1
2
3
...
16
17
18
...
110

— Готово.

Когда знахарка передавала бедную Саманту, которая злилась больше прежнего, матери, Джейк вежливо отвернулся. Обнаженных девочек всегда интересно рассматривать, какой бы величины они ни были, к тому же ему редко представлялся такой случай, но Саманта была особенная. Он не мог забыть ту странную мысль, что пришла ему, когда он взял ее за руку; быть может, ему суждено увидеть ее наготу в другом месте и в другое время?

Когда миссис Райдер, растерев Саманту полотенцем, одела ее и стала причесывать, Джейк повернулся. Саманта, прищурившись, смотрела прямо на него, сжимая маленькие кулачки. Похоже, это был ее способ выражать отношение к этому миру.

— Она заговорит, — провозгласила миссис Большая Ветвь. — Рано или поздно она заговорит.

— Надеюсь, что рано, — сказала миссис Райдер. — Спасибо за то, что пришли.

— Вера — великая вещь, — сказала миссис Большая Ветвь. — Если верить очень сильно, все получится. — Она медленно, почти торжественно перевела взгляд на маму. — Я думаю, теперь можно и выпить.

— Бурбон со льдом, — сказала мама. — Давайте сядем на веранде.

— Хью не хочет, чтобы я заходила в дом. Я знаю. Мама покраснела. Она опустила голову и, ничего не ответив, пошла но тропинке к дому. Тогда Джейк спустился с холма к миссис Большая Ветвь. Она посмотрела на него коричневыми, как шоколад, глазами и широко улыбнулась — так, что глаза почти исчезли в морщинах между скулами и бровями.

— Ты не забываешь свою бабушку, мистер Джейк?

— Нет, мэм. Но я еще не слышал от нее ответа. Она обещала дать нам с Элли знать, что по-прежнему слышит нас.

— Она необязательно заговорит с вами обычным голосом. Ты сам поймешь, что она имела в виду.

— Но как я это пойму?

Миссис Большая Ветвь наклонилась и зашептала прямо ему в ухо:

— Когда дар, которым наградил тебя бог, ты обратишь на пользу людям, — это и будет значить, что бабушка говорит с тобой.

Она знает?! Миссис Большая Ветвь знает об их с Элли способности! Джейк положил ладонь на ее большую коричневую руку, там, где кончался закатанный рукав. Печаль. Это печаль. Ей тяжело говорить о бабушке, она скучала по ней так же сильно, как и они с Элли.

— Готов поспорить, ты не заставляла бабушку выбросить таблетки.

Миссис Большая Ветвь моргнула и перестала улыбаться — он снова смог видеть ее глаза.

— Нет, но я не остановила ее, когда она это сделала.

— Почему?

— Потому что она сказала, что у нее от них голова тяжелая и она перестает соображать. Это ее мучило. Как бы ты себя чувствовал, если бы твой дар засыпал?

Он быстро взглянул на Саманту, которая все еще причесывалась и не сводила с него глаз. Нет, она воспринимает мир не так, как он и Элли. Он еще не понял, каким даром обладает она, но когда-нибудь потом он узнает — это очень важно.

— Я бы чувствовал себя пустым.

— Вот и твоя бабушка тоже. Понимаешь?

— Да, мэм.

— Хорошо. В этом мире много зла, и раз бабушка пока занята другими вещами, вы с Элли можете приходить ко мне, когда вам будет трудно.

— Спасибо.

Миссис Большая Ветвь выпрямилась.

— А теперь пойди покажи этому цыпленку источник и расскажи, как бабушка вас туда окунала, когда вы были такие же, как она. — Миссис Большая Ветвь посмотрела на них и обратилась к миссис Райдер: — Кажется, что у вашей дочки свои счеты с этим миром с того самого дня, как она родилась.

Миссис Райдер пристально на нее посмотрела.

— Она не упадет в источник, мэм, не бойтесь. Да он и глубиной-то всего в фут, — сказал Джейк, почувствовав ее опасения.

— Хорошо, — рассеянно сказала миссис Райдер. Кто-то ударил его по руке: Саманта стояла рядом, сжав губы, словно пытаясь пожаловаться на то, что сделали с ней взрослые. Джейк обхватил ее кулачок и потянул за собой. «Сердится с рождения и сейчас воюет, — подумал он. — Потому и не говорит».

Потрясенный этим внезапным озарением — а вдруг его догадка верна? — он тащил ее за собой, спеша к источнику, — вниз по тропе, мимо гряды высоких тополей. Уцепившись за его руку, Саманта едва поспевала за ним.

Добравшись до тенистой ложбины, на дне которой в небольшой ямке журчала прозрачная вода, он сел в папоротники и дернул Саманту за руку. Она не двинулась. Джейк твердо посмотрел на нее.

— Я знаю, почему ты не говоришь. Ты однажды так решила и теперь просто упрямишься. Ты как старая бутылка с разбухшей пробкой. Надо просто вынуть пробку.

Не дождавшись никакого ответа — ни кивка, ни движения глаз, — он отпустил ее руку и наклонился над гладью воды, изучая их отражения — нахмуренный мальчик с короткими черными волосами и покрасневшая маленькая девочка с распушившимися золотистыми кудряшками вокруг лица. Она была вдвое меньше и вдвое младше его; он не нянька.

— У меня есть вещи поважнее, чем пытаться вразумить ребенка, — сказал он. — Ты наверняка даже не слыхала про налоги. Налоги — это деньги, которые люди должны платить, чтобы шериф не отнял у них их дом. — Он махнул рукой. — А наш дом стоит много налогов. Моя бабушка умела находить хорошие камни, иногда даже маленькие рубины. Вот мы и управлялись с налогами. Она умерла — она ушла, понимаешь? И теперь мы с Элли должны искать эти камни, чтобы платить налоги. Элли умеет это делать еще хуже, чем я, а я не знаю, смогу ли хоть что-нибудь без бабушкиной помощи. Она обещала, что будет говорить с нами, но я ничего не слышу.

Вся горечь последних недель всколыхнулась в нем, и глазам стало горячо. Он попытался сдержать слезы, но одна все же поползла по щеке.

— Бабушка не говорит со мной, и ты тоже. Проклятье!

Ему было стыдно, что она видит его слезы, — плакать перед девчонкой само по себе ужасно, а перед ней, такой маленькой, вдвойне, — он отвернулся и стал вытирать глаза тыльной стороной руки.

Вдруг он почувствовал, что она гладит его волосы. Он бросил на нее колючий взгляд, но она со слезами на глазах обняла его и глубоко вздохнула.

— Джейк, не плачь, — прошептала она, — я буду с тобой говорить.

Ее слова звучали так чисто, будто колокольчик, — не так, как обычно говорят дети. Несколько секунд он не верил своим ушам, но потом понял, что произошло. Он привел Саманту к бабушкиному источнику, и бабушка совершила чудо. Бабушка услышала его и, как сказала миссис Большая Ветвь, нашла способ показать ему это.

* * *

На Хайвью Франни, не закрыв даже дверцы машины, смеясь, помчалась с Самантой на руках прямо по газону.

Александра купила пони, и теперь, посадив Тима верхом, она водила лошадку по кругу. Тим, изо всех сил цепляясь за переднюю луку миниатюрного английского седла, громко плакал. Уильям, мрачнее тучи, стоял неподалеку, засунув руки в карманы.

Александра дернула уздечку, останавливая пони. Тим ухватился за гриву, чтобы не упасть, и продолжал хныкать.

— Где вы были? — спросила Александра.

— Она заговорила! — Счастливая Франни поцеловала Саманту в щеку. Саманта погладила ее по плечу. — Я повезла ее к Рейнкроу. Они пригласили эту знаменитую знахарку из Ковати, и не больше чем через десять минут после того, как она совершила над Самантой обряд исцеления, Саманта заговорила с сыном Сары. Боже мой, Алекс, если бы ты видела! Когда они вернулись от источника, она болтала с ним, словно это самое обычное дело. Я чуть не упала. А когда я взяла ее на руки, она сказала: «Джейк вытащил из меня пробку, мамочка». Мамочка. Она назвала меня мамочка!

Александра побледнела.

— Ты возила мою племянницу к людям, которые мешают меня с грязью! Им ты больше доверяешь?!

— Ах, боже мой, о чем ты говоришь? Все получилось! Ты понимаешь! — Франни была слишком захвачена радостью, чтобы обращать внимание на упреки сестры.

Уильям неуклюже поспешил к Франни и обнял ее, едва улыбнувшись Александре.

— Это фантастика, — сказал он. Лицо у него было тоскливое. — Хотел бы я, чтобы и мне было столь же просто съездить к своей сестре!

— Может быть, Уильям. Все возможно. Я поверила в чудеса.

17
{"b":"86","o":1}