1
2
3
...
30
31
32
...
35

Если бы он хотя бы прикоснулся, возможно, ее защитные стены упали бы, и ужасные сомнения выплеснулись бы наружу. Возможно. Но он не притронулся к ней. Он глядел на нее, не понимая, что происходит, и Пеппер подумала: «Другие его женщины вели себя иначе». Это стало последней каплей.

Она отвернулась.

– Ничего особенного. Просто мне пора на работу. Вчера я слишком много времени зря потратила. – Она неестественно рассмеялась. – Не знаю, что на меня нашло. Вчерашний день был ошибкой.

Стивен застыл, как изваяние.

– Ясно.

Черт!

– Я не это хотела сказать.

– А по-моему, именно это.

– Ну, не совсем. – Пеппер колебалась, слова сами рвались наружу. – Я не сплю с незнакомцами.

Его глаза вспыхнули.

– Думаешь, я сплю?

– Я не знаю, что ты делаешь, – с болью сказала она.

Стивен шагнул вперед.

– Все дело в этом?

– Все дело, – ответила Пеппер в тумане отчаяния, – во мне. Я такая, как есть. И я сплю одна.

Он остановился, словно наткнувшись на стену.

– Слушай, Стивен, я всегда знала, что у меня есть цель в жизни. Моя карьера. Я не сближаюсь с людьми. И не могу позволить себе свернуть с выбранного пути. И я…

Стивен поднял руку.

– Дальше можешь не объяснять.

– Но я хочу рассказать…

– Что? – От его улыбки веяло холодом. – Ты не можешь позволить себе свернуть с пути. С тобой все ясно.

Пеппер скрипнула зубами.

– Ты все усложняешь.

Стивен схватил со стола батон хлеба и запустил им в кофеварку. На пол полетели брызги ароматной жидкости и осколки стекла.

– Стивен!

– Извини, – сказал он. – Продолжай. Ты говорила о том, что я все усложняю.

Пеппер была в ужасе. Что она натворила? Вот что бывает, когда играешь, не зная правил. Внутри у нее все дрожало. Забрызганная кофе кухня была похожа на поле битвы.

– Это не честно, – с жаром воскликнула она. Хотя и сама себе не верила.

Стивен тоже не поверил.

– Что именно? Если ты хочешь, чтобы я извинился за то, что занимался с тобой любовью, то слишком долго ждать придется.

– Прошу тебя… – Но больше ни одного звука не последовало.

– Ты можешь сказать мне одну вещь?

Пеппер беспомощно развела руками.

– Ты всех своих любовников отправляешь в отставку под утро?

Их взгляды встретились. Казалось, он ее ненавидит.

Девушка почувствовала, что ее сердце проваливается в полнейшую, холодную пустоту. И мысль о том, что она сама виновата, ничем не могла ей помочь. И тогда Пеппер сдалась.

Она убежала.

Восьмая глава

Этим утром Стивен вел себя как страдающий похмельем медведь-шатун. Именно так Валерия описала его поведение.

Он улыбнулся, одними губами.

– Я сегодня пропустил пробежку. Вот и злюсь из-за этого. Прости!

Вал приняла его извинения. Но она понимала, что причина вовсе не в пробежке. А в очередной проклятой вздорной бабе. Она с радостью сварила бы Пеппер Калхаун в кипящем масле.

Но сегодня все почему-то напоминало об этой женщине. Мартин Таммери прислал по электронной почте ссылку на статью в одном из сетевых журналов, посвященную ее компании. Пришло пять отдельных сообщений из офиса президента «Калхаун Картер Индастриз». Стивен прочел их и сразу же удалил.

И, в довершение, один из студентов ворвался в кабинет в самое неподходящее время, а Стивен, вместо того чтобы его выпроводить, напоил его кофе.

– Так как насчет дискуссии с Пеппер Калхаун? – поинтересовался Джефф.

Вал фыркнула, но на нее никто не обратил внимания.

– Она ведь классная, правда? Как было бы круто свести вас обоих лицом к лицу.

Стивен поморщился.

Джефф продолжал, как ни в чем не бывало.

– Будет настоящий аншлаг. Я и телевизионщиков могу пригласить. Как, по-вашему, она согласится?

«Никогда», – подумал Стивен. А вслух предложил:

– Надо у нее спросить.

– Ладно. А вы-то согласны?

– Я-то согласен, – произнес Стивен с бледным подобием улыбки. – Сообщи мне ее ответ.

Но он знал, что самую важную вещь она уже сказала. «Я сплю одна». Конечно, одна. Она же Тигренок, в жизни которого есть цель, но нет места мужчине с кучей обязанностей и девятилетней девочкой, которую нужно воспитывать. Черт, она даже имя Уиндфлауэр не сумела запомнить. Вторая Кортни.

А он-то думал, что она не такая. На самолете она казалась такой естественной, взволнованной и милой. Наверное, что-то нашло. На самом деле никакая она не застенчивая богиня, а еще одна закоренелая и безжалостная феминистка, готовая идти по трупам и искренне уверенная, что у нее есть на это все права. И плевать ей на боль, которую она причиняет.

Эта мысль заставила его внезапно остановиться.

«Значит, это не преувеличение? Что я чувствовал, когда она уходила от меня утром? Раздражение, естественно. Удар по самолюбию, наверняка. Но боль?»

Стивен задумался об этом. Это правда. Даже Кортни при всех ее недостатках не могла причинить ему такой боли. Да, она веревки из него вила. Но не крала его сердце, чтобы назавтра выбросить его за ненадобностью. Пеппер Калхаун считает, что любовь не идет ни в какое сравнение с великим богом коммерции! О, да, ему больно.

И что теперь с этим делать?

Дорога в Лондон была кошмаром. Пеппер забилась в угол купе, отчаянно желая стать невидимой.

Она снова и снова прокручивала в голове все слова и поступки Стивена. Как могла она назвать его не джентльменом? От его рыцарственности у нее слезы на глаза наворачивались. Невозможно представить себе, что этот же самый человек говорил: «Это же очень просто. Если вы получаете с пищей больше энергии, чем растрачиваете при физических нагрузках, то у вас накапливается жир».

Но Стивен это сделал. Он может сколько угодно притворяться, будто не замечает этого, или будто его это не волнует. Но она – увалень. Все это знают. А он – человек, который не признает оправданий.

Ему стало стыдно после того, что он наговорил на той ужасной телепередаче; Пеппер была в этом уверена. И тогда он решил подарить ей идеальный день. Черт, он ведь прямо ей об этом сказал. Наверняка он думает, что идеальный день для такой идиотки, как она, должен окончиться романтическим свиданием в розовом саду и постелью.

И он прав.

Он был добр. Он был искусен. Он смешил ее… и заставил забыть, хоть и ненадолго, о том, что романтические свидания не для нее. Может, она и влюбилась в гения. Но этот гений всего лишь пытался подарить ей незабываемый день.

– Вернись к реальности, – произнесла Пеппер вслух в пустом купе. – Он победитель. А ты нет. Пойми, в любви ты полная неудачница. Пора просыпаться, Пеппер Калхаун.

Когда Пеппер вошла в квартиру, дома никого не оказалось. Какое счастье. Выглядела она ужасно, и не только из-за мятого костюма.

Девушка встала под душ, и стояла под струями воды, пока все ее тело не порозовело, а глаза не защипало от геля. Или от брызг. Или еще от чего-нибудь, но только не от глупых слез.

«Ты меня вдохновляешь». Какая чушь! Надо быть совершенно наивной, чтобы верить мужчине, который говорит такие вещи. Наивной, доверчивой и… отчаявшейся?

– Мне нужно работать, – громко сказала Пеппер.

Она переоделась в свежий костюм с блузкой ослепительной белизны и отправилась наводить ужас на несчастного дизайнера. Затем отправилась в картинную галерею и с такой злобой разглядывала вывешенные там полотна, что после ее ухода сотрудники галереи вздохнули с облегчением.

Жаркий день сменился душным вечером. Закат пылал, объявляя о том, что завтрашний день будет таким же чудесным. Он слишком живо напоминал Пеппер о великолепном восходе, который она видела с самолета. Тогда она считала свою бабушку худшей из проблем. Ха!

Пеппер яростно фыркнула и остановилась у киоска, чтобы купить дешевые солнечные очки. Нечего пялиться на дурацкий закат! Заодно она приобрела пачку бумажных салфеток и энергично высморкалась.

А затем отправилась домой по набережной, не замечая ни сверкающей речной глади, ни шума машин за спиной. Не замечая ничего, пока ноги не напомнили ей о том, что ее элегантные туфли не предназначены для пеших прогулок.

31
{"b":"88","o":1}