ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ухожу от тебя замуж
Половинка
Время злых чудес
Путь самурая
Майндсерфинг. Техники осознанности для счастливой жизни
Ненавидеть, гнать, терпеть
Время не знает жалости
Заботливая мама VS Успешная женщина. Правила мам нового поколения
Лагом. Ничего лишнего. Как избавиться от всего, что мешает, и стать счастливым. Детокс жизни по-шведски
Содержание  
A
A

Мы ехали молча. Где-то в глубине души мне хотелось очутиться в одной из параллельных вселенных — в той, где мы с Хилари встали и, прошествовав мимо столика Дэна, удалились из кафе. Будь неладна эта его доброта, это его благодушие! Так может вести себя человек, уже отправивший меня в мусорную корзину — со штемпелем «славная старушка Виктория», и я ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ненавижу, когда не остается надежд. Когда мы подъехали к стоянке у моего дома, оттуда чуть ли не боком выруливал Билл.

— Господи, ну и дерьмовый же водила! — вырвалось у Дэна. И он поймал меня врасплох — я рассмеялась. Тут Билл углядел меня через стекло и тотчас смущенно отвернулся — из чего я сделала вывод, что вид у меня тот еще.

Билл помахал рукой и укатил.

— Помнишь его? — Голос мой звучал почти нормально. — Он въехал в квартиру наверху. Умник Билл. Помогает мне с компьютером.

— Ему бы кто с этой дрянью на лице помог.

— Обычный пластырь, просто некому сдирать. Я тут все пытаюсь свести их с Хилари, только ничего не получается…

Слова так и сыпались из меня, перемежаемые короткими смешками. И Дэн воспользовался моментом — лишь бы не дать мне опять заплакать. Я и забыла, что он не выносит, когда я плачу.

— Ну так что, покупаешь ты свой первый порше?

Это была наша старая, очень старая шутка, и, если честно, даже не совсем смешная. Давным-давно у меня был какой-то допотопный драндулет, на котором я врезалась в столб; драндулет после этого двигаться уже не мог, так что я его там и оставила, и меня оштрафовали. Когда мы с Дэном встретились в первый раз, я рассказала ему эту историю и зачем-то глупо прибавила, что подумываю купить порше. Вот так. Наша старая шутка. Вот чем Дэн решил меня — ха-ха-ха — рассмешить.

Ну что же. Мне еще предстояла вечером эксклюзивная пытка — думать о татуированной руке Эрики и гадать, где еще у нее татуировки. И я хотела, чтобы Дэн почувствовал мою боль, целиком и полностью — здесь и сейчас. Я знала, что он по-своему боится меня, но не собиралась жертвовать собой только ради того, чтобы ему полегчало.

Мы поднялись наверх, и я отперла дверь, чувствуя на себе его взгляд и желая всей душой, чтобы он потянулся ко мне… но он не сделал этого. Закон расставаний номер два: как бы ты ни хотела, чтобы он позвонил, он этого ни за что не сделает. Как бы ты ни хотела, чтобы он сгреб тебя в объятия, — не дождешься.

Мы вошли. Через приоткрытую дверь была видна моя разобранная постель — господи, все бы отдала, чтобы там сейчас развалился среди подушек блондин. Но блондина в комнате не было — только мой обычный кавардак и пачка тампонов на полу.

— Ну, обед с Эрикой я отменил, — сказал Дэн.

— И?..

— И мы можем поговорить. Обо всем. Может, ты как-нибудь с ней встретишься и поймешь, что она такой же человек, как и ты.

Я фыркнула.

— Яппи, которая что-то там из себя корчит.

Он пропустил это мимо ушей. Я почувствовала себя разобиженной шестилеткой, а из Дэна, видимо, получилось что-то шестидесятилетнее. Он — мудрец, а я — чокнутая. Интересно, во что превратился бы наш роман, примись я за роль, которую разыгрывает Дэн? Стал бы он рвать на себе волосы и впадать в бешенство?

— Только не уверяй, будто раньше ты никогда ни с кем не расставалась, — сказал наконец Дэн.

Что бы там ни говорила ясновидящая, я могла думать только об Эрике и Дэне. У них будет все то, что для меня невозможно. Они развесят по стенам дорогие картины. Они будут устраивать званые обеды. Однажды она найдет мои старые письма — и махнет на них рукой.

Забавно, но достаточно всего нескольких деталей, чтобы мысленно составить портрет человека. Факты, которые я знаю о ней, можно перечислить по пальцам одной руки. Адвокатиха. На предплечье татуировка. Зовут Эрика. Отпускает шуточки про кокаин, на пикник надевает ситцевые шортики. И считает, что обладает чувством социальной справедливости.

Я оставила Дэна на диване, а сама скрылась в ванной, продолжая размышлять об Эрике. Наверное, за ней половина судейской коллегии волочится. А в шестнадцать лет наверняка сбежала из дому, чтобы побродить по Берлину, — не то что я, у меня-то в таком возрасте самой грандиозной авантюрой была поездка в Долину Охотников вместе с тетушкой Бет. Я представляла, как она блистает на обеде с Дэном, разглагольствуя о легализации героина. А где-нибудь в Нью-Йорке у нее припрятан еще один любовник. Думаю, половину своего жалованья она жертвует «Черным пантерам».[7]

Я окинула взглядом свою ванную. Средство для мытья унитазов, розовая пластмассовая щетка, косметика, раскиданная по полке, и занавеска для душа, расписанная дурацкими улитками. Воображаю, как выглядит ванная у нее. Джакузи. Экологически чистое масло «Аюрведа». Черное кимоно из натурального шелка. И правда, как я могу обвинять в чем-то Дэна? Он оказался бы последним кретином, откажись от такого. Но я все равно на него злилась.

А когда я вернулась в комнату, он забился в самый дальний угол дивана — чтобы мы не очутились слишком близко друг к другу. Вот и начинали мы так же — на разных концах моего дивана. Но тогда между нами искры проскакивали, а теперь разделял вакуум.

— Виктория, — заговорил Дэн. — Ты мне по-прежнему нравишься. И ты для меня многое значишь. Да.

— Ну-ка, еще раз. Я тебе по-прежнему нравлюсь? — Он кивнул. — Так, значит, я тебе нравлюсь. Я только тобой и жила, а получила вот что — НРАВЛЮСЬ! Так нравлюсь, что ты снова хочешь меня видеть?

— Ты же знаешь, что ничего у нас не получится.

— Значит, нравлюсь до смерти, но у нас ничего не получится. И долго ты эту мудрость постигал?

Дэн встал, и несколько кошмарных мгновений я думала, что он уйдет, — но он только принес стакан воды, один стакан.

— Я лишь хотела, чтобы ты не рвал наши отношения в мой день рождения. Вот и все.

— Когда-то же это должно было случиться.

— Почему?

— Потому что… И зачем ты все время возвращаешься к этому? Ты не совсем подходишь мне. Я не совсем подхожу тебе. Тогда какой смысл?

— Ты-то мне как раз подходишь.

— Да, и ты выкидываешь свои таблетки и стараешься забеременеть. — Дэн покачал головой, машинально разглядывая красное пятно от вина на ковре — его оставила Хилари еще в прошлом году. — Я с тобой об этом никогда не говорил, — произнес он. — А надо было.

— Помогло бы?

— Да, помогло бы покончить со всем этим. Но ничего бы не изменило. Так что выброси из головы. Наши отношения рухнули вовсе не потому, что тебя осенила гениальная мысль тайком забеременеть.

— А почему же тогда?

— Подумай сама. Да, в конце концов ты так и не забеременела, ну а если бы удалось — что тогда?

— Ну, говори.

— Чего ты ожидала?

— Не знаю.

Последние недели собственная квартира казалась мне такой одинокой, в ней было так тихо, когда я возвращалась с работы, и так серо, мрачно и пусто, когда просыпалась среди ночи. Но никогда я не радовалась, что живу одна, больше, чем в тот раз. Это был самый безнадежно личный разговор, какой только происходил в моей жизни.

— Я хотела от тебя ребенка.

Дэн не ответил ни слова — просто встал и принес мне салфетки из спальни — из спальни, где нет блондинов, а есть только кавардак и его фотография на дверце гардероба, фотография, снять которую у меня не поднялась рука.

— Вот, вытри нос.

Нос я вытерла, но заодно размазала зеленоватый корректор из парфюмерного магазина. И внезапно поняла, как смотрюсь со стороны. Непривычно рыжие волосы, торчащие мокрыми перьями, красные глаза, багрово-зеленая физиономия.

— Договаривай. Что, если бы я забеременела?

— Ты не забеременела. Так что и говорить не о чем.

— Нет, все-таки, — упорствовала я.

— Тогда — по твоему усмотрению.

— Но ты бы согласился?

— Без вопросов, — ответил Дэн. — Только вот что я тебе скажу. То, что я не пылал прежней страстью, — это же было ясно! А ты и считаться не стала. Ты что же, думаешь — ребенок — это так, вроде улицы с односторонним движением?

вернуться

7

Американская радикальная группировка чернокожих.

20
{"b":"883","o":1}