A
A
1
2
3
...
34
35
36
...
40

Один из Старейших сделал еле заметный знак роботу-часовому. Тот замахнулся битой.

— Ничего не могу сделать, — сказал Марвин. — Он подключен к автономной сети.

— Подождите, — молвила Триллиан.

Старейший сделал рукой другой знак. Робот замер. Триллиан внезапно сникла, точно разуверившись в собственных словах.

— А откуда ты все это знаешь? — спросил Зафод у Марвина.

— Компьютерные архивы, — пояснил тот. — У меня есть к ним доступ.

— Не правда ли, вы очень не похожи, — сказала Триллиан Старейшим, — на ваших братьев-соотечественников, что живут там, внизу, на планете. Всю свою жизнь вы провели здесь, не защищенные атмосферой. Вы очень уязвимы. Знаете, ваш народ охвачен великим страхом. Они не хотят, чтобы вы это делали. Вы потеряли связь с народом. Почему бы вам не спросить у него совета?

Старейший потерял терпение. И сделал роботу-часовому знак, прямо противоположный знаку, который сделал ранее.

Робот размахнулся битой. Ударил ею по белому шарику.

Белый шарик представлял собой пресловутую бомбу-сверхновую.

То была маленькая, просто крохотная бомба, предназначенная для уничтожения всей Вселенной.

Бомба-сверхновая рассекла воздух и ударилась в стену зала заседаний, оставив на ней уродливую выбоину.

— Ну а она-то откуда все это знает? — вопросил Зафод.

Марвин мрачно молчал.

— Наверно, просто блефовала, — рассудил Зафод. — Бедная девочка. Какая же я свинья, что бросил ее одну.

32

— Хактар! — вскричала Триллиан. — Что ты задумал?

Окрестная тьма отвечала гробовым молчанием. Триллиан продолжала ждать, нервно переминаясь с ноги на ногу. Она была уверена в правоте своей догадки. Она попыталась вглядеться в мрак, из которого ждала хоть какого-то ответа. Ничего. Только студеное безмолвие.

— Хактар? — вновь позвала она. — Я хотела бы познакомить тебя с моим другом, Артуром Дентом. Я хотела улететь с Тором-Громовержцем, но он меня не пустил, и я ему за это благодарна. Он заставил меня разобраться в моих чувствах. К сожалению, Зафод слишком испугался всех этих дел, так что взамен я привела Артура. Не знаю, зачем я тебе все это говорю. Хактар? — вновь воззвала она. — Хактар?

И тогда послышался ответ.

То был слабый, срывающийся голос, точно отголосок принесенного ветром дальнего крика, точно полувнятное воспоминание или сон.

— Если хотите, выйдите оба наружу, — сказал голос. — Даю слово, вам абсолютно ничто не угрожает.

Триллиан с Артуром переглянулись — и, сами себе не веря, вышли наружу по дорожке света, которая исходила из распахнутого люка «Золотого сердца» в смутную, гранулированную тьму Пылевого Облака.

Артур потянулся взять подругу за руку, чтобы поддержать и успокоить, но она отстранилась. Тогда он прижал к себе свой портплед с банкой греческого оливкового масла, полотенцем, мятыми видами Санторини и прочим барахлом. За неимением лучшего, пришлось поддержать и успокоить портплед.

Их ступни опирались на ничто (или лучше сказать, ни на что не опирались?). И вокруг было сплошное ничто.

Густое, пыльное ничто. Каждая частичка порошка, в который Кремнезубые Бронескорпионы стерли свой суперкомпьютер, тускло мерцала рассеянным солнечным светом, медленно вращаясь. Каждая частичка компьютера, каждое зернышко пыли содержало в себе слабое, усталое подобие модели целого. Стерев компьютер в порошок, Кремнезубые Бронескорпионы Стритизавра не убили его, но лишь искалечили. Хрупкие силовые — точнее, слабосильные — линии электрического поля обеспечивали непрочные связи между частичками.

Артур и Триллиан стояли, вернее сказать, парили посреди этого странного организма. Воздуха для дыхания тут не имелось, но в данный момент это было как-то не важно. Хактар сдержал слово. Им ничто не угрожало. Пока.

— В плане гостеприимства я не могу вам предложить ничего, — слабо молвил Хактар, — кроме оптических обманов. Однако и посредством оптического обмана можно создать уют, если больше ничем не располагаешь.

Его голос истаял, как дым, и из темных клубов пыли сгустился длинный диван, обитый веселеньким цветастым бархатом.

Сознание Артура едва вынесло тот факт, что это был тот же самый диван, что встретился ему на лугах доисторической Земли. Его охватило желание крепко поругаться с Вселенной — авось отучится устраивать ему такие нелепые, умопомрачительные розыгрыши.

Победив в себе это чувство, он присел на диван — осторожно-осторожненько. Триллиан устроилась рядом.

Диван был настоящий.

По крайней мере если он и был ненастоящий, то все же держал их на себе, а поскольку именно это от дивана и требуется, то в реальности дивана сомневаться не стоило.

Голос, прилетевший на крыльях солнечного ветра, снова заговорил с ними:

— Надеюсь, вам удобно.

Они кивнули.

— И я хотел бы поздравить вас с тем, что вы оказались правы в своих умозаключениях.

Артур поспешил пояснить, что сам-то он никаких особенных умозаключений не делал — вся честь принадлежит Триллиан. Она просто позвала его с собой, потому что он интересуется жизнью. Вселенной и всякими такими вещами.

— Я разделяю ваши интересы, — выдохнул Хактар.

— Ну, — сказал Артур, — надо бы как-нибудь об этом поболтать. За чашкой чая.

И тут перед ними постепенно материализовался низкий деревянный столик, на котором стояли серебряный заварочный чайник, фарфоровый молочник, фарфоровая сахарница и две фарфоровые чашки с блюдцами. Причем фарфор был вполне определенного сорта — с детства знакомый нашим героям так называемый «твердый английский».

Артур потянулся к столику, но то был всего лишь оптический обман. Он вновь откинулся на спинку дивана, который хотя бы казался его телу весьма комфортабельной иллюзией.

— Почему ты пришел к мысли уничтожить Вселенную? — спросила Триллиан.

Ей было трудновато говорить с пустотой, где было не на чем остановить взгляд. Очевидно, Хактар это заметил. Он испустил хриплый смешок призрака.

— Раз уж беседа приняла такое русло, — заявил он, — давайте подберем подходящую обстановку.

И перед ними материализовалось нечто новенькое. То было тусклое, мерцающее подобие кушетки — кушетки того типа, какие стоят в кабинетах психоаналитиков. Блестящая кожаная обивка смотрелась помпезно, но это был такой же оптический обман, как и предыдущие.

Вокруг Артура и Триллиан, для полного комплекта, закачались дубовые панели стен. А затем на кушетке появился Хактар собственной персоной. То есть его изображение — и такое, что глаза лезли на лоб.

Кушетка имела нормальные габариты для кушетки психоаналитика — примерно пять-шесть футов в длину.

Компьютер имел нормальные габариты для черного орбитального компьютера — примерно тысячу миль в диаметре.

А от полной иллюзии, что компьютер, словно так и надо, лежит на кушетке, глаза буквально лезли на лоб.

— Хорошо, — твердо сказала Триллиан и встала с дивана. Она чувствовала, что ее нарочно убеждают устроиться поуютнее и смириться с уймой иллюзий. — Отлично, — сказала она. — А ты и реальные вещи можешь творить? Я хочу сказать, материальные объекты?

И вновь ответ последовал лишь после паузы, словно распыленному в порошок разуму Хактара требовалось собрать свои мысли со всех миллионов и миллионов миль, по которым они были разбросаны.

— А, — вздохнул он. — Вы думаете о звездолете.

Нашим героям казалось, что мысли Хактара катятся мимо них и мимо них, подобно парусным волнам эфира.

— Да, — признался он. — Я могу. Но это требует гигантских затрат труда и времени. Видите ли, все, на что я способен в моем… пылеобразном состоянии, это воодушевлять и направлять. Воодушевлять и направлять. И направлять…

Подобие Хактара на кушетке закачалось и замерцало, словно ему было трудно сохранить визуальный облик.

И вновь окрепло.

— Я могу воодушевлять и направлять, — поведал он, — крохотные обломки космического мусора — случайный мимолетный метеор, горстку молекул, кучку атомов водорода, — чтобы они двигались вместе. Я воспитываю в них сплоченность. Я могу хитростью заставить их составить определенную форму, но это отнимает не одну вечность.

35
{"b":"881","o":1}