ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вы спокойно могли остаться в Пандоре. Я же брала на себя все расходы. Ты могла быть поближе к Джейку, я бы уговорила Оррина обратиться к властям, отхлопотать побольше привилегий, право на свидания, послабление режима. Ты не подумала об этом?

Сэмми не ответила, поскольку не собиралась посвящать ее в то, как у нее обстоят дела с Джейком. Шарлотта, крутившая в руках салфетку так, словно ее выжимает, вдруг вступила в разговор.

— Джейк все понял, — положив, наконец, салфетку на стол и разглаживая ее руками, непринужденно сказала она. — Он писал Сэмми письма. Каждый день.

Сэмми застыла. Александра скептически посмотрела на нее.

— А как сейчас Джейк?

— Хорошо — насколько это возможно для человека, который десять лет провел взаперти.

— Я скажу тебе, что я думаю. — Александра провела ногтем по краю стола, словно подчеркивая весомость своих слов. — Я думаю, что ты уехала, потому что стыдишься его.

— Нет, — сказала Сэмми, холодно и пристально глядя на нее.

— О, я знаю, насколько ты верный и преданный человек. Ты не могла с ним развестись, ты никогда не согласилась бы признать, что его жестокость и необузданность тебя пугают, что он испортил тебе жизнь и репутацию. Поэтому ты и улетела в Калифорнию, надеясь, что он тебя забудет. — Александра подалась вперед. — Саманта, теперь ты не должна за него цепляться. Он уже свободный человек. Он может сам о себе позаботиться.

Сэмми потребовалась вся ее сила воли, чтобы не встать и не уйти немедленно. «Я хочу мира, — мысленно уговаривала она себя. — Хватит уже дурных чувств, пора положить конец застарелой вражде».

— Я люблю его. И он по-прежнему любит меня. И день, когда мы вернулись домой, был счастливейшим днем нашей жизни.

Одно из этих утверждений — безусловная правда, другое — лишь отчаянная надежда, а третье — абсолютная ложь.

— Я слышала, вскоре после его возвращения тебя видели в городе с синяком под глазом.

— А, это просто ветка попала в глаз.

— В самом деле?

— Это не Джейк, — произнесла Шарлотта, глядя в окно. — Она ведь такая же, как я, — тут она посмотрела прямо в глаза Александре. — Она ни за что не станет иметь дело с таким мужчиной.

Александра поняла откровенный намек на Тима; ее лицо окаменело. Но она продолжала беседу с Сэмми:

— Ты достигла в жизни грандиозного успеха. Я горжусь тобой. Ты выглядишь как женщина, у которой безупречный вкус, удивительный шарм, как женщина, привыкшая к изысканности. А что ты имеешь здесь? Деревянный дом в чаще леса и мужа с криминальным прошлым. Мужа, который десять лет провел в компании убийц и насильников, а это не проходит бесследно. Вероятнее всего, его психике нанесен такой ущерб, что даже ты не сможешь с этим справиться.

Сэмми теряла терпение. Как всегда, Александра выбрала самое больное место. А вдруг это правда, вдруг Джейк никогда не станет прежним? Но она не желала в это поверить и не могла позволить своей тетушке отравлять ее душу медленным ядом своих высказываний.

— Я не буду даже пытаться убедить вас, что вы ошибаетесь. Просто скажу, что вам не удастся изменить моего решения. Если вы на это рассчитываете, то вынуждена вас разочаровать.

— Положа руку на сердце, ты можешь сказать мне, что за все эти десять лет ни разу не посмотрела ни на одного мужчину?

— Почему же, смотрела. Но только смотрела.

— Десять лет! Вся твоя юность прошла без любви, без привязанности, без детей. Разве Джейк это исправит? Как вообще это можно исправить?

— Очень просто. Он вернулся, и этим все сказано.

— Саманта, пойми меня правильно. Я хочу твоего счастья. И я боюсь, что только лишь гордость удерживает тебя при муже, которого, в сущности, больше нет. Я хочу помочь тебе развязаться с этим браком и начать новую жизнь.

Увы! Ничего не изменилось. Сердце Сэмми тоскливо сжалось. С Александрой не может быть никаких компромиссов. Только борьба, только постоянный поединок. И единственное, что можно сделать, — это удерживать хотя бы Джейка подальше от поля битвы.

— Я прекрасно поняла вас. Вас волнует политический имидж Оррина. Племянница, у которой муж — бывший заключенный, не подходит его партии, не так ли?

Глаза Александры наполнились холодной яростью.

— Тебе не удастся разрушить то, что я создала!

И когда Джейк в очередной раз разобьет твою жизнь, собирать ее из кусочков буду опять я. Так же как это было с вашей матерью. Потому что я в этой семье единственная, кто может отличить желаемое от пусть трудного и скучного, но действительного.

— Иными словами, цель оправдывает средства.

— Именно!

Сэмми поднялась, и вслед за ней Шарлотта.

— Отличное получилось воссоединение! — воскликнула Шарлотта. — Давайте повторим его, но теперь уж не раньше чем лет через сто. И в следующий раз захватите Тима. Я покажу ему мой новый замечательный набор поварских ножей.

Сэмми предостерегающе сжала ее руку.

— Что это значит? — спросила Александра с искренним изумлением.

— Ничего, — ответила Сэмми. — Оставьте в покое нас и Джейка. — Ее мозг лихорадочно работал. Надо играть по теткиным правилам. — Счет будем начинать с того момента, когда вы решили выйти замуж за судью Вандервеера, — Сара сразу же раскусила вас. Вы губите всех вокруг себя; вы отняли у ее брата волю, доброе имя, уважение, которое связывало многие поколения Вандервееров и Рейнкроу.

Каждое ее слово взрывалось, как маленькая бомба, уничтожая остатки притворной любезности и взаимной вежливости. Саманте казалось, что ее несет течением прямо к опасному водопаду, где смешивалось все: гордость и ярость, унижение и ненависть, родившаяся от этого унижения. Она понимала, что нужно остановиться, подумать… Но было уже поздно. Годы одиночества и этот месяц на грани отчаяния после возвращения Джейка наконец-то нашли себе выход.

— Вот почему этот старый рубин всегда был так важен для вас — он был вам как медаль на шее. Это ваши притязания на роль в истории, которой вы не заслужили и даже не поняли. Без него вам никак не забыть, что вы происходите из семьи тщеславных фабрикантов, которые использовали вас, чтобы подняться по социальной лестнице.

От наступившего вдруг молчания кровь стыла в жилах. Александра распространяла вокруг себя зловещее спокойствие.

— По какому праву ты судишь меня, Саманта? Твой муж из-за тебя пошел на убийство. Ты его бросила. Я прекрасно осведомлена о твоих делах, дорогая. Он никогда не писал тебе. Он вообще не хотел иметь с тобой дела. Подозреваю, что и сейчас не хочет. Просто тебе недостает мужества в этом признаться. Ты говоришь мне страшные вещи, потому что знаешь, что я права. У тебя ничего нет.

— У меня есть рубин! Он у меня с самого дня моего отъезда. — Глаза Александры сверкнули. Это была яркая вспышка явного, неприкрытого интереса, который она была не в силах скрыть. — Только я знаю, где он, — продолжала Сэмми. — И если вы что-нибудь — хоть самую малость! — сделаете, чтобы вмешаться в нашу жизнь, я уверяю вас, он исчезнет навсегда.

И она вышла. Шарлотта заторопилась за ней. Когда они в молчании подходили к машине, сквозь ветви стройных пихт пробилось солнце.

— Сэмми, — наконец сказала Шарлотта дрожащим голосом, — я тобой просто восхищаюсь.

Саманта прислонилась к машине и закрыла лицо руками. Сама она отнюдь не восхищалась собой. Она хотела сплести спасительную сеть для себя и для Джейка, а вместо этого свила петлю.

* * *

За закрытыми дверьми конференц-зала одной из самых влиятельных газет штата, на длинном столе, уставленном кофейными чашками и банками из-под пива, были разложены фотокопии листков написанного от руки анонимного письма. В воздухе запахло кровью; возбуждение охватило всех, кто понимал это. После долгих дебатов совещавшиеся пришли наконец к совместному решению. Главный редактор кивнула репортеру.

— Мы решили вести это расследование тайно, — сказала она. — Вам следует с максимальной осторожностью проверить каждую деталь, не поднимая никакого шума. Может быть, все это окажется просто сплетнями или откровенной ложью. Или ваш корреспондент очень близок к семье губернатора, или это просто злобный клеветник с чрезвычайно живым воображением. И мы не напечатаем ни слова, пока не будем иметь убедительных доказательств. Репортер тонко улыбнулся.

90
{"b":"86","o":1}