1
2
3
...
42
43
44
45

– Кто там?..

– Откройте, Нина, – громко сказал Сергей. – Это мы.

– Ой!.. Но… но у меня нет ключа…

Урманский ошеломленно прошептал:

– Какая Нина?

– Молчите, – строго оборвал его стоявший сзади Лобанов.

– Нет ключа? – переспросил Сергей. – А от задней двери, на кухне?

– Ах да!.. Там, кажется, есть…

За дверью послышались удаляющиеся шаги.

– Пошли к той двери, – скомандовал Сергей. – А ты, – он посмотрел на Лобанова, – ты бы остался пока. Я сейчас Володю пришлю.

Лобанов молча кивнул в ответ.

Сергей и Урманский, соскочив с крыльца, чуть не бегом обогнули дом. Там они увидели Жаткина, который настороженно прислушивался к чему-то, сунув правую руку в карман пальто. Увидев Сергея, он предостерегающе махнул ему и указал на дверь. В этот момент она медленно приоткрылась, и Жаткин, отпрянув в сторону, выхватил из кармана пистолет.

На пороге появилась худенькая девичья фигурка, закутанная в широкий темный платок.

Урманский рванулся вперед, но Сергей остановил его за рукав и строго, не терпящим возражений тоном, сказал:

– Вы останетесь здесь. Зайду я один.

В большой запущенной комнате окна были плотно завешены. Неярко горела лампа под широким матерчатым абажуром, свешивавшимся с потолка на длинном шнуре. По углам темнота сгущалась. На пустом, без скатерти, столе, в бледно-желтом круге света, лежала раскрытая книга.

Нина, зябко кутаясь в платок, приблизилась к столу и с испугом посмотрела на Сергея. Тот подчеркнуто деловито сказал:

– Садитесь, Нина. Я вам должен кое-что сказать.

Она безмолвно опустилась на краешек стула. Тут только Сергей заметил, как осунулось ее лицо и темные круги легли под глазами.

– Так вот, – продолжал Сергей, тоже подсаживаясь к столу и машинально закуривая. – У вас на работе из кассы пропало одиннадцать тысяч двести рублей…

Нина, вскрикнув, прижала руку ко рту.

– Да, да, я знаю, – кивнул Сергей, изо всех сил стараясь говорить спокойно. – Вы их не брали. Но сколько вы взяли? И зачем?

Девушка не отвечала. Оцепенев, она с ужасом смотрела на Сергея, прижимая ладонь ко рту, словно не давая вырваться душившему ее крику.

– Зачем, Нина? – повторил Сергей. – Зачем они вам понадобились?

– Одиннадцать тысяч…: – со стоном произнесла наконец девушка. – Значит… Но я… но у меня… не хватало…

– Сколько? – быстро спросил Сергей.

– Двести сорок… я вам все расскажу… – лихорадочно произнесла она. – Я все расскажу… Сначала он взял сто… И велел мне положить расписку… Обещал вернуть через два дня. Сказал, что надо послать дочке, что она заболела… И плакал… А потом взял еще сто… А мне велел взять сорок, чтобы я купила пальто… потому что стало очень холодно… И сказал, что я верну из получки… И… и я взяла… и опять положила расписку… на сто сорок… а потом… сказал, что завтра ревизия… и что не может вернуть… а я… мне за это тюрьма… и что надо скрыться… что он мне поможет… и дал чужой паспорт…

– А когда вы скрылись, – закончил Сергей, – он украл из кассы все деньги. И конечно; подозрение пало на вас. Как он и рассчитывал. И между прочим, не было никакой ревизии.

Его переполняла лютая и бессильная ненависть к человеку, который все это сделал, именно бессильная, потому что он не мог уже защитить эту девушку от всех страданий, которые тот ей причинил, от всего того ужаса и тех мук, которые она перенесла за эти длинные, бесконечные дни и ночи после бегства из Москвы. Эта кипевшая в нем ненависть мешала говорить, думать, мешала дышать. Он не помнил, когда еще ощущал что-либо подобное.

– Как вы могли ему поверить?.. Вас там столько людей любит, Нина. Я же знаю… – И, сделав над собой усилие, проговорил уже твердо, с угрозой: – Он ответит за это. Кто он такой?

– Он… он мой начальник.

– Я понимаю. Как его зовут? – торопливо перебил ее Сергей.

«Прохоров, Прохоров…» – стучало у него в висках. Да, сейчас Нина должна была назвать эту фамилию. Ведь Прохоров бухгалтер. Странно только, почему ребята из МУРа не натолкнулись на него…

Но Нина назвала совсем другую фамилию,

В первый момент Сергей от изумления чуть не вскрикнул. Он еле успел взять себя в руки. И.в ту же минуту он все понял. И снова изумился коварной хитрости этого человека. Но теперь изумление уже не помешало ему. Сергей быстро и напористо спросил:

– Где он сейчас?

– Я не знаю… Он велел мне ждать… Он обещал прийти за мной… – еле шевеля пересохшими губами, прошептала Нина.

– А где этот… Звонков?

– Он на работе.

– Его там нет… Они сбежали. Они бросили, вас и сбежали. Что-то их, видимо, спугнуло… А впрочем… Нет, тут другое…

Сергей задумался, потом провел рукой по лбу, словно прогоняя что-то мешавшее ему, и наконец сказал:

– Вот что. Вам тут оставаться не нужно. – И, заметив мелькнувший в ее глазах испуг, поспешно добавил. – Никто вас не собирается арестовывать и сажать в тюрьму. Никто. Ну что вы, в самом деле! – он даже заставил себя улыбнуться. – Если хотите, вернитесь к Федоровым. Хотите, возвращайтесь в Москву.

– Нет!..

– Ну и отлично. Вернитесь к Степану Григорьевичу и Галине Захаровне. Они вас очень любят. И не надо им ничего говорить. Хотели уехать, а теперь раздумали. Вот и все. И они ни о чем вас не будут спрашивать. Я им так посоветую. А потом, когда все кончится, вы им сами расскажете…

Он говорил, говорил, стараясь не только словами, но и голосом, бодрым, уверенным тоном заставить Нину успокоиться, поверить ему.

Нет, сейчас нельзя ее допрашивать даже в качестве свидетеля, нельзя заставить ее вспоминать все подробности того, что с ней произошло. Сейчас ее нервы не выдержат этого. Кроме того, Сергей все самое важное уже знает. А главное – он тут, этот человек, и тут, в этом городе, его надо ловить. Нина здесь ничем не может помочь. А вот потом она все расскажет и поможет его изобличить. Но это потом. А пока…

– Значит, Нина, решили? Вы поживете пока у них. И еще… – Сергей улыбнулся. – Георгий тоже ничего не знает и знать пока не должен. Ну, разве только надо ему сказать, что вы не Марина, а Нина. А может быть, и этого пока не надо? Скажем, что я ошибся.

Он обрадовался, что может отвлечь ее и заставить думать о чем-то другом, уже второстепенном.

– Нет, пусть он меня зовет Ниной, – почти умоляюще произнесла девушка.

– Ну и отлично. Тогда вытрите слезы и пойдемте. И знаете что? Улыбнитесь. Ведь все самое страшное кончилось. Вы мне верите?

И Нина, кивнув головой, улыбнулась ему сквозь слезы.

…В доме Звонкова оставили засаду. Было усилено наблюдение за Банкиной, предупрежден Федоров. Оперативная группа во главе с Храмовым направилась в аэропорт.

Сергей срочно вызвал Москву. Гаранин был немало удивлен его вопросом,

– Ты что? – возмущенно ответил он. – Наших ребят не знаешь? Конечно, никто этого сказать не мог.

– Я так и думал, – ответил Сергей. – Но перестраховаться никогда не мешает. Будь здоров. И жду фотографию.

Потом Сергей позвонил уже по городскому телефону.

– Да, – ответили ему. – Вещи тут… Кажется, завтра утром…

И еще по одному адресу немедленно выехала оперативная группа.

Тем временем у Сергея состоялся срочный разговор с Волгоградом.

Подполковник Проворов заверил его:

– Будь спокоен. До вечера получишь. А вообще, скоро в Москве буду, увидимся. Я по тебе, чертяка, соскучился.

Еще через час из Москвы по фототелеграфу была получена требуемая фотография. Ее тут же размножили. К вечеру ее получили сотни работников милиции города. Никто из них уже не ушел отдыхать. Еще бы! В городе скрывается опасный преступник!

Участковые уполномоченные пошли по своим участкам. Вокзал, аэропорт, автостанция, рестораны, кафе, гостиницы были взяты под наблюдение. Фотографию увидели водители автобусов, троллейбусов, такси…

Город насторожился.

В это время из Волгограда была получена еще одна фотография.

Лобанов пришел в научно-технический отдел и выложил перед экспертом три фотографии.

43
{"b":"862","o":1}