ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Новенький
Око Золтара
Сказания Меекханского пограничья. Память всех слов
НЛП. Техники, меняющие жизнь
Далеко на квадратной Земле
Calendar Girl. Долго и счастливо!
Креативный шторм. Позволь себе создать шедевр. Нестандартный подход для успешного решения любых задач
Профиль без фото
Массажист

– …Ну вот, – не спеша продолжал Федоров, сам, видимо, успокаиваясь от своего неторопливого рассказа. – Устроился, значит, он в Москве, на дочку деньги высылает. Но одного до смерти боится: как бы жена не узнала, где он сейчас. Пусть, говорит, думает, что я здесь, в Борске, живу. Я буду письма свои к ней тебе направлять, а ты их ей пересылай, чтобы штемпель на конверте не московский был. А ей твой адрес дам, ты ее письма мне в Москву шли, до востребования. Не затруднит это тебя? Ну я, конечно, согласился. Я бы, знаете, и не на то согласился. Страх, как я его боялся. Хотя человек он оказался не вредный и за все годы ни разу о моем положении не напомнил. Да и не виделись мы совсем. Я только письма их из конверта в конверт перекладывал. А чего они друг другу писали, я, конечно, не знаю.

– По какому адресу вы письма его ей пересылали? – спросил Сергей, все больше заинтересовываясь рассказом.

– Тетке ее посылал, Власовой Агриппине Ивановне.

С припиской: «Для Марины». Тоже, значит, Марина.

– А она не видела разве, что почерк-то был разный? – снова спросил Сергей. – В письме и на конверте.\

– Почерк был один, – покачал головой Федоров. – Он мне и второй конверт с адресом присылал.

«Вот это конспирация», – подумал Сергей. И, не удержавшись, опять спросил: с

– Выходит, вы и фамилии ее не знали, и адреса? И его адреса тоже не знали?

– Выходит, так. Путаница, конечно. Ну, да мне-то что? Как он просил, так я и делал.

На какой-то миг Сергей вдруг усомнился в его искренности. Неужели Федоров не знал, зачем все это потребовалось? Ведь уж очень странно.

– …Ну, а потом померла у них дочка, – продолжал между тем Федоров. – Писем меньше стало. Я-то подумал, что он совсем ей писать перестанет. Ан нет. Писал все-таки. А недавно получаю я от него письмо для самого себя. Просит он принять к себе одну девчушку. В большую беду она, мол, попала. И на свете у нее никого нет. Пусть, мол, у меня поживет, а там видно будет. А девушка хорошая, писал, тихая, скромная. Очень, мол, ее жалко. Тоже, значит, душевный человек оказался. Вот так Мариночка и приехала…

Федоров тяжело вздохнул и умолк, опустив голову. Потом добавил:

– И теперь такое случилось. Даже не знаю, как моей Галине Захаровне сказать. Так эта девчушка ей в душу вошла…

– Как же зовут того человека?

– Семен Трофимович зовут. А фамилия Прохоров.

– И адреса его, выходит, не знаете? – на всякий случай еще раз уточнил Сергей. – И где работает тоже?

– Ничего не знаю. Да шут с ним, – Федоров махнул рукой, – Вот только бы Мариночку найти.

«Нет, совсем не „шут с ним“, – подумал Сергей. – Надо срочно установить этого Прохорова. Тогда мы, наверное, и на Марину выйдем. То есть теперь уже не на Марину, а тоже шут ее знает на кого».

Кое-как успокоив Федорова, пообещав навести все необходимые справки о пропавшей, Сергей наконец простился со стариком.

Одна мысль сейчас не давала ему покоя. Она возникла в тот момент, когда Федоров назвал имя жены Прохорова. Черт возьми, как она еще вчера не пришла ему в голову, эта мысль? Впрочем, события развивалась так стремительно и неожиданно, что это вполне объяснимо. Ведь до сегодняшнего утра Сергей был уверен, что у Федорова живет Марина Иванова. Именно она! А узнал он об этом только вчера. Когда же было и возникнуть той мысли. Но теперь Сергей был почти уверен в своей догадке. И если это так, то события принимают новый, куда более опасный оборот.

Поэтому не успела за Федоровым закрыться дверь, как Сергей позвонил дежурному и попросил срочно заказать по спецсвязи Москву, потом позвонил Лобанову.

Когда тот вошел в кабинет, то увидел, что Сергей внимательно рассматривает какие-то фотографии, разложенные на столе. Лобанов уже издали узнал их и сам неизвестно почему заволновался.

– Ну, что нового? – торопливо спросил он, подходя к столу.

– Смотри сам, – глухо ответил Сергей, не отрывая глаз от фотографий.

Да, сомнений не было. Догадка Сергея подтвердилась. Фотография разыскиваемой Марины Ивановой из Волгограда полностью совпала с фотографией убитой в гостинице женщины. На друзей смотрело одно и то же лицо. На одной фотографии – живое, чуть смущенное, задумчивое с какой-то затаенной улыбкой, такое хорошее, открытое лицо. На другой – слепое, запрокинутое назад, искаженное болью.

А документы этой женщины… Они оказались у той, которую прислал к Федорову неведомый пока Прохоров.

Сергей торопливо передал Лобанову рассказ Федорова.

– Но как могли документы Ивановой попасть к этой девушке? – спросил Лобанов. – Через Прохорова? А как они могли попасть к нему?

– Она его жена, вот что, – убежденно сказал Сергей. – Он убил жену. Бывшую.

– Возможно, что так, – согласился Лобанов.

– И подложил ей чужие документы, стервец.

– Идея! – вдруг воскликнул Лобанов. – Гениальная идея!

– Ну, ну…

– Что дашь? Почетную грамоту дашь?

– Ну тебя к черту! Персональную пенсию я тебе дам. Говори скорее.

– Ах, так? Да ты знаешь, кого лишишься? – И уже другим, торжествующим тоном Лобанов объявил: – Так зот слушай, пока я еще тут. У той девушки оказались документы Ивановой, а у Ивановой оказались документы Нины Горлиной. Улавливаешь?

Сергей изумленно посмотрел на друга:

– Выходит…

– Именно!

– Это надо проверить. Где ориентировка по розыску Горлиной? Там должна быть ее фотография.

– Сейчас попросим принести, – сказал Лобанов, берясь за телефон. – Хотя что-то я этой фотографии не помню.

Он дал короткое указание Жаткину и не успел повесить трубку, как телефон зазвонил снова. Дежурный доложил Сергею:

– Товарищ подполковник, Москва на спецсвязи.

– Иду.

Сергей поднялся из-за стола.

– Зачем тебе Москва? – поинтересовался Лобанов.

– Пусть срочно установят Прохорова.

– И задержат.

– Это уж на их усмотрение. Может быть, стоит за ним сначала посмотреть.

– Как бы не упустили. Хитер, видно.

– Маленькие они, что ли МУР же займется.

И оба невольно усмехнулись при мысли, что их родной МУР может кого-то упустить.

Сергей вернулся не скоро. В кабинете у себя он застал и Жаткина. Перегнувшись через стол, Володя вместе с Лобановым рассматривали фотографии. Увидев входящего Сергея, Лобанов спросил:

– Ты чего так долго?

– Заодно позвонил в Волгоград. Попросил срочно собрать сведения об Ивановой, о ее бывшем муже, о тетке. Первые данные дадут уже вечером. И из Москвы тоже. Тебе привет от Гаранина и из Волгограда, от Проворова.

– Так. Заработала машина, – довольно потер руки Лобанов.

– А мы одной вашей знакомой любуемся, – засмеялся Жаткин.

– Именно, одной, – с ударением подтвердил Лобанов. – Можешь тоже полюбоваться. – И он придвинул к Сергею лежавшие на столе фотографии. – Я не ошибся. К ориентировке фотографию не приложили. На следующий день пришла. Но гениальное мое открытие, как и следовало ждать, подтвердилось.

Сергей посмотрел на фотографии.

– Выходит…

– Выходит, – перебил его Лобанов, – что девушка, жившая у Федорова, и сбежавшая из Москвы кассирша одно и то же лицо. И еще, что паспорта ее и Ивановой обменены.

Сергей кивнул и задумчиво добавил:

– И все это сделал Прохоров…

– Ты так уверен? – странным тоном неожиданно спросил Лобанов. – Я сейчас вдруг вспомнил одно громкое дело. Судили убийцу. И вот на суде он попытался уйти от ответственности. Причем таким способом. Он заявил, что убийца не он, а другой человек. И придумал некоего Вадика, с которым он якобы случайно познакомился. Его спрашивают: «А как же у вас оказались вещи убитого?» – «Мне их дал Вадик», – отвечает. «А орудие убийства?» – «Мне, – говорит, – его тоже Вадик отдал». – «А почему в доме, где жил убитый, видели вас, а не Вадика?» – «Он меня сначала на разведку послал». – «Почему на месте убийства остались следы только ваших ботинок?» – «Вадик велел поменяться с ним обувью», – отвечает.

– Наивно, – усмехнулся Сергей.

28
{"b":"862","o":1}