ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Человек… — усмехнулся Вальков. — Это, милый мой, не человек, а, как бы тебе сказать?… Словом, мать родную продаст, друга, кого хочешь. И наговорит на них такого, чего свет не видывал. Вернее, чего ты хочешь, то он и наговорит.

— Опасная порода, — заметил Сергей.

— Куда там. Опаснее не придумаешь. И главное, носом чует, чего тебе надо. Вот ведь что. Чуприна он сразу в убийцы записал.

— И все-таки с ним придется потолковать, — вздохнул Сергей. — Выбора у нас нет и времени тоже. При этом запутать, чтобы ничего не учуял, и все, что можно, узнать. Не мне тебя учить.

— Это понятно, — кивнул Вальков и посмотрел на часы. — Теперь уж только завтра.

— Да, конечно, — согласился Сергей. — Но завтра обязательно. Прямо с утра. Поэтому сейчас надо все подготовить.

— И еще, — продолжал Сергей. — Пусть ГАИ проверит по своим учетам. Красный «Москвич» четыреста восьмой. Это тоже путь к Юсуфу.

— Не простой. Ведь тысячи машин. И каждого владельца такого «Москвича» надо еще проверить. А этот Юсуф, может быть, вообще не живет в Ташкенте.

— И все-таки по этой линии надо тоже идти. Сам понимаешь.

— Пойдем, конечно. Но Рожков может нам дать Юсуфа быстрее.

Да, с Вальковым все было по-другому. Его не надо было учить и призывать к осмотрительности. Его надо было поторапливать.

Но прежде чем встретиться с Рожковым, прежде чем провести новый, может быть решающий его допрос, надо было осуществить еще одно мероприятие, попробовать раздобыть еще одну улику.

Важная эта улика таилась в гашише, который был конфискован в Борске и который привезли туда Трофимов и Рожков.

Сергей долго еще размышлял, чертя какие-то кружки и квадратики на бумаге, потом снял трубку, нашел нужный номер в длинном списке под стеклом и позвонил.

Ему ответил женский голос.

— Добрый вечер. Говорит Коршунов, — сказал Сергей. — Это Зара Халиковна? Мы с вами вчера уже познакомились. Вы успели что-нибудь сделать?… Успели? Вот спасибо! Ну и как?… Совпало? Значит, одна партия?… Отлично. Огромное вам спасибо: Можно получить письменное заключение?… Не надо. Я сам сейчас зайду.

Сергей неторопливо убрал со стола бумаги и вышел из кабинета.

«Ну что ж, — думал он, шагая по длин нежу коридору. — Кажется, завтра мы все закончим. И в понедельник мы с тобой поговорим, Рожков. Как следует поговорим. Деться тебе будет некуда».

Но в то же время Сергей прекрасно понимал, что деться Рожкову будет куда. И на том пути, который мог избрать Рожков, Сергея ждала только половина победы, причем наименее важная. А половина победы для Сергея равносильна поражению, временному, конечно, но поражению.

Мысль о Рожкове не покидала Сергея и на следующий день, когда он готовился к допросу.

Да, конечно, думал Сергей, Рожков человек опасный, очень опасный, он способен отравить жизнь многим людям, даже отнять ее у кого-то. На совести именно таких, как Рожков, искалеченные судьбы совсем молодых, неопытных ребят вроде Чуприна или Трофимова. Только Трофимов — это начало такой судьбы, а Чуприн — ее конец. И бороться с такими, как Рожков, дело необходимое. А для этого надо обшарить все темные углы, все выгребные ямы. Что и говорить, грязная работа, конечно, и небезопасная, кстати. А погибнуть от бандитского ножа совсем не то, что на фронте или испытывая новый самолет, покоряя горную вершину, прививая себе вирус неведомой болезни. Но разве дело в том, где драться и от чего погибнуть? Главное все-таки, за что драться и погибать.

Сергей неожиданно вспомнил, как знакомый журналист, тот самый, который потом написал о нем в газете, однажды пригласил его к себе в клуб на диспут: «Героическая тема в литературе». «Писатели придут, — сказал он. — О вашей работе тоже, наверное, будут говорить». Сергеи усмехнулся, но пошел. Диспут оказался интересным. Говорили о военных романах, о книгах, посвященных разведчикам, путешественникам, морякам, летчикам. Сергею запомнилось одно выступление. Говорил писатель, Сергей не расслышал его фамилии. Это был пожилой человек, высокий, с впалыми щеками, в очках, говорил хорошо поставленным голосом, свободно, с горячим пафосом, сурово и убежденно. «Нечего писать о преступниках, — сказал он. — Оставим это Агате Кристи. Эта кровавая дама любит убивать. Я не принимаю этой темы. Она не воспитывает благородные, высокие чувства, она соблазняет юные души ложной романтикой преступлений. Подобные книги могут нанести только вред». С ним заспорили. Но Сергей видел, что этого человека никто не переубедил, он твердо остался при своем мнении, писатель, который ничего не увидел в его, Сергея, работе. «Не расстраивайся, — сказал на обратном пути тот самый журналист, — Златов не прав. Знаешь что? — Он остановился. — Вот я возьму и напишу о тебе, бывшем солдате. А? Ручаюсь — получится отличный материал!» Кажется, именно тогда ему и пришла в голову эта мысль. «Глупости», — сердито ответил Сергей. Как будто он нуждался в чьей-то поддержке, как будто он не был убежден в полезности и важности своей работы.

Почему Сергей вдруг вспомнил сейчас этот случай? Сейчас некогда было заниматься воспоминаниями. Сергею предстоял сложный и очень важный допрос. И надо было к нему готовиться.

* * *

В понедельник утром в кабинет к Сергею ввели Рожкова. Длинный, худой, обросший черной щетиной, он, прихрамывая и заложив за спину руки, прошел к столу. На губах у него застыла насмешливая ухмылка. Всем своим видом Рожков словно говорил: «Ничего я не боюсь. Плевал я на тебя». Но Сергея не обманула эта игра, некоторые играли и получше. Он чувствовал: Рожков напряжен, все у него внутри натянуто, как струна, и он готов к схватке.

— Вот мы с вами и в Ташкенте, Рожков, — спокойно сказал Сергей. — Можем продолжить разговор.

— Вы куда хошь приволокете.

— Куда надо, — поправил Сергей. — Здесь у вас, оказывается, много знакомых. Ката, например, знаете?

— Кто его не знает, вошь эту, — презрительно ответил Рожков.

— Он и других ваших знакомых назвал.

— Мало ему морду били.

Сергей пожал плечами.

— Кажется, не мало.

Он назвал еще несколько имен, и Рожков не очень охотно подтвердил знакомство. Никакой опасности эти люди для него не представляли.

— Ну, вот еще Ленька Чума, тоже знаете? — спросил Сергей.

Впервые Рожков задумался, потом безразлично пожал плечами:

— Этого не помню. Может, и встречал где.

— Ну что ж, — сказал Сергей. — Давайте тогда сперва займемся Борском. И условимся заранее. Человек вы опытный. Волынку не тянуть. То, что доказано, не отрицать. Глупо будет. И не в ваших это интересах. Договорились?

— Не фрайер. Знаю.

— Вот и хорошо. Итак, в Борек вы приезжали дважды. Один раз с Каримом, второй раз с Трофимовым. Правильно?

— Ну, правильно. Чего там?

— Карим тоже вор?

Рожков усмехнулся:

— Мне когда-то один умный мужик сказал: «Все воруют, сколько смелости хватит. Один гвоздь украдет, другой квартиру возьмет. А у кого ее совсем нет, тот воров ловит». Или не так?

— Конечно, смелости большой не надо, чтобы воров ловить. Это он прав. А насчет того, что умный, не сказал бы. Только и хватило ума из вас вора сделать. Он и Кариму это говорил?

— Карима, начальник, оставь, — нахмурился Рожков. — Вы его не знаете, и я его не знаю.

— Ну что ж, оставим пока, — согласился Сергей. — А не скажите, почему второй раз с вами поехал не Карим, а Трофимов?

— Почем я знаю? — отрывисто произнес Рожков. — Поехал, и все.

— Допустим пока, что не знаете. Но ведь Трофимов не знал Семенова. Так?

— Ну, так.

— А теперь скажите: что бы делал Трофимов, если Семенов не встретил бы вас на вокзале?

— К нему потопал. Что же еще?

— Ну да, конечно. Вы же бывали у Семенова, адрес его знаете. Он, кстати, на какой улице живет?

— На… Полевой, что ли. Или Луговой…

— А дом?

— Дом?… Не помню, в общем. Записан у меня адрес был.

— Потеряли?

— Ага. Да я и так бы его нашел.

90
{"b":"863","o":1}