаете?

Я чувствую себя и без того весьма неловко, а тут еще использовать дефицитные талоны. Поэтому я энергично поддерживаю ее решение относительно кислородных ванн, хотя не имею ни малейшего представления о том, что это такое. Вместо воды кислород, что ли?

Во время нашей беседы я, конечно, не забываю о подлинной цели своего приезда сюда. И, улучив удобный момент, спрашиваю:

— Вы, наверное, многих своих больных помните?

— Конечно, — кивает седеющей головой Клавдия Филипповна, заполняя мою историю болезни. — Люди приезжают к нам два-три года подряд. Только тогда лечение дает настоящий и длительный эффект. Но есть больные, которым это не требуется.

Последнее, вероятно, относится ко мне.

— В прошлом году у вас здесь сестра моя лечилась, — говорю я.

У меня всего два пути к человеку, изображенному на фотографии. Первый — это через Веру. Сначала найти людей, которые помнят ее, а затем выяснить, помнят ли они, с кем она дружила здесь и, может быть даже, кто за ней ухаживал. Второй путь — это показать фотографию и попросить вспомнить того человека, при этом даже не называя Веру. В первом случае разговор удобно как бы невзначай завести о сестре. Во втором — это, допустим, подходящий к случаю разговор о школьном или институтском приятеле, которого давно потерял из виду и неожиданно обнаружил на этой фотографии. Причем в последнем случае указываю совсем не на того человека, которым интересуюсь. Тут важно завязать разговор вокруг фотографии.

С Клавдией Филипповной я начинаю разговор о сестре.

— Как ее фамилия? — интересуется она. — Тоже Лосева?

— Нет. По мужу. Топилина. Вера.

На секунду мне становится грустно. Вот я уже и выдал Веру замуж.

— Что-то не припоминаю, — качает головой Клавдия Филипповна и продолжает писать. — Наверное, ее вел другой врач. Вы не помните, в каком корпусе она жила?

— Нет. А я вам сейчас покажу ее фотографию! — восклицаю я, словно эта счастливая мысль только что осенила меня.

Я поспешно лезу в один карман, потом в другой, пока не обнаруживаю фотографию.

Клавдия Филипповна с интересом вглядывается в нее и, представьте себе, тут же узнает Веру. Срабатывает чисто профессиональная память, потому что Клавдия Филипповна даже называет, чем именно страдала Вера, употребляя при этом замысловатые латинские термины.

Мало этого, Клавдия Филипповна даже вспоминает странный случай, который произошел с Верой. Та вдруг исчезла на два дня. Утром куда-то уехала, а вернулась вечером на следующий день. Потом оказалось, что председатель одного из колхозов, расположенных недалеко от города, прислал за ней машину. И там, в колхозе, она вынуждена была заночевать: к вечеру вдруг хлынул невообразимый ливень, который стих лишь на следующий день. На вопрос соседки по комнате, зачем Вера туда поехала, она очень кратко и непонятно ответила: «по служебным делам». Этот случай сильно взволновал всех, Веру повсюду искали, звонили в милицию, и потому Клавдия Филипповна запомнила его. Кстати, она указывает мне на фотографии и Верину соседку, которая стоит рядом с ней и обнимает Веру за талию. Но, конечно, Клавдия Филипповна не знает, кто ухаживал за Верой. Я даже не пытаюсь ее об этом расспрашивать. Но это, кстати, может знать та самая соседка по комнате, с которой у Веры, видимо, были вполне дружеские отношения. Хотя Вера, как я уже знаю, была человеком очень застенчивым, молчаливым, даже скрытным и не просто, не сразу подпускала к себе. Но может быть, та женщина ей понравилась? Клавдия Филипповна помнит ее фамилию — Холодова. Ну, а остальное узнает Дагир. Надо только запомнить эту фамилию.

Запоминаю я и странную поездку Веры в колхоз. Она, конечно, сказала правду, поездка была по служебным делам. Вера никогда не лгала. Но почему в такое время у нее оказываются служебные дела? И что это за дела? Ведь она была всего лишь секретарь Меншутина. Скорее всего, он дал ей какое-то поручение, раз уж она все равно ехала в эти места. Да, скорее всего, именно так и было. А следовательно, к дружеским и иным связям Веры эта поездка отношения не имела. Придя к такому выводу, я больше уже не думаю об этом случае, хотя окончательно забыть о нем я тоже не решаюсь.

У меня уже возник широкий круг знакомств.

Рая и Валя, аспирантки из Свердловска, жизнерадостные и кокетливые девушки, приехали сюда, по-моему, еще с меньшими основаниями, чем я. Они по три раза в день меняют туалеты, пестрота и легкомыслие которых к вечеру неизменно возрастает, не пропускают, по их словам, ни одного концерта и ездят на все экскурсии, хотя погода нас не балует и дождь здесь идет чуть не каждый день. Жажда зрелищ у обеих девушек просто чудовищная; как это выносят там, в Свердловске, их мужья или кавалеры, я не представляю.

С Валей мы уже второй день ходим вместе в парк пить минеральную воду к источнику. Нам назначили с ней один и тот же номер.

Парк этот удивительно красив и, оказывается, существует давным-давно, чуть не двести лет. Прогулки к источнику — три раза в день, за час до еды, — доставляют мне немалое удовольствие. Валю же стесняет столь жесткое расписание, и она уже раза два пропустила эту важную процедуру.

Сегодня перед обедом Валя тоже пытается манкировать своими обязанностями, но на этот раз я ей напоминаю о них, и Вале приходится подчиниться. Дело в том, что незадолго до этого Рая под огромным секретом рассказала мне о «жутком» романе, который был здесь у Вали в прошлом году, приблизительно в то самое время, когда приехала Вера. Это обстоятельство позволяет мне рассчитывать, что Валя узнает кого-нибудь на моей фотографии, может быть даже Веру.

Сегодня с самого утра нудно моросит дождь. Прохладно и ветрено. Мы с Валей в плащах и бодро шагаем по лужам.

Между прочим, Валя неглупая и хорошенькая девушка. Жгучая брюнетка с голубыми глазами и отличной фигуркой. Она пользуется успехом, и мужчины на нее заглядываются. Не знаю, как бы я тоже устоял, живи я тут целый месяц и занимайся только прогулками в парк. Но сейчас мне нужно от Вали совсем другое.

После очередного долгого и страстного взгляда, который кидает на Валю какой-то молодой человек и который мы с Валей перехватываем, я говорю:

56
{"b":"859","o":1}