ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это не ваше дело, — говорит между тем Элеонора Михайловна. — Это его дело, где он провел ночь, — и насмешливо добавляет: — Во всяком случае, не со мной, будьте уверены.

И тут вдруг меня осеняет одна догадка. Так вот оно в чем дело! Черт возьми, это надо использовать, надо спасать все, что еще можно спасти. Я не имею права сейчас себя расшифровывать, Мушанский еще на свободе, опасный, вооруженный преступник, сейчас он еще опаснее, чем раньше.

Я лихорадочно ищу выход из труднейшей ситуации, в которой оказался по собственной же вине. Наконец говорю:

— Дело в том, что Жора меня крупно подвел. Он должен был вчера вечером прийти на встречу и не пришел.

— Где же вы должны были встретиться, в каком месте, интересно, — Элеонора Михайловна пристально и недоверчиво смотрит мне в глаза, словно заранее зная то место и только проверяя меня.

Я пожимаю плечами.

— Простите, но это уже наше дело. Знать вам это совсем ни к чему, мне кажется.

— А все-таки? — настаивает она.

Теперь уже пристально смотрю на нее я и цежу сквозь зубы:

— Не у Ляли, конечно. А совсем в другом месте.

Краска бросается ей в лицо. Элеонора Михайловна нервно теребит бечевку на своем пакете.

— Так вы знаете? — спрашивает она, опуская глаза. — Чего же вы спрашиваете?

А ко мне тем временем возвращается спокойствие. И я опять способен соображать. Наконец-то. Итак, одержана первая маленькая победа, попробуем развить успех.

— Это всего лишь предположение, — я снова пожимаю плечами. — Но, судя по всему, Жора сказал вам, где мы должны были встретиться?

— Да, сказал. Теперь скажите вы.

У нее еще остались подозрения. Их надо немедленно рассеять. Но неужели у Мушанского действительно была назначена встреча? Невероятно. Но так или иначе я должен ей что-то сказать.

— Ладно уж, — неохотно говорю я. — Видно, Жора вам здорово доверяет. Хотя это на него и непохоже.

Вполне возможно, что она берет меня «на пушку» и Мушанский ей ничего не сказал. Тогда я буду выглядеть в ее глазах доверчивым простаком. Но это в конце концов не беда.

— Да, он мне доверяет, — с некоторой даже гордостью произносит Элеонора Михайловна. — И я хочу, чтобы вы мне тоже доверяли. Слышите?

Ага, кое-какие сдвиги все-таки происходят. Ну что ж. Пойдем дальше.

— На вокзале, — понизив голос, говорю я. — На одном вокзале.

Фу-у! Лед в ее глазах наконец-то растаял. Она улыбается и кивает головой.

— Вы его сегодня увидите? — деловито осведомляюсь я.

— Не знаю, — отвечает она уже спокойно и, кажется, вполне искренне. — Утром он ушел от Ляли и обещал ей звонить. — Потом со знакомой мне плутовской улыбкой добавляет: — Она ему, между прочим, понравилась. Даже очень.

Я в ответ улыбаюсь тоже весьма игриво.

— И конечно, что-нибудь оставил на память? — спрашиваю. — Я же знаю его широкую натуру.

— Оставил, оставил, — смеется Элеонора Михайловна. — Вы даже не догадаетесь что! Жора колоссальный оригинал.

— Ну все-таки, — допытываюсь я.

— Представьте, весьма миленькую шкатулку и в ней какие-то странные раковины. Все вместе выглядит очень эффектно.

От этих ее слов у меня возникает легкое сердцебиение. Я тут же вспоминаю бородатого парня, палеонтолога. Ну вот, дорогой товарищ, теперь ты, надеюсь, поймешь нашу работу, в первом приближении конечно, и, может быть, у тебя даже появится уважение к ней.

— А, ладно, — я небрежно машу рукой. — Самое главное, это то, что я увидел вас.

— Ненадолго, — кокетливо отвечает Элеонора Михайловна, поправляя бечевку на пакете. — Я очень спешу. Семен Парфентьевич, наверное, уже сердится. Он не любит, когда я опаздываю. А вы всегда так неожиданно появляетесь.

Теперь мы улыбаемся уже оба, прекрасно понимая друг друга. И я снисходительно соглашаюсь:

— Хорошо. Я потерплю до завтра.

— Да, да, до завтра.

И мы расстаемся.

Она садится в свой «Запорожец», и тот, урча, трогается с места. Элеонора Михайловна приветливо машет мне рукой. Я, улыбаясь, отвечаю. Потом смотрю на часы.

Время у меня еще есть. Я могу вернуться в отдел, предупредить Игоря, что билеты уже у меня. И еще успею заскочить домой переодеться и побриться.

Что ни говорите, концерт Райкина — это праздник. А к празднику надо готовиться.

Райкин выдающийся актер. Мне, например, он напоминает Чаплина. Сквозь его смех я так часто слышу слезы, сквозь юмор проступает злая сатира. Вы помните его монолог пьяницы в музее? Помните это торжество воинствующего невежества и хамства, над которым покатываешься от смеха, но и выть хочется. «В греческом зале, в греческом зале…» У меня в ушах не утихает интонация Райкина, когда он злобно, издевательски произносит эти слова устами своего пьяного героя, передразнивающего старую хранительницу музея. И я невольно сжимаю кулаки, я не могу это спокойно слушать.

Мне рассказывали таксисты один удивительный эпизод. Однажды диспетчеру поступил вызов из Переделкина. Это такое место километров в двадцати от Москвы, где расположен писательский поселок и Дом творчества писателей, они там работают. Так вот, поступил оттуда вызов на такси поздно вечером, к тому же в проливной дождь. Диспетчер, понятно, отвечает, что за город он машины не высылает, да и не согласится ни один таксист ехать в такое время. И вдруг ему говорят, что машина нужна Райкину. Вы знаете, что тут поднялось? Все водители, которые только были в этот момент у диспетчерского пункта, заявили, что они едут. Увидеть Райкина!

И каждый раз, когда мне предстоит идти на концерт этого артиста, я иду как на праздник. Поэтому, когда я приезжаю к нам в отдел и с гордостью объявляю Игорю, что достал обещанные билеты, то в первый момент даже не замечаю, как странно посмотрел он на меня и каким странным голосом сказал:

— Тебя вызывает Кузьмич. Немедленно.

Но уже через миг ко мне возвращаются все мои заботы и тревоги. Я с беспокойством спрашиваю:

— В чем дело, ты не знаешь?

— Звонила Варвара.

— Что-о?!.

— Ну да. Мушанский назначил ей встречу.

— Здорово!

— Ничего здорового. Она отказывается идти.

— И не надо. Только бы знать, куда он придет. Мы и сами его встретим.

— Не на дурака напали. В общем, идем. Кузьмич тебя ждет.

Мы выходим в коридор.

Кузьмич действительно меня ждет и утюжит ладонью затылок, а это, как вы знаете, кое о чем свидетельствует.

— Где ты пропадаешь? — спрашивает.

Я докладываю о встрече с Элеонорой Михайловной.

— Неплохо, — чуть смягчаясь, говорит Кузьмич. — Лихо ты ее разыскал. Смекалка у тебя все-таки есть. Значит, он ночевал у той барышни? Так, так…

— Теперь у него пистолет, Федор Кузьмич, — напоминаю я.

— М-да… — задумчиво кивает Кузьмич. — И вообще он сильно изменился, как говорит эта Элеонора. Даже она его, видимо, побаивается теперь.

Игорь молча усмехается, а я вставляю:

— Что изменился, это мы и сами заметили.

— М-да… — Снова задумывается Кузьмич, потом неожиданно спрашивает: — На какой, ты говоришь, машине она ездит?

— «Запорожец», — отвечаю, не очень, однако, понимая, зачем это Кузьмичу понадобилось. — Желтый. Точнее, горчичный. Серии МОФ. — И называю номер машины.

Я все время сдерживаюсь, чтобы не спросить о звонке Варвары. Но вот Кузьмич и сам вспоминает о нем.

— Звонила твоя Варвара, — говорит он. — Мушанский ей свидание назначил. Но она идти отказывается. А без нее мы не обойдемся.

— Почему же не обойдемся, Федор Кузьмич? — запальчиво спрашиваю я. — Мы же его приметы знаем. Пусть только покажется.

— То-то и оно, что без нее он не покажется. На улице Горького свидание назначил, у «Березки». Народу там тьма. Если он ее не увидит, он не подойдет, вот и все. А увидеть он ее может откуда хочешь. Тут уж мы не уследим.

— Когда он ей встречу назначил? — спрашиваю я.

— Сегодня. В семь вечера. В это время у «Березки» светло как днем.

Мы с Игорем переглядываемся. Плакал наш концерт. Я еще со Светкой как-нибудь объяснюсь по этому поводу, а вот он с Алкой навряд ли.

26
{"b":"864","o":1}