ЛитМир - Электронная Библиотека

Это «понимание» дошло до того, что в упомянутом выше таксомоторном парке он получил под видом списанных такие три «Волги», на которых, по словам раздосадованных водителей, можно было «еще пилить и пилить и привозить по два плана». Вслед за тем на известной нам уже тоже автобазе был получен «списанный» автобус, на котором, оказывается, «можно было возить хоть иностранных туристов», как выразился не менее раздосадованный бывший водитель этого автобуса и подтвердил кое-кто из слесарей и механиков, естественно, не подозревая, кто и почему их об этом спрашивает. Еще более странным путем был получен на одном из подмосковных заводиков указанный в ходатайстве токарный станок. Стоило только представителю совхоза съездить туда и буквально на полчаса заглянуть в кабинет главного механика. Ну, а молоковоз возник вообще из одних бумажек, как феникс из пепла. Мы даже не успели зафиксировать этот загадочный процесс. Механизм «списания» тут сработал так четко и стремительно, словно был рассчитан только на эту сферу деятельности.

Вся эта фантасмагория развернулась и закончилась за какие-нибудь пять дней. Затем последовал прощальный обед в ресторане, как водится, один на один, по известному уже «протоколу», во время которого, однако, ничего подозрительного из рук в руки передано не было. Но после обеда, в гардеробе, одевшись и дружески тряся друг другу руки, представитель южного совхоза, на минуту утратив бдительность, обронил фразу, смысл которой мы поняли только позже: «Остальное, значит, почтой. Как всегда…»

Эта неосторожная фраза и заставила нас с особым вниманием отнестись к последовавшему вскоре визиту Меншутина на Центральный почтамт, где им были получены деньги по трем почтовым переводам сразу.

На следующий день, с санкции прокурора, мы не без удивления изучаем эти переводы. На одном из них имеется пометка отправителя: «Зарплата за ноябрь», а на другом: «Премия и зарплата за декабрь». На третьем никакой пометки мы не обнаруживаем, но переводимая сумма намного превышает остальные. Обратные адреса двух переводов оказываются мне знакомы. Один Принадлежит совхозу «Приморский», другой — тому самому колхозу, куда в свое время ездила Вера. Третий адрес нам незнаком и принадлежит какому-то виноградарскому колхозу в Грузии. Этот адрес пополняет нашу картотеку.

В тот же день по всем трем указанным направлениям, в адреса наших отделов там, направляются поручения оперативным путем, то есть не вызывая ни у кого опасений и подозрений, проверить в указанных колхозах и в совхозе финансовые документы на предмет выявления там сумм, выплаченных некоему гражданину Меншутину, а также причин этих выплат.

Вечером, когда мы, как обычно, подводим итоги сделанного за день, Эдик насмешливо говорит:

— Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему один из моих клиентов в минуту откровенности имел нахальство мне сказать: «И при социализме можно жить, уважаемый Эдуард Монукович, надо только как следует изучить его законы». — «Изучить его законы вам придется теперь, — говорю. — До этого вы изучали только щели в них». Вот, понимаешь, фрукт. Это вам не какой-нибудь квартирный вор или бандит. Это образованный, начитанный человек, тихий, вежливый и притом с бешеной предприимчивостью. Вот и ваш, думаю, такой. Только он не ласкается, не прячется, он всех учит. Это тоже неплохой метод. Даже опаснее других.

Да, мы с Валей это прекрасно понимаем. Тем более что мы ведь не новички, и с «клиентами» Эдика нам уже приходилось не раз сталкиваться.

— Машину, прохвост, купил, новую «Волгу», — говорю я. — В гаражный кооператив втерся.

— Семечки, — машет рукой Эдик. — Кого сейчас этим удивишь? Мы поглубже копнем. У него небось где-то и домик есть в два этажа, кирпичный, с садом, на маму и двух братьев оформленный. Километров эдак за сто от Москвы, в какой-нибудь живописной деревеньке Ракитино или Вертушино. Да у него и кроме домика кое-что найдется, поудивительней.

И мы готовимся ничему не удивляться. Хотя это и не каждый раз нам удается.

На следующий же день у меня и у Вали состоялись две весьма любопытные и важные встречи.

Валя занял номер в той же гостинице, что и представитель южного совхоза, и уже вечером познакомился с ним в кафе на третьем этаже, где тот, усталый и издерганный, вяло ужинал в пределах своих скромных командировочных средств. Сдержанный и суховатый Валя, если требовалось, мог превращаться в общительного и веселого человека. Вскоре за столиком шла уже вполне дружеская и доверительная беседа, ради которой в складчину была даже затребована бутылочка коньяку.

Разговор продолжался затем уже в номере у Вали, где он потчевал гостя грибками из родных мест, откуда якобы и прибыл в столицу. Был Валя родом из-под Ярославля и потому о родных местах говорил с искренним воодушевлением. Ну, а прибыл он в столицу, оказывается, по неприятнейшему и труднейшему делу.

— Дай совет, Митя, — обратился он к новому приятелю. — Что делать? Как начать? Ты ведь через это прошел уже. Ты ведь всего добился.

И показал официальное письмо из «своего» колхоза с просьбой выделить ему кое-какие крайне необходимые транспортные средства.

Митя вздохнул, почесал за ухом и сказал, грустно взглянув Вале в глаза:

— Есть, Валя, там одна акула. Но с пустыми руками лучше к нему не суйся.

— А если прямо, как положено?

— Прямо, сам знаешь, когда еще будет и что. А этот все, что тебе требуется, в пять дней оформит. Вот как мне… — он снова вздохнул. — Потом, конечно, за две недели не отмоешься. А что делать? Мое начальство с меня тоже голову вместе с прической снимает. Нужна техника-то, до зарезу нужна. Вот мне эту акулу и указали. А уж жаден… Веришь, на его машине куда-то съездили, так я за бензин ему заплатил. Ну, а эта писулька ничего, милаша, не стоит, — Митя указал на ходатайство колхоза.

— Как же тогда?

— Тут, брат, целая механика. Вам надо иметь ходатайство областного управления сельхозтехники, понял? А они так просто его не дадут. У них уже все фонды давно выбраны. Им уже сто раз после этого отказано. Поэтому — что? Поэтому ты должен в областном управлении своем доказать, что технику тебе дадут, именно тебе, для твоего колхоза, понял?

— Как же я докажу? — спросил Валя.

— Вот, вот… Это, милаша, и есть первый фокус…

Митя вошел во вкус. Всегда, знаете, приятно наставлять ближнего, демонстрировать свое превосходство, свою сметливость и опытность. И Митя внушительно и вместе с тем лукаво продолжал:

— …Ты сперва получишь от этой самой акулы письмо в областное управление. Официально, на бланке, за подписями, все чин чином. Так, мол, и так. Есть, мол, возможность удовлетворить в порядке исключения.

— Он сам это письмо и напишет?

— Ни-ни. Совсем другой главк напишет. А его дело, когда из областного управления соответствующее ходатайство придет, выдать тебе что требуется.

— Что ж, мне, значит, в другом главке еще одну акулу искать надо? — испугался Валя.

Митя снисходительно похлопал его по плечу:

— Хе! И как только эдакого теленка за таким делом присылают, удивляюсь, ей-богу. Ну зачем тебе соваться в другой главк? Я ж сказал: это первый фокус акулы той. Он это письмо тебе сам организует, понял? А потом сам же тебе и технику, какая вам требуется, передаст. Когда ты ходатайство из областного управления доставишь.

— Непонятно, хоть убей, — покрутил головой Валя. — Ведь каждая гайка у нас заранее планируется, кому, сколько, чего. Так? И ты сам говоришь, каждая организация свои фонды выбрала уже. Откуда тогда твоя акула берет лишнюю технику?

— Откуда? Да все оттуда же, милаша. Из того же кармана Экономику изучать надо, понял? Не тебе, не тебе, ясное дело, а ей, акуле той, значит «Планируется»! — передразнил он Валю. — Круглый ты дурачок, я тебе скажу. А потому мотай на ус Планируются у нас только первоначальные поставки. Ясно?

— Не совсем, — вполне искренне признался Валя.

— Ну, как бы тебе объяснить? Вот, допустим, в плане главка стоит: в этом году ему предстоит получить от разных московских автохозяйств столько-то списанных легковых машин, столько-то грузовых, автобусов, пикапов и прочее. И далее составляется план поставок этой техники согласно заявкам областных управлений. Вот это и будут первоначальные поставки. Тоже не ясно?

84
{"b":"859","o":1}