Содержание  
A
A
1
2
3
...
44
45
46
...
66

И тем не менее именно я, Виктория Ходячий Крах Любовных Отношений, решила, что самая классная идея — отправиться в горную гостиницу и заняться сексом с Макраме-мужчиной. Так что можно ли доверять моим выводам?

В какой-то момент — лет в тридцать, например, чудесное круглое число — уже не хочется тратить нервы на одних лишь мужчин. И потому я запросто разглагольствую о том, что для Грега Дейли походы в буш гораздо интереснее женщин. А Энтони Андерсон — ублюдочный ныряла, не способный запомнить по именам моих друзей. Но ведь я знаю, что Грег вполне счастливо живет в Тибете со своей Аннелизе, а Энтони отлично ладит с той деловой дамочкой. Разве могу я полагаться на свои суждения?

Или во мне есть что-то такое, что Билл мог воспринимать только на расстоянии? Может, я хороша только для переписки или дружеских вечерних чатов — а дальше он заходить и не собирался. Ведь неспроста у него на зеркале висит фотография бывшей подружки! И как я могу быть такой тупицей? Ведь половина всего времени у нас уходила на разговоры о ней. Храпунья с прищепкой на носу.

Меня пугала вся та ложь, которую Билл мне наплел. Живет в Клиши. Бывшая подружка — в Лондоне (значит, у нас теперь Дорриго вместо Лондона?). Мужская неадекватность, вот что это такое. А вовсе не безобидные шутки и розыгрыши.

Если бы тогда, в первый раз, он проделал этот фокус шутки ради, а потом спустился ко мне и все рассказал, что ж, ладно. Но может, это только начиналось как шутка? Никто не хотел разговаривать со мной на канале «Всемирно одиноких», и Биллу стало меня жалко. Но вот интересно, когда он втянулся? В какой момент решил, что игра стоит свеч — дотянуться до самой Франции, чтобы завести фальшивый адрес? И все для того лишь, чтобы в течение нескольких недель внушать мне, будто он — это вовсе не он.

Нет, не так. Билл внушал, будто он вовсе не там, где он есть. Нравится вам это или нет (мне не нравится), но настоящий Билл — это и есть настоящий Пьер. И тут я вспомнила еще кое-что. Нечто важное.

Вечер, когда Джоди и Диди заснули, а Хилари спьяну послала Лайму дурацкое письмо про мужское белье… Кстати, а насколько мы тогда напились? И насколько мы расшумелись? Мог Билл услышать нас через дверь, когда уронил ракетку? Мою фразу «что-то не так с австралийскими мужчинами»? И уж, наверное, я достаточно громко возвестила, что в «следующий раз хочу англичанина». И еще вся та чушь, которую несла Хилари (или это я была?) про разные типы мужчин и про то, сколько места они зря занимают. Дикари и типы из «Фути шоу», и городские мальчики со стимулирующими презервативами, и мужчины из Бонди, которые в своих солнечных очках так похожи на мух. Что, если Билл все это слышал? Тут кто угодно уползет подальше и прикинется, что он — это вовсе не он.

И он знает, что мы зовем его Умником Биллом. Он же как-то обронил, что не обязательно быть умником, чтобы во всем этом разбираться. Он же все мог слышать сверху. Я содрогнулась, вспомнив, что Билл видел, как однажды я вернулась вместе с Дэном вся в слезах. И мы еще смеялись над тем, как дорригоически он управлялся с машиной.

Роджер спрыгнул с дивана и мяукнул. Я встала, чтобы вскрыть для него банку сардинок, и попробовала взглянуть на случившееся иначе. Если Билл хотел мне досадить, если хотел перевернуть с ног на голову всю мою жизнь, то ничего лучше придумать не мог. С Лаймом я хотя бы видела конкретную цель. Там, по крайней мере, что-то произошло — пусть и закончилось звонком несколько недель спустя. Но с Биллом все вышло куда как хуже. Точно меня обманул кто-то несуществующий.

Пьер Дюбуа, может, и имел какое-то отношение к Биллу, но сорок восемь часов назад я считала его славным, смешным, добрым и романтичным англичанином, живущим на другом краю света, в Париже, самом чудесном городе мира. С таким парнем я мечтала провести Рождество. А Билл просто притворился тем, кем хотел быть. Неудачник.

Мысль о том, что этим вечером он тщетно будет искать меня в чатах, доставляла мне какое-то мрачное удовлетворение. Интересно, как скоро он обнаружит, что и мой адрес тоже больше не работает?

Если, по несчастью, я столкнусь с ним, то просто скажу, что Интернет мне больше не по карману. Может, Билл когда-нибудь и догадается, в чем дело, а может, и нет. Теперь же я в состоянии смотреть только на одну вещь, и это вовсе не экран компьютера. Это страница газеты, на которой одинокая женщина с кошкой и постоянным заработком может найти себе квартиру. И если честно, чем дальше отсюда, тем лучше.

Глава двадцать седьмая

Это оказалось так страшно — жить без Интернета. Компьютер без него казался пустым, о жизни и говорить нечего. Телевизор — плохая замена. Как и Роджер. В какой-то миг я готова была поддаться слабости — можно ведь заглянуть на какие-нибудь невинные сайты. Но к чему? Билл перечеркнул все. Разрушил навсегда. С Интернетом покончено.

Нет, похоже, я допустила ошибку. Если бы подождала хоть один день, то могла бы поискать через Интернет квартиру. Наверняка есть сайт, где достаточно просто указать, какая арендная плата вас устраивает, какой нужен район и сколько вы хотите спален. Хоть эта штука и перевернула с ног на голову всю мою жизнь, от нее все же может быть и какая-то польза.

Обычно субботнее утро у Билла — это Элвис Костелло. Билл встает часов в девять и заводит музыку, а сам курсирует по лестнице в прачечную и обратно. Даже больше скажу: иногда он что-нибудь роняет на ступеньках, спортивные трусы, например, или дырявый носок. При этом он произносит что-то вроде «ш-ш-ш», как бы ругательство, но не по-настоящему, а так, по-дорригойски.

Этим утром Билла не было слышно. Может, он боялся, что я тоже верчусь в прачечной (хотя я из тех хозяек, которые спохватываются в воскресенье вечером: «О господи, совсем забыла»). Вот и хорошо. Очень приятно, что Билл заперся у себя со своими компьютерными мышами и веснушчатой фоткой. Надеюсь, через двадцать лет там найдут пыльный скелет, скорчившийся в уголке.

Я вышла на улицу. Круассаны не покупала (они для парочек) и старалась не обращать внимания на посетителей местных кафе — все они сидели по двое, делили по частям газеты и заказывали огромные чашки кофе. Субботние вечера — вечера для двоих, а теперь и субботние утра — утра для двоих. Знаете, когда чувствуешь себя особенно одинокой? Когда одинокий мужчина в кафе, на которого вы поглядываете, ковыряется в носу и даже не удосуживается снять шляпу.

Даже смешно, как выряжаются некоторые парочки для походов в кафе. Он — в отутюженных бежевых шортах с ремнем, туфлях для яхтсменов (которые ни один настоящий яхтсмен не наденет и под угрозой смерти), в спортивной рубашке от Ральфа Зорена и солнцезащитных очках «Райбане», сдвинутых на макушку. Она — в ослепительно белом спортивном костюме, ослепительно белых сандалиях, волосы уложены феном, под коленками надушено. Никогда нельзя разобрать, о чем они разговаривают, но если подойти достаточно близко, можно прочитать по губам.

— Кофе, дорогая?

— Спасибо, дорогой.

Или я все понимаю неправильно, и эти холеные, субботние голубки вот-вот скатятся к скандальному разводу? В сегодняшней газете говорилось, что в прошлом году разводов произошло 15984 — второй по величине показатель за всю историю Австралии.

Сидеть в кафе и бездумно смотреть по сторонам — и через такое я проходила. Обычное дело, если одиночество затянулось на два года. Горько, неестественно и вообще неправильно. И не для меня, по крайней мере сейчас. Мне требовался кофе, но торчать в кофейне, под завязку забитой идиллическими парочками, я не собиралась.

Дома я распотрошила газету. Вот зачем там столько всего про автомобили? Кому это надо?

Раздел недвижимости я приберегла напоследок — так Диди оставляет на самый конец объявления о найме на работу.

Наконец я до него добралась. Квартиры внаем. Ньютаун. Как я и подозревала, за такие деньги спокойно можно купить навороченную стиральную машину. И это плата за неделю.

45
{"b":"883","o":1}