ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Что, есть новости, Григорий Сергеевич? — спрашиваю я.

— В том-то и дело! И вот… — голос его срывается на страдальческой ноте, — даже, видите, прихватило.

— Тогда я приеду к вам.

И Пирожков торопливо диктует мне свой адрес.

После этого я звоню Кузьмичу и коротко, а также весьма иносказательно докладываю ему о своих делах, ибо рядом уже топчутся двое нетерпеливых граждан, жаждущих поговорить по телефону. Кузьмич одобряет мою встречу с Пирожковым.

Снова троллейбусы, сначала один, потом другой, кружат меня по Москве. А мысли мои кружатся вокруг Пирожкова. Как, однако, все закономерно в жизни, как все логично цепляется одно за другое и один поступок неизбежно влечет за собой следующий, его даже можно предсказать, стоит только найти какое-нибудь звено в цепочке событий и верно определить житейские и психологические связи. К примеру, Пирожков…

Я прямо-таки сгораю от нетерпения повидать его.

Вот наконец и дом, который мне нужен, огромный, светлый и совсем новый, он растянулся на целый квартал.

Дверь мне открывает девушка в пушистой коричневой кофточке и совсем коротенькой бежевой юбке. Прямые светлые волосы падают на плечи. Девушка весьма привлекательна и, видимо, прекрасно это осознает. Она чуть насмешливо улыбается и, оглядев меня, говорит:

— Здравствуйте. Таким я себе вас и представляла. Заходите.

— С чьих же слов? — спрашиваю я, снимая пальто в маленькой и тесной передней.

— С папиных, конечно. Он в вас, между прочим, влюблен.

— Ну это не опасно, — шучу я.

— Не волнуйтесь, я в вас не влюблюсь. Вы не в моем вкусе. Слишком высокий.

Девочка, однако, бойкая. Папаша, помнится, обрисовал мне ее совсем по-другому. Впрочем, это обычная история.

— Меня зовут Надя, — говорит она. — А вас? Товарищ Лосев?

— Виталий.

— Вы собираетесь меня защищать? — иронически осведомляется Надя.

— А вам требуется защита?

Она небрежно пожимает плечами.

— Папа почему-то так считает.

— А вы как считаете?

— Я? — Надя кокетливо улыбается. — Что ж, такого защитника иметь всегда приятно.

— Благодарю. А нужен ли он вам все-таки?

Надя смеется.

— Папа вам сейчас наговорит. Он, по-моему, на этом пунктике немного того… — Она вертит наманикюренным пальчиком около виска. — Как всегда, тысячи страхов.

— Значит, у вас свое мнение на этот счет?

— У меня всегда свое мнение. А если слушать папу…

В этот момент в передней появляется Пирожков. Он в пижаме и домашних шлепанцах, редкие седые волосы взъерошены, очки перекосились на тонком носике, в пухлой руке зажата газета.

— Наденька, почему ты держишь гостя в передней? — сердито говорит он и оборачивается ко мне: — Извините, пожалуйста. Прошу.

Он распахивает дверь в комнату. Надя небрежно пожимает плечами и удаляется.

Мы с Пирожковым проходим в комнату, довольно уютно обставленную чешским гарнитуром, с новомодной хрустальной люстрой под потолком, и усаживаемся в низкие кресла возле круглого журнального столика.

— Так что случилось, Григорий Сергеевич? — спрашиваю я.

— Случилось то, что я и предполагал, — нервно отвечает Пирожков, и маленький носик под очками начинает белеть от волнения. — Этот человек опять позвонил.

Он снимает очки и, близоруко щурясь, торопливо протирает их огромным синим платком с красной каймой, потом снова водружает на место.

— И вы?..

— И я ему сказал, как мы условились. Что я согласен все сделать для этого самого гражданина.

— Прекрасно.

— Да?.. Вы полагаете, что это прекрасно?.. А если… Вы только представьте на минуту… — Пирожков нервно откашливается, и пухлые пальцы его начинают непроизвольно барабанить по подлокотнику кресла.

— Не надо ничего воображать, — мягко перебиваю я его. — Все будет так, как я вам обещал. Кстати, кто звонил?

— Все тот же хулиган.

— Он вам сказал, когда приедет этот деятель?

— Сказал, скоро. Вот и все. Жди тут, волнуйся… А знаете, — неуверенно произносит вдруг Пирожков, — я по тону его понял: этот негодяй доволен, что запугал меня и заставил капитулировать. Выполнил, значит, задание. И я позволил себе задать ему один вопрос.

— Какой вопрос? — настораживаюсь я.

— «Вы, — спрашиваю, — мне не будете больше звонить?» А он и говорит: «Я все, я уматываю, папаша, в город-маму. Фартовая командировочка отломилась. Адью, папаша. Теперь тебе сам позвонит, как приедет. А мы с тобой, папаша, увидимся, когда тебя подколоть надо будет. Или девку твою». Ну вы себе представляете? Я просто слово в слово все запомнил. Это ужас какой-то! И кто может послать этого хулигана в командировку, скажите мне?

Пирожков растерянно и тревожно смотрит на меня.

— В свое время все узнаем, — спокойно говорю я.

Но про себя я тоже недоумеваю. В самом деле, кто может послать в командировку этого типа? Уж не Зурих ли? И куда? «Город-мама» — это скорей всего Одесса. Опять Одесса!

— Пока же будем ждать звонка… Ивана Харитоновича, — добавляю я, ибо Зурих представился ему как Николов. — Кстати, я хочу вас попросить вот о чем Расскажите мне, Григорий Сергеевич, какие незаконные махинации совершал ваш бывший начальник Светозар Еремеевич Бурлаков. И вообще, что вы помните о его малопочтенных делах?

— Господи, ну зачем сейчас это ворошить? — жалобно говорит Пирожков. — Уверяю вас, все сроки давности уже миновали.

— Не в этом дело, — мягко возражаю я. — Видите ли, Григорий Сергеевич, вот вы мне тогда сказали, что встретились с этим так называемым Иваном Харитоновичем — другим он представляется иначе — впервые, да?

— Ну конечно, боже мой!

— И ничего о нем не знаете?

— Да, да. Я же вам говорил.

— Ну вот. А Бурлаков, как мне кажется, знаком с ним давно и много чего о нем знает.

— Что вы говорите?! Он знает этого бандита?..

— Так мне кажется. Но чтобы заставить Бурлакова все рассказать, нам надо кое-что узнать о нем самом.

— Да, да… Я понимаю… понимаю… — в полной растерянности бормочет Пирожков.

Постепенно, однако, он приходит в себя, успокаивается и начинает рассказывать. Я вижу, он вполне искренне стремится мне помочь напасть на след человека, который причинил ему столько волнений и страхов. А заодно Пирожков дает выход своим давним и гневным чувствам по отношению к Бурлакову.

Всегда, знаете, в любом большом коллективе есть такой незаметный человечек, эдакий маленький-премаленький «винтик», который, однако же, все видит, от которого не очень-то даже и скрывают всякие там нечистоплотные делишки и секреты, иной раз даже используют на побегушках и для мелких услуг, считая его абсолютно бессловесным, сверхпреданным и к тому же недалеким. А человек этот, между прочим, имеет порой и душу, и голову, и свой взгляд на все, и, кстати, совесть тоже. Такой до поры до времени лишь оскорбленно молчит и то ли от страха, то ли от врожденной исполнительности делает все, что ему приказывают. И копится в его душе обида и негодование. И чувствует он, что не для побегушек и всяких там услуг создан, а может кое-что и побольше, позначительней сделать, может не на снисходительность, а на уважение рассчитывать. Но скромность, даже робость не позволяют ему заявить об этом. Однако стоит только измениться окружающему его нравственному, так сказать, климату, и человечек этот вдруг осознает себя человеком, получает возможность самоутвердиться и показать, чего он на самом деле стоит.

Вот так приблизительно получилось с Пирожковым. И теперь он жгуче стыдится и негодует по поводу роли, которую он играл при Бурлакове. И когда гнев пересиливает стыд, Пирожков рассказывает мне все, что знает и помнит.

И я узнаю немало интересного о второй, неофициальной, так сказать, деятельности Светозара Еремеевича в годы его «удельного княжения».

Такие пустяки, как бесплатные путевки, различные сверхожидаемые премиальные, а также театральные билеты на премьеры, заграничные ручки, сигареты, зажигалки, даже импортные дубленки и прочее барахло, доставляемые и устраиваемые ретивыми заказчиками в надежде на скорейшее завершение их объектов, Пирожков, конечно, не в состоянии сейчас припомнить и перечислить. Но были дела и покрупнее. К примеру, ловкие махинации со стройматериалами, механизмами, которых, конечно же, всегда и всюду не хватало, с процентовками, с дополнительными работами, не вошедшими в смету, наконец манипуляции с самими сметами, которые как резиновые то раздувались, то сжимались в зависимости от поведения заказчика, причем каждый раз на вполне «законных» основаниях, благо всякого рода справочников, а также корректирующих и дополняющих их постановлений, инструкций и временных указаний всегда имеется в избытке.

51
{"b":"864","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Черная Пантера. Кто он?
Не все могут короли
Социальная организация: Как с помощью социальных медиа задействовать коллективный разум ваших клиентов и сотрудников
Розы мая
Вызов принят. Невероятные истории спасения, рассказанные российскими врачами
Удар молнии. Дневник Карсона Филлипса
Марта и фантастический дирижабль