ЛитМир - Электронная Библиотека

Не все они, конечно. Не, например, Баал. Который устремлял взор вдаль от общественных дел и слагал поэмы безответной любви.

Чавкая белой редькой{1606} , он добрался до дома, пройдя под темной сводчатой аркой в потрескавшейся стене. Там был небольшой полуразрушенный дворик, замусоренный перьями, растительными очистками, кровью. Ни следа человеческой жизни: лишь мухи, тени, страхи. В эти дни необходимо всегда быть на страже. Секта смертоносных хашашинов{1607} бродила по городу. Богатые горожане знали, что следует приближаться к дому с противоположной стороны улицы, дабы удостовериться, что за домом не следят; если на горизонте было чисто, они мчались к дверям и захлопывали их за своей спиной прежде, чем какой-нибудь затаившийся преступник мог преградить им путь. Баала не беспокоили такие предосторожности. Когда-то он был богат, но это было четверть века назад. Теперь же не было никакого спроса на сатиру — всеобщий страх перед Махаундом сокрушил рынок оскорблений и остроумия. А с ослаблением культа мертвых начался и острый упадок заказов на эпитафии и триумфальные оды мести. Времена были тяжелы для всех.

Грезя о давно канувших в прошлое банкетах, Баал поднялся по шаткой деревянной лестнице в свою маленькую верхнюю комнатушку. Что у него можно украсть? Он не стоит ножа. Открыв дверь, он собрался войти, когда удар заставил его отлететь к дальней стене с окровавленным носом.

— Не убивайте меня, — вслепую взвизгнул он. — О боже, не убивайте меня, умоляю, о!

Чужая рука закрыла дверь. Баал знал, что, как бы громко он ни кричал, они останутся один, отделенные от мира в этой неухоженной комнате. Никто бы не пришел; он сам, услыша вопль своих соседей, придвинул бы кровать к собственной двери.

Плащ с капюшоном полностью скрывал лицо злоумышленника. Баал вытер кровоточащий нос, встал на колени, неудержимо дрожа.

— У меня совсем нет денег, — причитал он. — У меня нет ничего.

Затем незнакомец заговорил:

— Если голодная собака ищет еду, она не заглядывает в конуру. — А затем, после паузы: — Баал. Как мало от тебя осталось. Я надеялся на большее.

Теперь Баал чувствовал себя странно оскорбленным — не меньше, чем испуганным. Был ли это некий безумный поклонник, который убьет его за то, что в нем больше не осталось силы для прежней работы? Все еще дрожа, он предпринял попытку самоосуждения.

— Встречаясь с автором, часто бываешь разочарован, — заметил он.

Незнакомец проигнорировал эту реплику.

— Махаунд приходит, — сказал он.

Эта плоская формулировка наполнила Баала глубочайшим ужасом.

— Что он собирается сделать со мной? — вскричал он. — Что он хочет? Это было давным-давно — целую жизнь — больше, чем целую жизнь назад. Что он хочет? Вы от него, Вы посланы им?

— Память о нем столь же длинная, как и его лицо, — произнес пришелец, откидывая капюшон. — Нет, я — не его посланник. У тебя и у меня есть кое-что общее. Мы оба боимся его.

— Я знаю тебя, — сказал Баал.

— Да.

— То, как ты говоришь. Ты — иностранец.

— «Революция водоносов, иммигрантов и рабов», — подсказал незнакомец. — Твои слова.

— Ты — иммигрант, — вспомнил Баал. — Перс. Сулейман{1608} .

Перс криво улыбнулся.

— Салман, — поправил он. — Не мудрый, но мирный{1609} .

— Ты был одним из самых близких к нему, — озадаченно отметил Баал.

— Чем ближе ты к фокуснику, — горько ответил Салман, — тем легче тебе раскусить его трюки.

И вот что снится Джибрилу:

В оазисе Иасриб последователи новой веры Покорности оказались безземельными и потому бедными. Много лет они обеспечивали себя акциями бандитизма, нападая на богатые караваны верблюдов, идущих к Джахилии и от нее. У Махаунда не было времени для угрызений совести, поведал Салман Баалу, как и приступов сомнения о целях и средствах{1610} . Верные жили беззаконием, но в те годы Махаунд — или следует сказать Архангел Джибрил? — сказать Ал-Лах? — стал одержим законом. Средь пальмовых деревьев оазиса Джибрил являлся Пророку и извергал правила, правила, правила, пока верным не показалась невыносимо тягостной перспектива дальнейших откровений, сообщил Салман; правила о каждой проклятой вещи: если человек пердит, позволено ли ему поворачивать лицо в сторону ветра, правило о том, какой рукой подтирать задницу{1611} . Получилось так, как будто никакой аспект человеческого существования не должен был оставаться нерегламентированным, свободным. Откровение — провозглашение — сообщало верным, сколько есть, как глубоко спать и какие сексуальные позы были санкционированы Богом; так, они узнали, что гомосексуализм и миссионерская позиция одобрены архангелом, при том, что под запрет попали все те положения, в которых женщина находилась сверху{1612} ; далее Джибрил предоставил список разрешенных и запрещенных тем для беседы и отметил части тела, которые нельзя было почесать, сколь бы невыносимый зуд они ни испытывали. Он наложил вето на потребление креветок{1613} , этих причудливых созданий из другого мира, которых ни один верный не видел ни разу в жизни, и требовал, чтобы животные умерщвлялись медленно, от потери крови{1614} , дабы, в совершенстве прочувствовав свою смерть, могли они достичь понимания значения своих жизней, ибо только в момент смерти живые твари осознают, что жизнь была реальностью, а не некой разновидностью сновидения{1615} . Джибрил-архангел определил также способ, которым должен быть погребен каждый мужчина, и как должна быть разделена его собственность{1616} , что привело Салмана Перса в недоумение, ибо эти наставления Бога пристали бы скорее бизнесмену. Именно поэтому вера его оказалась разрушенной, поскольку он вспомнил, что, конечно же, сам Махаунд был бизнесменом, и чертовски успешным при этом; личностью, которая организовывала и управляла чрезвычайно естественно, потому что слишком уж удобной была возможность придумать такого чересчур деловитого архангела, который передавал бы управленческие решения этого высоко корпоративного, хоть и нематериального Бога.


1607

Хашашины (араб. «употребляющие гашиш»; в европейских языках, в том числе обычно и в русском — асассины, причем, например, в английском это слово означает просто «убийца») — агрессивная секта низаритской ветви шиитской секты исмаилитов. В Европе самое раннее упоминание о хашашинах относится ко временам первых Крестовых походов. Орден хашашинов был основан в Иране фатимидским миссионером, персом Хасаном ибн Саббахом (ум. в 1124 году; таким образом, перед нами еще один анахронизм, использованный Рушди). Глава секты в созданной Ибн Саббахом иерархической системе власти носил титул «Шейх аль-Джабаль» (среди крестоносцев он стал известен как «Горный Старец»).

Ибн Саббах придумал довольно простую, но чрезвычайно эффективную методику подготовки так называемых «фидаинов». «Старец Горы» объявил свой дом «храмом первой ступени на пути в Рай». Кандидата приглашали в дом Ибн Саббаха и одурманивали гашишем. Затем, погруженного в глубокий наркотический сон, будущего фидаина переносили в искусственно созданный «райский сад», где его уже ожидали смазливые девы, реки вина и обильное угощение. Окружая растерянного юношу похотливыми ласками, девушки выдавали себя за райских девственниц-гурий, нашептывая будущему хашашину-смертнику, что он сможет сюда вернуться как только погибнет в бою с неверными. Спустя несколько часов ему опять давали наркотик и, после того как он вновь засыпал, переносили обратно. Проснувшись, адепт искренне верил в то, что побывал в настоящем раю. С первого мига пробуждения реальный мир терял для него какую-либо ценность. Все его мечты, надежды, помыслы были подчинены единственному желанию вновь оказаться в «райском саду», среди столь далеких и недоступных сейчас прекрасных дев и угощений.

Секретная террористическая организация, состоявшая преимущественно из персов, с жесткой внутренней иерархией и дисциплиной, фанатичной преданностью своим лидерам, в результате своей деятельности и окружавшей ее мистической атмосферы приобрела влияние, совершенно не соответствовавшее ее численности. На протяжении почти трех веков эта секта терроризировала раннесредневековый мир. Многие арабские и европейские аристократы пали от кинжалов убийц-хашашинов. Несмотря на многочисленную охрану, королей убивали прямо на их тронах, имамы, шейхи и султаны находили смерть в своих опочивальнях. С тех пор на многих европейских языках слово «асассин» означает «убийца» или «наемный убийца».






1612

В исламе присутствует поощрение мужской сексуальности, подавление женской и полный запрет на внебрачные отношения. Допускается многоженство. Замуж девочек берут, когда у них начинают расти волосы на лобке (пророк Мухаммед женился на 9-летней девочке). В исламе отношение к скотоложству, пожалуй, в единственной религии спокойное (хотя многие авторитетные мусульманские священники запрещают его). Невозможен внебрачный секс (расценивается как уголовное преступление). Разоблаченная супружеская измена для женщины означает смертную казнь. Даже изнасилование не считается оправданием. Мастурбация — грех. Гомосексуализм неоднократно порицается в Коране (напр., 79-й стих седьмой главы: «Ведь вы приходите по страсти к мужчинам вместо женщин. Да, вы — люди, вышедшие за предел!»). Мужчин, уличенных в гомосексуализме, жестоко наказывают: женатых насмерть забивают камнями, холостым дают по сто палочных ударов. Однако многие мусульманские правители (например, Махмет Второй и Мустафа Пьяница) славились своими пристрастиями к красивым мальчикам.


1613

Употребление креветок в пищу до сих пор является причиной для споров среди мусульман. С одной стороны, прямого запрета на их употребление в Коране нет, с другой — запрещено употреблять животных, питающихся мертвечиной (среди которых и большинство ракообразных, в частности — креветки). Шейх Ахмад Кутти издал такую фетву по этому поводу: «Аллах говорит в Коране: “Дозволено вам ловить морскую тварь и питаться ею”. (5:96) Согласно формулировке аята, это применимо к любой живности, обитающей в воде. Кроме того, Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) однажды спросили и море, и он ответил: “Его вода чиста (для использования в целях очищения) и его рыбу можно употреблять в пищу”». Напротив, Ханефитский мазхаб (школа шариатского права) запрещает употребление в пищу моллюсков и креветок, а также некоторые виды морских животных: таких как морская корова, морская свинья и т. д. Прямым же текстом в Коране запрещается употреблять в пищу только мертвечину, кровь, мясо свиньи, то, что заколото без призывания имени Аллаха (либо, по другой формулировке, то, что заколото с призыванием другого имени, чем имя Аллаха), удавленное, убитое ударом, умершее при падении, забоданное и то, что ел дикий зверь («кроме того, что убиты по обряду» — то есть того, что не было очищено кровопусканием).


1614

Ислам, заимствовав от иудаизма запрет употреблять в пищу кровь и приемы ритуального убоя (согласно требованиям ислама, перед употреблением в пищу мяса живым овцам перерезают горло и выпускают всю кровь), не предусматривает обескровливания мяса перед его употреблением и разрешает есть дичь, застреленную на охоте. Еще в доисламский период арабы, убивая дичь, торопились перерезать ей горло и спустить кровь. В соответствии с догматами ислама мусульманин может есть лишь мясо животных, забитых мусульманином. В Алжире в свое время мусульманам разрешалось есть мясо животных, забитых раввином, поскольку еврейский ритуал сходен с мусульманским. Во многих мусульманских странах, где не хватает собственного скора, предпочитают ввозить живой скот, который забивают на месте по всем правилам. Когда импорт живого скота по каким-то причинам невозможен, на мясобойни страны-поставщика направляют специальных людей, ответственных за то, чтобы предназначенные для поставки животные забивались в соответствии с предписаниями Корана. Запрещение употреблять в пищу кровь сказывается на мусульманской кухне. В древности арабы делали кровяную колбасу, сейчас это запрещено. По той же причине не употребляют в пищу мяса «с кровью», предпочитая его хорошо прожаривать.




131
{"b":"87195","o":1}