1
2
3
...
17
18
19
...
45

Через минуту дверь открылась и Жаткин галантно пропустил вперед высокую полную женщину в черном платье с ниткой белых, под жемчуг, бус на пышной груди, которые еще больше подчеркивали весь ее строгий облик. На странно узком, холодном ее лице выделялись густо-черные брови, и от этого глаза казались окруженными синевой. Пышные темные волосы были зачесаны назад и собраны в тяжелый пучок, открывая высокий чистый лоб.

Женщина вошла как-то по-хозяйски уверенно и твердо; с достоинством, даже несколько высокомерно, кивнула вставшему – ей навстречу Сергею.

– Присаживайтесь, Галина Александровна, – сказал Сергей как можно любезнее. – И вы тоже, – кивнул он Жаткину.

– Я вас слушаю, – требовательно произнесла Скляревская, опускаясь на стул. – Курить у вас, надеюсь, можно?

Не дожидаясь ответа, она вынула из большой черной сумки и положила перед собой блестящую от целлофана пеструю коробочку с сигаретами и изящную заграничную зажигалку.

– Пожалуйста, пожалуйста, – радушно ответил Сергей, соображая про себя, как лучше начать разговор.

Работа уже давно приучила его быстро разбираться в людях. Профессиональное чутье мгновенно подсказывало ему правильную линию поведения. Но бывали, конечно, и ошибки, более или менее значительные, утвердившие правило: никогда не доверять до конца первым впечатлениям о человеке – они порой обманчивы.

Первое впечатление о Скляревской было неблагоприятным. Под внешней чопорностью и самоуверенным спокойствием Сергей ощутил в ней что-то настораживающее, что-то неискреннее, но это могло быть и результатом полученных ранее, весьма неопределенных сведений и потому требовало проверки.

– Так я вас слушаю, товарищ, – закуривая, холодно произнесла Скляревская.

Сергей не спеша закурил вслед за ней и, откинувшись на спинку кресла и как бы давая понять, что разговор будет вполне доверительным и свободным, сказал:

– Речь, Галина Александровна, пойдет о неприятном случае в вашей гостинице позавчера.

– О кошмарном Случае, – строго поправила его Скляревская и, прижав пальцы к вискам, добавила: – Ах, я вторую ночь не могу уснуть из-за этого. Никакое снотворное не помогает.

При упоминании о снотворном Сергей невольно насторожился.

– Да, я вас понимаю. Но чтобы уж никакое снотворное не помогало… – Он усмехнулся сочувственно. – Вы что принимаете?

– Ах, все подряд, – страдальчески махнула рукой Скляревская. – И невыносимая мигрень весь день. Невыносимая!

Она снова прижала пальцы к вискам.

– Все-таки помогите нам разобраться в этом деле, – мягко произнес Сергей.

– Боже мой, ну конечно! Все, что в моих силах. Спрашивайте, пожалуйста.

– Вы видели эту самую Горлину?

– Видела. Такая молодая, красивая, со вкусом одета. Боже мой, какое несчастье!

Она нервно затянулась сигаретой.

– Вы из своего окошечка ее видели?

– Конечно. Разве я могу выйти? У нас кошмарная работа. Секунды свободной нет.

– Да, да, – сочувственно откликнулся Сергей. – Масса народу, и все ждут, нервничают.

– Ах, если бы вы знали, как тяжело отказывать людям! Но гостиница не резиновая, вы понимаете?

– Конечно.

«Неплохая артистка, – подумал Сергей. – Но и не умна, кажется. Сама же переводит разговор в невыгодное для себя русло. Впрочем, не нарочно ли? Проверим. Она ведь не знает истинную причину смерти».

– А что Горлина делала, когда вы ее заметили?

– Я не помню точно. Но она была очень грустной и озабоченной.

– Может быть, ей уже нездоровилось?

– Знаете, – Скляревская оживилась и сделала энергичный жест рукой, словно останавливая Сергея. – Кажется, вы правы. Да, да, ей, наверное, уже нездоровилось. У бедняжки был очень плохой вид. Я сразу заметила.

«Так, – удовлетворенно констатировал про себя Сергей. – Больше она уже не упомянет, что гостиница не резиновая. Появился новый аргумент, более достоверный. Да, ты, милая, хитришь. И не очень умно».

– Наверное, поэтому вы и решили ее устроить, хотя с номерами было трудно? – как бы восхищаясь ее чуткостью, спросил Сергей.

– Ну конечно! Боже мой, я тоже, в конце концов, женщина. Это же кошмар – оказаться больной в чужом городе, одна… Правда, ее привез какой-то знакомый, но тут же бросил, ушел, вместо того чтобы…

«Вот, вот, теперь уже можно упомянуть и о нем», – подумал Сергей.

– Он сам вас просил о номере?

– В таких случаях меня не надо просить, – гордо возразила Скляревская. – 'Он только подал документы, как я уже все поняла и отдала ей последний свободный номер.

– Вы очень чуткая и наблюдательная женщина, – улыбнулся Сергей.

– Ну что вы! Самая обыкновенная, – снисходительно пожала полными плечами Скляревская, явно, однако, польщенная его комплиментом.

– И он не говорил вам, что она больна?

– Вы слишком много хотите от мужчин. В большинстве случаев они такие невнимательные.

В ее голосе неожиданно прозвучала кокетливая нотка.

– Впрочем, – равнодушно заметил Сергей, – это мы узнаем от него самого. Я еще с ним не беседовал.

Впервые за время разговора в глазах Скляревской мелькнула настороженность, и она, не удержавшись, воскликнула:

– Так вы знаете, кто он такой?

Сергей взглянул на часы.

– Да, он скоро здесь будет. – И, обернувшись к молча сидевшему в стороне Жаткину, попросил: – Поглядите, кстати. Может быть, он уже пришел?

Тот поспешно встал и вышел из кабинета.

– Мне даже видеть его неприятно, – враждебно заметила Скляревская, на секунду теряя свой царственно спокойный вид.

«Ну, еще бы», – усмехнулся про себя Сергей.

– Называется, сослуживец, – с негодованием продолжала между тем Скляревская. – Бросить женщину в таком…

– Сослуживец? – невольно вырвалось у Сергея.

– Да, он так себя назвал. Якобы случайно встретил ее на вокзале. Бессердечный он человек, а не сослуживец!

В этот момент вернулся Жатки ни доложил:

– Гражданин здесь, товарищ подполковник.

– Что ж, Галина Александровна, – сказал Сергей, вставая. – Я больше не смею вас задерживать. Спасибо и извините, что потревожили. Разрешите, я вас провожу?

– Ах, что вы! – кокетливо улыбнулась Скляревская. – Мне неловко вас затруднять…

– Какое же тут затруднение? Надо восстановить в ваших глазах репутацию мужчин, – ответно улыбнулся Сергей, краем глаза перехватив удивленный взгляд Жаткина.

Они вышли в коридор.

Около двери кабинета на длинном диване сидел Семенов, нервно теребя в руках свою пушистую шапку. Лоб и пухлые щеки его блестели от пота. Увидев Сергея, он сделал движение, чтобы подняться. Но тут он заметил Скляревскую и застыл на месте, поспешно отведя глаза, И Сергей отметил это про себя.

– Одну минуту, – сухо сказал он Семенову. – Я сейчас вернусь.

Скляревская прошла вперед, величественно вскинув голову и старательно не глядя в сторону Семенова. Только по плотно сжатым губам и напряженному, устремленному вперед взгляду можно было догадаться, что встреча эта была ей неприятна.

Прощаясь со Скляревской у выхода из управления, Сергей как бы между прочим спросил:

– Кстати, вы узнали того гражданина в коридоре?

– Я?.. Да я его просто не заметила…

«Врешь, милая, – подумал Сергей. – И не очень умело притом. Что ж, тем лучше».

Он стал медленно подниматься по лестнице.

Дойдя до третьего этажа, Сергей увидел в конце коридора одинокую ссутулившуюся фигуру Семенова на диване и, поколебавшись, решительно повернул назад, вниз по лестнице, туда где находились комнаты отдела уголовного розыска.

В накуренном до синевы кабинете Лобанова сотрудники оживленно обсуждали что-то и разом умолкли, повернув голову к двери, когда она без стука распахнулась и вошел Сергей.

– А вот и он сам, – удовлетворенно констатировал Лобанов.

– Ох, и надымили вы, братцы, – покачал головой Сергей. – Аж глаза ест.

Лобанов усмехнулся.

– Это мы сами дымимся. Уточняли план операции.

– Он сидит там у меня, – Сергей кивнул на дверь. – Кто будет у него в доме? Пойдемте знакомиться. А то уже седьмой час.

18
{"b":"862","o":1}