Содержание  
A
A
1
2
3
...
54
55
56
...
66

— Сказала бы мне.

— Зачем?

— Та моя смешная соседка снизу съезжает, — объяснила Хилари. — Освобождается комната. Недорогая и вонючая.

— Ох… Очень вонючая?

— Ну, ее же можно выскоблить.

— И сколько?

Хилари назвала цену — чуть больше, чем запрашивал куриный паштетник.

— А посмотреть успеем?

— Н-не знаю. Если только на полной скорости туда и обратно. Мне надо на работу, забыла?

— А ты что-нибудь против имеешь?

— А как быть с домом в Чиппендейле?

— За это не беспокойся. Туда еще миллион человек заявится.

Мы расплатились по счету и ушли. Машина у Хилари устроена так, что чем быстрее она едет, тем громче шумит. Как в самолете. И на ремне безопасности, как обычно, не работала застежка.

— ТАК ТЫ ЧТО, РАЗОЗЛИЛАСЬ НА СВОЮ МАМОЧКУ? — орала Хилари, перекрывая рев автомобиля.

— НЕТ, Я РАЗОЗЛИЛАСЬ НА ДЖОДИ! — прокричала я в ответ.

— А, ИЗ-ЗА ФИЛЬМА! — вопила Хилари. — А КАК БЫТЬ С БИЛЛОМ?

— НИКАК! Я ЗАБЫЛА О НЕМ!

Это все, что у нас получилось на такой громкости; но вот наконец машина вылетела на нужную улицу.

«Вонючая комната» пряталась в самом углу первого этажа. Рядом находился чулан, так что здесь, возможно, когда-то ютился сторож.

Хилари постучала. Дверь открыла смешная женщина в бирюзовом стеганом халате и в желтых тапочках, которые когда-то, видимо, были белыми. Она смотрела шоу Опры. Бедняжка.

— Я слышала, вы съезжаете.

Таким сладким голоском Хилари разговаривает с родителями в библиотеке.

— Да, переезжаю к племяннику.

— Ой, как хорошо. Моя подруга Виктория спрашивает, нельзя ли взглянуть…

— Конечно, проходите.

Мы вошли и втроем заняли всю комнату целиком. В клетке два неразлучника почему-то клевали колготки — от них, наверное, и воняло; на полу возле двери в туалет валялась не одна, а целых три щетки для унитаза.

Просто поразительно, что подобная конура может сойти за приличное жилье в Сиднее; я выпалила «согласна», прежде чем сообразила, что обращаться с этим надо совсем не к женщине в бирюзовом халате.

— У вас есть номер вашего агента? — спросила Хилари. — Или это тот же агент, что и у меня?

Смешная женщина подтвердила, что так и есть, и мы, пробормотав какие-то извинения, поднялись наверх к Хилари.

— Вот такой буду я через двадцать лет, — прошептала я Хилари, пока та отпирала дверь.

— Не будешь.

Я уселась на тахту, скинув Вирджинию Вулф, а Хилари поставила кофе на плиту.

В ее квартире я не была целую вечность. На полу, там, где обычно валялись журналы, теперь лежала какая-то феминистская дребедень, но никаких других признаков «Женского кружка» я не заметила.

— Так ты согласна? — спросила Хилари.

— Я у этой комнаты на часах стоять буду.

— Эти щетки для унитаза…

— Ими рисовать можно.

— Я то же самое говорила, когда сюда въезжала.

Она была права. Если я поселюсь в квартире той смешной женщины, она останется такой же, как и была, только плюс еще несколько постеров, занавеска с танцующими улитками и Роджер. Ну и немножечко мистера Шина.

— Она уедет только в конце недели, так что объявления пока еще не давали, — прикидывала Хилари.

— А ты сама не против?

— С чего бы? Пусть уж лучше внизу будешь ты, чем эта дамочка со своим телевизором на пятьдесят децибелов каждый вечер.

— Бедная женщина.

— Бедная женщина.

Теперь, когда у Хилари есть Пол, невольно думала я, ей-то подобное будущее не грозит. А вот меня, как и всех прочих тридцатилетних одиноких женщин, ждет впереди именно это. Два неразлучника, три щетки для унитаза и — если повезет — сердобольный племянник.

— Перестань о ней думать, — предупредила Хилари. — Хочу кое-что сказать тебе… насчет Билла.

— Что еще с ним?

— Я сегодня разговаривала с Джоди, она сказала, что они просмотрели всю оставшуюся пленку с его эпизодом. Так вот это настоящий гимн Виктории Шепуорт.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное.

— Правда?

— Правда, — сказала Хилари. — Я из Джоди клещами вытаскивала. Она не хотела тебе рассказывать, боялась, ты расстроишься.

— Может, и расстроилась.

— Нет. Ты заинтересовалась. Я же вижу.

— Ничего подобного!

Тоже мне. Свершилось, видите ли, чудо, нашелся какой-то любитель рафтинга, похожий на Андре Превена и согласный лежать у Хилари на коленях, и она теперь готова переженить всех на свете. Ну, я на это не попадусь.

— Билл — извращенец.

— Да, но о тебе он говорил замечательно. Ладно, мне пора на работу. Тебя подбросить?

Я еще даже не принималась за кофе, но не могут же бездельники ломать график работы библиотек. И мы кратчайшей дорогой помчались ко мне; Хилари превышала скорость везде, где только можно.

Возле моего дома дорогу перегородил грузовик.

— Вечная история, — процедила Хилари.

— Минутку…

Двое грузчиков тащили что-то — кажется, стол Билла. Так и есть. А вот и его компьютер.

— Он съезжает, — тихо пробормотала я.

— Ну, вот тебе и еще одна квартира. Кто, кстати, съезжает?

— Билл.

— О…

Хилари закусила губу. Некоторое время мы сидели молча.

— Вик, прости, я понимаю, что это не самый подходящий момент, но мне и в самом деле пора. Меня четвертуют, если я опоздаю.

— Да нет, все в порядке.

Она помахала мне и умчалась, а я осталась возле грузовика, в недрах которого исчезали коробки с торчащими из них ракетками для сквоша и зеленые мусорные мешки, набитые одеждой.

Я поднялась наверх. Конечно, это было глупо. Но я же должна что-то ему сказать, верно?

Но квартира Билла была почти пуста, только горстка пыли и метла в углу. Рабочие сказали, что все вещи отправятся на склад.

— Будут храниться там, пока хозяин не надумает забрать, — пропыхтел один из рабочих, поднимая единственное кресло Билла.

— Он не сказал, куда уезжает?

— Звоните в вашу жилищную контору.

И я позвонила, но там ничего не знали. Как я и предвидела. Наверное, Билл готовился к бегству несколько недель. С тех пор как Пьер Дюбуа отправил Техноботанику письмо и выяснил, что ее больше не существует.

Глава тридцать третья

Джоди ушла к кому-то из друзей, и проектор для меня включила Диди. Она вообще может быть очень милой, когда не превращается в двуглавого киномонстра Джоди-с-Диди.

— Воды не хочешь? Или еще чего-нибудь?

— Да нет, спасибо.

— Хилари сказала, что ты перебираешься к ней.

— Уже нет. Билл уехал… — Я состроила гримасу.

Я улеглась животом на пол, пока Диди вешала экран.

— Чувствую себя прямо по-королевски, — сообщила я ей.

— Почему?

— Личный кинозал. Как у королевы-матери.

Диди не поняла. И ладно. Казалось, прошла целая вечность, но наконец все готово.

— Только, знаешь, мне придется торчать здесь, — сказала Диди. — У проектора. Так что получится не совсем личное. — Она закусила губу. — Извини.

— Ничего.

— Ага.

Пока пленка перематывалась, напряжение стало невыносимым. Но вот и Билл: в парке, залитом солнцем, в неизменной красной футболке, прядь волос, как всегда, падает на глаза. Даже маленький шрам на подбородке заметен.

Не знаю, что там вытворяла Диди с камерой. Целую минуту на пленке раскачивалось небо, потом мимо объектива стремительно пронеслось дерево. Наконец камера нацелилась точно на Билла, вернее, на его голову и плечи. Пару раз он судорожно сглотнул, и наконец вступила Джоди:

— Что такое любовь? Это одно и то же для мужчин и для женщин? Пауза. Долгая пауза.

— Э-э… Извини, — произнес Билл в конце концов. — Я не уверен… Подумать надо. Экран вдруг стал черным.

— Тут мы выключили камеру, — сообщила Диди.

— И что потом случилось?

— Джоди увела его в кусты, и они выкурили косячок.

— Шутишь?

— Знаешь, сработало.

— Серьезно?

— Он после этого стал совсем как ягненочек.

— Но ведь это же документальный фильм для своей компании! Разве можно так манипулировать людьми?

55
{"b":"883","o":1}