ЛитМир - Электронная Библиотека

Нас с Алешкой поселили в крохотной комнатушке на втором этаже, рядом с кабинетом Лосева. Он притащил из сарая две скрипучие раскладушки, небольшой столик и что-то вроде стоячего ящика с полками – «для личных вещей». А что нам еще нужно?

Мы застелили раскладушки, разложили по полкам личные вещи, в общем, освоились в отведенном нам помещении.

Комната нам очень понравилась. У нее было много достоинств. А главное – ее окно находилось прямо над крыльцом, где наши взрослые взяли привычку сиживать по вечерам. Папа с Митьком покуривали, мама вздыхала от удовольствия – ей нравились такие спокойные вечера, когда ее дети наконец-то улеглись спать и можно обсудить свои взрослые дела, не опасаясь внимательных детских ушек.

Вечером, когда нас прогоняли спать, мы гасили свет и распахивали настежь окно для свежего ночного воздуха. Ложились животами на подоконник и смотрели, как выбирается из леса на небо луна и как засыпает природа средней полосы. Луна обычно была сначала желтой, как мамина медная кастрюля, потом становилась красной, как спелый помидор, а уж в высоте серебрилась ярким светом.

А природа засыпала постепенно. Сначала все темнело, а потом затихало. Умолкали птицы одна за другой, все реже взлаивали собаки в соседней деревне. Смолкали ребячьи голоса. Иногда от реки, очень редко, доносился гудок или свисток теплохода.

Все это было очень здорово. Но мы висели на подоконнике не только ради засыпающей природы и свежего ночного воздуха. Мы с интересом прислушивались к тихому разговору на крыльце прямо под нами. С интересом, но, в общем-то, без всякой пользы. Разговоры там были самые обычные: о погоде, о папиной работе, о новой книге писателя Лосева, о ценах в магазине и на рынке, о нас с Алешкой.

На третий день Алешке это бесполезное подслушивание надоело, и он пораньше завалился на свою раскладушку. А я по привычке сидел у окна и любовался восходящей луной, как барышня прежних лет. И услышал разговор, которому сначала не придал никакого значения, а вспомнил о нем совершенно случайно. Гораздо позже. Когда закрутились некоторые странные события.

Толком я этот разговор не понял, а вспомнился он так.

– Имей в виду, Митёк, – сказал папа вполголоса, – скоро им станет скучно.

– И тогда нам будет очень весело, – со значением добавила мама. И с горькой иронией.

– Вы чего? Вы их боитесь? – удивился Митёк. – Славные ребята.

– Непредсказуемые, – сказал папа.

– Неуправляемые, – добавила мама.

– Нужно их занять чем-то необычным, – предложил Митёк. – Они у вас чем больше всего увлекаются?

– Они – сыщики, – сказал папа. С гордостью в голосе. – Особенно младший.

– Ага! – обрадовался Митёк. – Дети Шерлока Холмса! В папашу пошли.

– Обошли папашу, – тихонько засмеялся папа.

– Вот и ладно, – слышно было, как Митёк шлепнул себя ладонями по коленям. – Я им кое-что придумаю. По специальности. Скучно не будет.

– Ты уж очень-то не старайся, – попросила мама.

А я зевнул и тихонько, чтобы не скрипнуть, улегся на свою раскладушку. И тут же забыл про этот разговор. И наутро о нем не вспомнил, потому что пошла у нас хорошая спокойная личная жизнь без всяких общественных забот. Правда, такая красота продолжалась недолго. Общественная жизнь властно вторглась в личную очередным криминальным проявлением. И нам с Алешкой пришлось круто взяться за борьбу с врагами. Их оказалось много, и были они очень коварные.

Глава II

Одинокий путник

Освоившись на Митьковой территории, мы двинулись осваивать прилегающую местность. И всякие достопримечательности.

Ничего особо достопримечательного мы не обнаружили. Под горой – деревня, небольшая, но симпатичная. С собаками, которые лениво валялись в дорожной пыли, с петухами, которые горланили и хлопали крыльями на заборах, с козами, которые паслись на огородах.

Деревня небольшая, но с магазином. Хотя где их только теперь нет. Магазин – это культурный центр населенного пункта. Здесь все время тусуется местное население. В лице пожилых старушек и стариков, а также молодежи разного возраста. Старики в основном входили в магазин за покупками и выходили из него с покупками. А молодежь шумно толпилась у дверей и пила пиво из горлышка. Ну и курила, конечно. Ну и ругалась без стеснения. Особенно один длинный парень в тельняшке, самый главный у них, наверное. Он был примерно моего возраста, но не так хорошо воспитан.

Когда мы проходили мимо, все они замолчали и повернулись к нам. Алешка, ни слова не говоря, подобрал с земли камень и сунул его в карман, а я подхватил валявшуюся на дороге штакетину.

– Эй вы! – окликнул нас главарь в тельняшке. – А здороваться кто будет? Пушкин?

При чем здесь Пушкин, подумал я, да и разве стал бы с ним великий поэт здороваться – и уже было открыл рот, чтобы достойно ответить, как возле магазина неожиданно появился мотоцикл, а на нем – молодой милиционер в шлеме.

Тусовка съежилась и притихла. Только главарь нахально выступил:

– А мы что? Мы – ничего. Все вы к нам придираетесь.

Мы на эти разборки задерживаться не стали и пошли дальше, через всю деревню. Кончалась она зеленым, в крапинках цветов, лугом, на котором задумчиво кормились коровы и который постепенно переходил в кочковатое болото. А на болоте…

– Класс! – восхитился Алешка. – За́мок!

Над болотом высоко стояла круглая кирпичная башня. Прямо настоящая крепостная. Вокруг нее шуршала осока и кивали коричневыми головками камыши. А над ее конической кровлей из полусгнивших досок вились стаи голубей.

К башне вела чуть заметная тропка, а травы по ее краям стояли в рост человека.

– Пошли посмотрим, – загорелся Алешка. – Может, какую-нибудь древность найдем.

Я не стал с ним спорить и доказывать, что если тут и были когда-нибудь какие-нибудь древности, то местные пацаны уже давно их подобрали. Да мне и самому было интересно посмотреть это историческое сооружение вблизи.

Тропка привела нас прямо ко входу в башню, который скорее был похож на пролом в стене.

– Это ядрами пробили, – шепнул мне в восторге Алешка. – Во время осады.

Перед входом была довольно утоптанная площадка. А на ней… на ней чуть дымился почти погасший костерок с подвешенным над ним закопченным чайником. Чье-то обиталище? Лучше не лезть сюда, лучше пораньше смотаться. Кто знает, что за бродячие люди здесь живут? Так и до беды недалеко. И я сначала придержал, а потом потянул Алешку за руку.

Но было уже поздно.

В темной глубине башни послышался чей-то кашель и гулким эхом разнесся по всем ее ярусам. В проеме появился человек. С тяжелой березовой дубинкой в руке и весь заросший черной щетиной. А там, где щетины не было, он все равно был черный от копоти. В общем, черный человек!

Мы не только остановились, но и попятились, готовые дать деру.

Человек еще раз кашлянул и коротко взглянул на нас. Кроме черноты и дубинки ничего угрожающего в нем не было.

– Привет, – дружелюбно сказал он и опять кашлянул.

– Здрасте, – ответили мы.

– Не помешали? – вежливо добавил Алешка. – Вы здесь живете?

– Да как сказать? – Черный человек присел у костра, раздул угли и подложил в огонь дров. – Я здесь немного отдыхаю. Чай будете?

Сказано это было с таким радушием, что отказался бы только дурак. И мы тоже присели возле костра.

– Вы, наверное, ученый-археолог? – предположил Алешка. – Изучаете это старинное историческое сооружение?

Незнакомец чуть заметно улыбнулся:

– Это сооружение не очень старинное. И совсем не историческое. Это колхозная силосная башня. В ней корма держали для скота.

Я бы не сказал, что при этих словах Алешка сильно смутился или огорчился.

– Да, – продолжил незнакомец, покашливая, – это не старинная башня. И я не археолог.

– А кто вы? – спросил Алешка, принимая кружку с чаем.

– Я-то? – Незнакомец даже удивился. – Теперь уж и не знаю. Никто, наверное. Одинокий путник. К мамаше иду, она в этих краях обитает.

2
{"b":"87050","o":1}