ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Одну минуту, — Сергей остановил его руку. — Я вас попрошу, — обратился он к эксперту, — сравните этот почерк с письмом к Семенову. Прямо сейчас. Это не трудно?

— Попробую, — уклончиво ответил эксперт.

Это действительно оказалось нетрудно. Одного взгляда было достаточно, чтобы эксперт сказал:

— Разные. Совсем разные. Вам это надо оформить в виде официального заключения?

— Нет, нет. Не надо, — махнул рукой Сергей и весело посмотрел на Жаткина. — Понятно, Володя?

Тот недоуменно пожал плечами.

— Признаться, не очень.

— Ну так вот. К вечеру мне нужен образец почерка Звонкова. Теперь ясно?

— Вы полагаете…

— Не полагаю, а предполагаю. — И, обращаясь к Лобанову, нетерпеливо сказал: — А ты мне телефончик нашего друга дай.

…Урманский примчался немедленно, как только Сергей отыскал его по бесчисленным редакционным телефонам.

Еще на пороге он нетерпеливо спросил:

— Нашли?…

— Найдем, — ответил Сергей и сам удивился твердости, которая вдруг прозвучала в его голосе.

Урманский тяжело опустился на стул, стащил с головы шапку и небрежно вытер вспотевший лоб. Потом настороженно посмотрел на Сергея:

— Зачем же вы меня вызвали?

— А вот зачем… Надо кое-что еще раз вспомнить, — с нарочитой неторопливостью произнес Сергей. — Только на этот раз спокойно вспомнить, не торопясь и не откашливаясь, — улыбнулся он.

— Ну что ж, — вздохнул Урманский. — Давайте, если надо.

Он был так подавлен, что даже не откликнулся на шутку:

— Тогда закуривайте, сосредоточьтесь и перескажите мне снова, на этот раз слово в слово, весь разговор с… Мариной.

Сергей чуть было не назвал девушку ее настоящим именем, а сейчас этого делать было нельзя, сейчас ничем нельзя было отвлечь Урманского, даже мелочью какой-нибудь. А уж если он узнает, что Нина назвалась чужим именем…

Георгий между тем расстегнул пальто, удобнее уселся в кресле и, закурив, некоторое время молча и сосредоточенно следил, как тает в воздухе трепетное облачко дыма.

— Значит, так… — наконец произнес он. — Я сказал: «Слушаю». Она спросила: «Это Георгий?» Я закричал! «Да, да. Это я!» Вы понимаете, я сразу узнал ее голос. Да я бы ее голос…

— Понимаю. Дальше.

— Дальше… Я ее спросил: «Где вы?» Она мне ответила… Нет, она мне сказала: «Я получила вашу записку». А я ее снова спросил: «Где вы? Откуда звоните?» Вот тогда она мне и ответила: «Не знаю». Тихо так, еле слышно…

Урманский нервно затянулся сигаретой и на минуту умолк, забарабанив пальцами по краю стола. Сергей ждал.

— Ну вот, — снова заговорил Урманский. — Тогда я спросил: «То есть как не знаете?» Я просто опешил от ее слов. Я… я не знал, что подумать! — Голос его вдруг сорвался, и он нервно откашлялся. — Не могу я это вспоминать спокойно! Не могу! Что-то случилось с ней! Вы понимаете?…

Сергей досадливо покачал головой.

— Спокойно же, Георгий. Так дело не пойдет. Вы мне мешаете, а не помогаете. Я же думаю. Я же каждое ее слово с десятками других фактов пробую увязать. А вы мне мешаете. Мне сейчас наплевать на ваши переживания и предположения. Вы понимаете? Мне нужно знать каждое ее слово! Каждое! Вот и все.

— Да, да. Извините, — виновато пробормотал Урманский.

— Ну так продолжайте. Вы сказали: «То есть как не знаете?» Что она вам ответила? Спокойно вспомните, что она вам ответила.

— Она ответила: «Я в одном доме. Но адреса не знаю». Это точные ее слова. Тогда я спросил: «Вы можете приехать к Степану Григорьевичу?» Вы понимаете? Я хотел…

— Понимаю. Дальше.

— Она… она сказала: «Не могу». И испугалась. Очень испугалась. Услышала, что кто-то идет. Так и сказала: «Идут!» И бросила трубку… Ах нет. Она еще сказала: «Я прошу вас меня не искать». Это уж, знаете…

— Так и бросила? Даже не простилась?

— Нет, сказала: «Прощайте, Георгий. Больше нельзя говорить».

— Это сразу после «прошу не искать»?

— Да… Ах нет. — Урманский виновато улыбнулся. — Я все-таки здорово волнуюсь.

— Ну, ну. Я тоже волнуюсь, — кивнул головой Сергей. — Что вы сейчас вспомнили?

— Я ей задал тот дурацкий вопрос…

— После каких слов?

— После «я вам хотела сказать, чтобы вы меня не искали».

— Она, значит, так сказала?

— Да, да, это точно.

— Ну хорошо. А теперь повторите, какой вы задали вопрос?

— Я спросил, что она видит сейчас в окно…

Сергей с интересом посмотрел на Урманского:

— Почему вы это спросили?

Тот недоуменно пожал плечами.

— Сам не знаю.

— И что же она ответила?

— Что видит какой-то домик… Ах да! Маленький зеленый домик. И за ним церковь…

Сергей еле справился с охватившим его волнением и с запинкой, чуть хрипло спросил:

— Это вы… точно помните?

— Ну конечно!

— Так. А потом?

— Потом сказала: «Прощайте. Больше нельзя говорить». И бросила трубку.

«Если бы она услышала, что кто-то входит в квартиру, — подумал Сергей, — то сразу бросила бы трубку. Сказала: „Ой, идут“ — и бросила. А тут… Значит, не услышала… Значит, увидела… Увидела из окна… Из окна…»

Он вдруг схватился за телефон и поспешно набрал номер.

— Лобанов?… Это я! Быстро давай машину! Сейчас едем! Ты, я… Жаткин здесь?… И он тоже! И Урманский. Он сейчас у меня. Быстро! По дороге все объясню!

…Как только машина сорвалась с места, Сергей сказал шоферу:

— Включайте сирену.

Лобанов и Жаткин переглянулись.

Машина помчалась по улицам города, сипло ревя на перекрестках, заставляя шарахаться идущие впереди машины, визжа тормозами на крутых, обледенелых поворотах, где ее заносило в сторону, и пассажиры валились друг на друга, чертыхаясь сквозь зубы, привычные к этим бешеным скоростям и охваченные, только одним желанием: скорее! Еще скорее!

Когда влетели наконец на пустынную, тихую, заваленную сугробами Орловскую улицу, посередине которой извивались две глубокие и неровные колеи, Жаткин торопливо проговорил, указывая на один из домиков за низкой дощатой оградой:

— Вон тот…

Машина, надсадно ревя и поминутно ныряя в глубокие выбоины, тяжело подползла к дому.

Сергей, Лобанов, Жаткин и Урманский, проваливаясь чуть не по колено в глубокий снег, пробрались к узкой тропинке у забора.

Опередив всех, Жаткин толкнул незапертую калитку, и все четверо быстро направились к домику, стоявшему в глубине двора.

— Володя, обойдите кругом, — распорядился Сергей. — Там ведь еще один выход.

Жаткин, скользя, побежал вперед и скрылся за углом дома. Остальные поднялись на крыльцо, и Сергей нажал белую пуговку звонка в черном эбонитовом кружке. Потом с усмешкой посмотрел на Урманского. Тот растерянно топтался на маленьком крыльце, не зная, куда деть руки: то засовывая их в карманы пальто, то сцепляя за спиной.

В доме словно все вымерло. Сергей позвонил еще раз, потом с силой постучал.

Наконец за дверью послышались легкие шаги и испуганный женский голос спросил:

— Кто там?…

— Откройте, Нина, — громко сказал Сергей. — Это мы.

— Ой!.. Но… но у меня нет ключа…

Урманский ошеломленно прошептал:

— Какая Нина?

— Молчите, — строго оборвал его стоявший сзади Лобанов.

— Нет ключа? — переспросил Сергей. — А от задней двери, на кухне?

— Ах да!.. Там, кажется, есть…

За дверью послышались удаляющиеся шаги.

— Пошли к той двери, — скомандовал Сергей. — А ты, — он посмотрел на Лобанова, — ты бы остался пока. Я сейчас Володю пришлю.

Лобанов молча кивнул в ответ.

Сергей и Урманский, соскочив с крыльца, чуть не бегом обогнули дом. Там они увидели Жаткина, который настороженно прислушивался к чему-то, сунув правую руку в карман пальто. Увидев Сергея, он предостерегающе махнул ему и указал на дверь. В этот момент она медленно приоткрылась, и Жаткин, отпрянув в сторону, выхватил из кармана пистолет.

На пороге появилась худенькая девичья фигурка, закутанная в широкий темный платок.

Урманский рванулся вперед, но Сергей остановил его за рукав и строго, не терпящим возражений тоном, сказал:

42
{"b":"863","o":1}