ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой путь к мечте. Автобиография великого модельера
После тебя
Рубикон
Голодный мозг. Как перехитрить инстинкты, которые заставляют нас переедать
Меган. Принцесса из Голливуда
Черная полоса везения
Француженка по соседству
Почти касаясь
Незнакомка, или Не читайте древний фолиант
A
A

— Крутимся. Чего ж делать. Ты, кстати, Гусева-то хорошо знал?

— Да не очень. Вон дружок его стоит, Володька Туляков. Этот уж знал так знал. Не одну, бутылку выпили.

Водитель указал на стоявшего невдалеке бледного рыжеватого паренька в клетчатой ковбойке с закатанными рукавами. Туляков нехотя разговаривал с двумя парнями, рассеянно поглядывая по сторонам.

— Володь! — окликнул его собеседник Валькова и, когда тот поднял голову, поманил пальцем: — А ну, подойди.

Туляков что-то сказал парням и не спеша, вразвалочку, сунув руки в карманы мятых брюк, направился к Валькову. Рыжеватые волосы его были аккуратно расчесаны на пробор, белых, покрытых рыжим пушком и веснушками рук еще не коснулся загар. На одной из них, пониже локтя, был виден синий, не очень искусно вытатуированный якорь в кривых линиях волн. На другой руке была изображена полногрудая русалка, окруженная сетью.

Когда Туляков подошел, Вальков добродушно сказал, улыбаясь одними морщинками вокруг глаз:

— Давай, друг, познакомимся. Вальков Алексей Макарович.

— Слыхал, — ответил Туляков и в свою очередь представился, пожимая протянутую руку:

— Володька.

Пожатие его было вялым, рука мокрой от пота.

Вальков кивнул знакомому водителю и отошел с Тучковым к дальней пустой скамье. Присев, закурили, и Вальков спросил:

— Давно здесь причалил?

— Третий год, — как-то бесшабашно ответил Туляков.

— А до этого во флоте службу нес, рыбачил?

— Ага. На Дальнем. База — Владик, а сам по кругу — Камчатка, Находка, Шикотан, — тем же тоном пояснил Туляков, сплевывая себе под ноги.

— Надоело?

— Кому что снится. Рубль там, конечно, длинный. Но качает. Опять же климат оказался неподходящим.

— А этот климат как, принимаешь?

— Тоже, скажу, не мед. Ташкент нравится. Ходовой город, гудящий. Я такой люблю. И о зиме думать не надо. Потом народ у нас — поискать.

— С Гусевым дружил, говорят?

— Кореш мой был. — Туляков поднял голову и пристально посмотрел на Валькова, глаза его вдруг стали злыми и недоверчивыми. Найдете гадов?

— Надо найти. Ты, кстати, не слыхал, кто-нибудь из ребят его в тот день на линии не встречал?

— Зачем кто-нибудь? Я встречал. Один раз даже покурить удалось.

— Это где же и когда?

— Да у рынка. Часов так в двенадцать.

— Говорили о чем-нибудь?

— Не молчали.

Туляков сидел согнувшись, опираясь локтями о колени, и хмуро смотрел себе под ноги, дымя сигаретой.

— Ну и что Гусев тебе говорил?

— Известно что. Все о… — Туляков неожиданно умолк и, подняв голову, снова пристально посмотрел на Валькова: — Только, это между нами, идет?

— Секреты хранить умеем, — серьезно ответил Вальков.

— Ладно. Теперь уж ладно, — вздохнул Туляков. — С покойника не спросишь. Одним словом, он к Галке решил вернуться, к жене…

— Почему же так?

— А! — Туляков зло махнул рукой и снова опустил голову, так что Валькову видна была только его рыжая макушка и ровная ниточка пробора.

— Что «а»? — спросил он.

— Дешевкой оказалась его краля, — глухо ответил Туляков. — Вот что. В другого втюрилась.

— Кто же она такая, знаешь?

— Нужно мне. У меня у самого таких навалом.

— Ну, хоть как зовут?

— Динка.

— Видел ее?

— Не. — Туляков с усмешкой поглядел снизу вверх на Валькова. — Только она к этому делу не причастна. Это точно.

Вальков стал расспрашивать его о других приятелях Гусева, но среди них не оказалось никого, кто мог бы иметь хоть самое отдаленное отношение к разыгравшейся трагедии. Всех их Туляков знал, по его словам, «как облупленных», все это были ребята из их шоферской братии, разбитные, нахальные, любившие выпить, иной раз пустить в ход кулаки, при случае подцепить чаевые или некрупно надуть кого-то, — словом, знакомый Валькову тип людей, все время идущих где-то рядом с мелкими преступлениями или проступками. Но ни один из них, конечно, не мог пойти на убийство приятеля, да и не было у них причин к тому. В этом Туляков, или «рыжий Володька», как его звали в своем кругу, был убежден. И Вальков согласился с ним.

Но не ведомая никому из них Дина, в которую влюбился Гусев и которую не познакомил ни с одним из приятелей, указывала и на другой круг знакомых, которые были у Гусева. И пути к ним Вальков пока не видел.

— Чудную, конечно, он мне вещь брякнул, — задумчиво произнес вдруг Туляков. — Это я только сейчас, между прочим, допер.

Вальков насторожился.

— Я, говорит, — продолжал тем же тоном Туляков, — завяжу это дело, все завяжу. Так я сегодня и объявил. Чуете? «Все завяжу». А что, спрашивается, «все»? Ну, с девкой ясно. А что еще?

Он испытующе посмотрел на Валькова.

— М-да, — покачал головой тот. — Действительно. Что еще завязал?

А про себя добавил: «И кому объявил об этом?» Такое могло кончиться и убийством, если Гусев был замешан в серьезном преступлении. Но «все» могло относиться и к решению порвать с этой Диной, и ей же он мог «объявить» об этом. После чего никаких трагических последствий, произойти, очевидно, не могло. И тогда убийство — случайность. Последним пассажиром оказался бандит, уголовник. Решил ограбить шофера. А найдя наркотик, плюнул на двадцать рублей, лишь бы сбить со следа. Но откуда у Гусева мог оказаться наркотик?

Вопросы обступали Валькова со всех сторон, неразрешимые пока вопросы, сейчас только уводящие в сторону. А между тем этот Володька не все еще рассказал, кое-что он пропустил.

— Ты забыл рассказать, где еще видел в тот день Гусева, — напомнил Вальков.

— Еще? Было и еще. Часа за два до встречи у рынка я его в аэропорту видел. Он как раз какую-то женщину с пацаном сажал.

— Поговорить не пришлось?

— Не. Он сразу отъехал.

— А еще кто из ваших там в это время стоял?

— Из наших? — задумчиво переспросил Туляков. — Да мало ли. Кажись, Генка Волков стоял. Ага, он. Сразу следом за долькой уехал. Я еще подумал, здорово у него заднее левое виляет. Вот-вот отвалится. Чуть за ним не погнал.

Вальков легко запомнил новую фамилию, как, впрочем, и все, что рассказывал Туляков. Он давно уже отвык хвататься за карандаш, когда ему называли какие-то имена, сколько бы их ни было, или вообще сообщали что-то важное. Профессиональная память надолго отпечатывала все это у него в мозгу.

Простившись с Туляковым, он отыскал еще двух или трех водителей, работавших в день убийства Гусева. Но ничего интересного сообщить они ему не смогли. Волкова же в парке не оказалось: он был на линии.

Уже начало темнеть, когда Вальков зашел в диспетчерскую. Жара спала, стало легче дышать.

Вальков дружески кивнул полной женщине-диспетчеру и уселся в сторонке, дожидаясь, когда та освободится.

Наконец, воспользовавшись минутой, когда у окошечка никого не оказалось, он подошел и негромко попросил:

— Мария Тимофеевна, покажите мне последнюю цепочку Гусева. Сняли вы ее, наверное.

— А как же, — ответила та. — Должны были снять. Сейчас погляжу. — Она тяжело повернулась к стоявшему сбоку от нее на табуретке ящику и пояснила: — Машина-то не на линии. Значит, путевой лист должен быть здесь.

Цепочка, то есть все показания счетчика на машине Гусева, оказалась снятой. И Вальков приступил к ее изучению.

Для начала его интересовало лишь одно показание — холостой пробег машины. И тут обнаружилось в высшей степени любопытное обстоятельство: холостой пробег был равен нулю! Это могло означать только одно — Гусев в тот день или стоял, или возил пассажиров, никакой ездки по собственным делам он не совершил. Как же он сумел «объявить» о своем решении? Может быть, он случайно встретил Дину или кого-то еще на улице? Или тоже случайно оказался недалеко от ее дома?

Здесь цепочка тоже могла кое-что прояснить. Гусев виделся с Туляковым возле рынка часов в двенадцать дня. К этому времени он уже «объявил» кому-то свое решение. И за это же время он сделал не меньше десяти — двенадцати посадок. Об этом свидетельствовало общее количество посадок до момента убийства и пройденный за это время километраж в расчете на среднюю скорость движения по городу. За город Гусев в течение дня не выезжал, иначе он должен был взять разрешение у диспетчера. Да и количество посадок указывало на то, что ездки в среднем были небольшие. Эти же показания говорили еще об одном важном обстоятельстве: Гусев нигде долго не стоял, средняя продолжительность стоянок не превышала семи-восьми минут, а если учесть, что около рынка он, по свидетельству того же Тулякова, простоял минут пятнадцать, то и того меньше.

58
{"b":"863","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Текст
Morbus Dei. Зарождение
Лес тысячи фонариков
Призрачное эхо
Нелюдь. Великая Степь
Стань эффективным руководителем за 7 дней
Очарованная луной
Мой знакомый гений. Беседы с культовыми личностями нашего времени
Охотники за костями. Том 2