ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хлеб великанов
Тролли пекут пирог
Стиль Мадам Шик: секреты французского шарма и безупречных манер
Наемник: Наемник. Патрульный. Мусорщик (сборник)
Без боя не сдамся
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
Уроки плавания Эмили Ветрохват
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас

— Ну, это почти такая же история, только она произошла в действительности, и я знаю, что она произошла в действительности, потому что она произошла со мной.

— Как история с лотерейным билетом.

Артур усмехнулся.

— Да. Я спешил на поезд, — продолжал он. — Приехал на вокзал…

— Я тебе рассказывала, — перебила его Фенчерч, — что случилось на вокзале с моими родителями?

— Да, — ответил Артур.

— Это просто проверка.

Артур взглянул на часы.

— Наверно, пора возвращаться, — проговорил он.

— Расскажи мне эту историю, — твердо сказала Фенчерч. — Ты приехал на вокзал.

— Я приехал на двадцать минут раньше. Я перепугал, когда отходит поезд. А может быть, — прибавил он после секундного раздумья, — Британская сеть железных дорог перепутала, когда отходит поезд! Раньше мне это не приходило в голову.

— Давай дальше, — засмеялась Фенчерч.

— Итак, я купил газету с кроссвордом и пошел в буфет выпить чашку кофе.

— Ты разгадываешь кроссворды?

— Да.

— В какой газете?

— Обычно в «Гардиан».

— Мне кажется, в «Гардиан» слишком заумные. Я предпочитаю «Таймс». Ты его разгадал?

— Что?

— Кроссворд в «Гардиан»?

— Я даже не успел взглянуть на него, — сказал Артур. — Я пошел в буфет, чтобы взять кофе.

— Ну хорошо, бери кофе.

— Я и взял, — подтвердил Артур. — Я также купил печенье.

— Какое?

— «К чаю».

— Неплохо.

— Мне оно тоже нравится. Взял все это, отошел от стойки и сел за столик. И не спрашивай меня, какой был столик, потому что это было не вчера и я уже забыл. Кажется, круглый.

— Хорошо.

— Значит, расположение такое. Я сижу за столом. Слева газета. Справа чашка кофе, посреди стола пачка печенья.

— Прямо-таки вижу ее своими глазами.

— Чего или, вернее, кого ты не видишь, потому что я еще о нем не упомянул, так это типа, который тоже сидит за столом, — сказал Артур. — Он сидит напротив меня.

— Как он выглядит?

— В высшей степени обыкновенно. Портфель. Деловой костюм. Судя по его виду, он был неспособен сделать что-то странное.

— Ага. Я таких знаю. Ну и что он сделал?

— Он сделал вот что: перегнулся через стол, взял пачку печенья, разорвал, вытащил одно и…

— Что?

— Съел.

— Что?

— Он его съел.

Фенчерч в изумлении смотрела на Артура.

— Как же ты поступил?

— При данных обстоятельствах я поступил так, как поступил бы любой англичанин, у которого в жилах кровь, а не вода. Я был вынужден посмотреть на это сквозь пальцы, — ответил Артур.

— Что? Почему?

— Ну, мы ведь к таким ситуациям не подготовлены. Я порылся у себя в душе и обнаружил, что ни воспитание, ни личный опыт, ни даже первобытные инстинкты не подсказывают мне, как я должен поступить, если некто, сидящий прямо передо мной, тихо-мирно крадет у меня одно печенье.

— Но ты мог… — Фенчерч подумала. — Знаешь, я тоже не уверена, что бы я сделала. Ну и что дальше?

— Я в негодовании уставился в кроссворд, — сказал Артур. — Не мог отгадать ни одного слова, глотнул кофе — он был слишком горячий, так что делать было нечего. Я взял себя в руки. Потом взял печенье, очень стараясь не заметить, что пачка каким-то чудодейственным образом оказалась вскрытой…

— Значит, ты не сдаешься и занимаешь твердую позицию.

— Я борюсь по-своему. Я съедаю печенье. Я ем его очень медленно, так, чтобы бросалось в глаза и он видел, что я делаю. Когда я ем печенье, — сказал Артур, — я ем его, как надо.

— И что он сделал?

— Взял еще одно. Честно, так и было. Он взял еще одно печенье и съел его. Чистая правда. Как то, что мы сидим на земле.

Фенчерч заерзала в каком-то непонятном смущении.

— Сложность состояла в том, — продолжал Артур, — что в первый раз я промолчал, а во второй начать разговор было еще труднее. Ну что я должен был сказать? «Извините меня… я не мог не заметить, э-э…» Не получается. И я сделал вид, что не замечаю, пожалуй, еще старательнее, чем раньше.

— Ну знаешь…

— Я снова вперил глаза в кроссворд и по-прежнему не мог сдвинуться с места, но при этом частично проявил ту силу британского духа, которую Генрих V выказал в день Святого Криспина…[6]

— И что дальше?

— Я вновь пошел напролом. Я взял второе печенье, — сказал Артур. — И на секунду мы встретились взглядом.

— Вот так?

— Да, то есть нет, не совсем так. Но наши взгляды скрестились. Всего на секунду. И тут же мы оба отвернулись. Но я тебя уверяю, что в воздухе пробежала искра. Над нашим столиком образовался очаг напряженности. Примерно в это самое время.

— Еще бы.

— Так мы съели всю пачку. Он, я, он, я…

— Всю пачку?

— Ну в ней было всего восемь штук, но в те минуты мне казалось, что прошла целая жизнь. Наверно, гладиаторам на арене и то было легче.

— Гладиаторы сражались на солнцепеке, — сказала Фенчерч. — Физически они страдали больше.

— Тем не менее. Ну ладно. Когда останки погубленной пачки валялись между нами, этот тип, сделав свое гнусное дело, наконец поднялся и ушел. Разумеется, я вздохнул с облегчением. До моего поезда оставалось несколько минут, и я допил кофе, встал, взял газету, и под ней…

— Ну же?

— Лежала моя пачка печенья.

— Что? — переспросила Фенчерч. — Что-о?

От изумления она раскрыла рот и с хохотом откинулась на траву. Потом снова села.

— Ах ты мой глупенький, — выкрикнула она сквозь смех, — ну просто караул, совсем ничего не смыслишь.

Она толкнула Артура, опрокинув его на спину, прижалась к его груди, поцеловала и откатилась в сторону. Артура поразило, какая она легкая.

— Теперь ты расскажи какую-нибудь историю.

— Я думала, — низким, хрипловатым голосом проговорила Фенчерч, — что ты очень хочешь вернуться в дом.

— Не к спеху, — беззаботно сказал Артур. — Я хочу, чтобы ты рассказала историю.

Фенчерч перевела взгляд на озеро и немного подумала.

— Хорошо, — согласилась она, — только это совсем короткая история. И не такая смешная, как твоя, но… Ну ладно.

Она опустила глаза. Артур чувствовал, что опять наступило особенное мгновение. Казалось, даже воздух вокруг них застыл в ожидании. Артур взмолился, чтобы воздух куда-нибудь убрался и занялся своими делами.

— Когда я была маленькая… — заговорила Фенчерч. — Истории вроде этой всегда так начинаются: «Когда я была маленькая…» Ну ладно. Это вступление — такой традиционный штамп. Когда девушка вдруг говорит: «Когда я была маленькая…» — это значит, что сейчас она начнет изливать душу. Сейчас будет это вступление. Когда я была маленькая, в изножье моей кровати висела картинка… Ну как тебе моя история?

— Мне она нравится. Я думаю, она развивается в правильном направлении. Ты сразу же ввернула мотив спальни. Можно подробнее поговорить о картинке.

— Считается, что дети любят такие картинки, — сказала Фенчерч, — но это только так считается. Знаешь, такие, где трогательные зверюшки делают что-то очень трогательное.

— Да. Меня тоже от них тошнило. Кролики в жилетиках.

— Точно. Эти кролики сидели на плоту в компании крыс и сов. Кажется, там еще был северный олень.

— На плоту.

— И еще на плоту сидел мальчик.

— С кроликами в жилетиках, совами и северным оленем.

— Именно так. Мальчик, похожий на веселого оборванного цыганенка.

— Фу ты!

— Признаться честно, эта картинка разрывала мне сердце. Перед плотом плыла выдра, и по ночам я глаз не могла сомкнуть, потому что за нее переживала: ведь ей приходилось тянуть плот со всеми этими гадкими животными, которым вообще нечего было делать на плоту, и у выдры был такой тоненький хвостик, и я думала, как ей, должно быть, больно все время тянуть плот. Это-то меня и мучило. Не сильно, так, подспудно, но все время.

И вот однажды, а ты учти, что я год за годом каждый вечер смотрела на эту картинку, я вдруг заметила на плоту парус. Раньше я его никогда не видела. С выдрой было все в порядке, она просто плыла рядом с плотом — за компанию.

вернуться

6

25 октября 1415 года (в день Святого Криспина) Генрих V разбил французские войска в битве при Азенкуре.

19
{"b":"880","o":1}