ЛитМир - Электронная Библиотека

Поначалу жизнь в Брауне ничем не отличалась от предшествующих лет. Габриэль сразу же попала в местную элиту, а вскоре подружилась с Ларой. Чуть позже к ним присоединилась Бейб, добавив их союзу чуточку беспутства. Эти почти сестринские отношения продлились более двух лет. Вплоть до инцидента в Билтморе.

Идиллию разрушила Бейб. Одно дело просто положить глаз на Дина Пола, мечтать о нем издалека, как делали практически все девушки в университете и даже некоторые определенного типа мужчины. Но она довела это до предельной степени, до откровенного предательства. В глубине души Габриэль должна была признаться себе, что не может слишком сурово осуждать Бейб. Потому что понимала, как велико было искушение. Она не могла бы с уверенностью сказать, что не воспользовалась бы подобной возможностью, окажись сама на месте Бейб. Дин Пол был слишком желанным. И несколько месяцев спустя Габриэль обнаружила, что повторила порочный путь подруги…

— Говори об этом, девочка! — выкрикнул женский голос из толпы зрителей в «Флюидологии».

— Точно, — вторил ему другой. — Расскажи!

Улыбка Габриэль словно выплыла из глубин ее существа. Они подбадривали ее, их любовь и поддержка поднимали ее ввысь, а ведь она не произнесла еще ни слова. Даже сейчас, сегодня, она до мельчайших подробностей помнила то чувство, которое ее охватило и которое можно было описать единственным словом: возвышенное. Подчиняясь порыву, она сунула листочек с текстом в карман, прикрыла глаза и начала читать свое произведение наизусть, извлекая из памяти строку за строкой.

Он был.
Он был божеством, мифом, предметом страсти.
Но он принадлежал ей, она была подругой.
Вот я и резвилась, как девчушка
в кондитерской лавке —
Малышке можно посмотреть,
но трогать ничего нельзя.
Он был так горяч,
что оставалось только вспыхнуть.
И я хотела попасть в это пламя,
Так ярко он пылал.
Но он принадлежал ей, а она была подругой.
Пока он принадлежал другой —
Но он принадлежал ей, а она была подругой.
Пока он не стал моим —
И был больше, чем мечтой.
Я направилась прямиком к водопаду,
Который обрушивается с края мира,
Потому что он был так хорош,
а я поступила так дурно.
И он был моим, а я была его.
Но все, что я сделала, — это ведь чудо, верно?
Пока он не ушел.
И тогда я узнала ответ — нет.

Публика «Флюидологии» взорвалась какофонией звуков — аплодисментами, восторженными криками, свистом, бурными овациями. Габриэль застыла. Она стояла окаменев, не в силах справиться с шоком. Теори помог ей выйти из круга света на сцене. Затем он проводил ее в маленькую комнату за кулисами, предложил воды, записал номер ее телефона, пообещал позвонить и исчез. Для него рабочий день (точнее, ночь) только начинался.

Открытый микрофон в клубе превратился в еженедельный ритуал, и с каждым выходом Габриэль на сцену росли ее уверенность в себе и исполнительское мастерство. Поэты, поддерживавшие ее вначале, теперь ревниво на нее ополчились. Причина была проста: она слишком быстро завоевала любовь и внимание публики; у нее были бездонные запасы материала, и каждое ее стихотворение было лучше предыдущего. Давали ей преимущество и отношения с Теори, которые переросли в бурный роман.

Габриэль не воспринимала всерьез нападки недоброжелателей из «Флюидологии», и ее снисходительность лишь подстегнула их враждебность. Она хотела, чтобы ее успешные выступления в этом жанре стали чем-то большим, чем хобби. Однако попытки использовать влияние и возможности Эм-ти-ви ни к чему не привели. Записи поэтических произведений плохо продаются, каждая паршивая студия заявляла, что интерес к этому виду творчества практически нулевой. Когда Габриэль обращалась к литературным агентам, те также отказывали ей, называя современную поэзию абсолютно неконкурентоспособной на рынке. Ее же собственные попытки переговоров с издателями принесли лишь новые разочарования.

Теори попытался использовать свои связи в издательском мире, однако выяснилось, что его знакомый занимается лишь изданиями за счет автора. Но Габриэль вовсе не собиралась платить за то, чтобы увидеть собственные стихи опубликованными. Она намеревалась реализовать себя в поэзии как в профессиональной сфере и не считала ее средством удовлетворения собственного тщеславия. Отказ Габриэль от помощи Теори привел к грандиозному скандалу. Он обвинил ее в предательстве, в излишней меркантильности и прочел целую лекцию о достоинстве, которое должен сохранять художник в борьбе за средства к существованию. Она же считала, что он предпочитает оставаться в крошечном мирке «Флюидологии» только потому, что боится искать чего-то большего, боится провала. В тот вечер их отношения закончились, и Габриэль навсегда распрощалась с Теори и клубом.

Человек, который изменил ее жизнь, позвонил несколько дней спустя.

— Я скучаю без твоих выступлений в клубе. Куда ты пропала?

Голос показался смутно знакомым, но Габриэль не сразу его узнала:

— Кто это?

В ответ раздался нахально-самоуверенный смешок:

— Я первый задал вопрос.

Она была уверена, что никакой угрозы или опасности собеседник не представляет. Он не был телефонным маньяком. Она наверняка знала этого парня, а он знал ее. Знакомые интонации в его голосе не давали покоя:

— Скажем так, из-за возникших творческих разногласий я больше не вернусь в «Флюидологию». А теперь ваша очередь. Кто вы такой?

— Угроза Взрыва.

Габриэль едва не выронила трубку. Она, впавшая в спячку в своей крошечной квартирке в Ист-Виллидже, читает роман Терри Макмиллан, жует сырный поп-корн, лениво поднимает телефонную трубку, а на другом конце провода один из самых влиятельных людей, магнат музыкального мира. Несмотря на то что, работая на Эм-ти-ви, она регулярно встречалась со многими звездами, нынешнее событие было из ряда вон выходящим, почти невероятным.

Всем известный Угроза Взрыва был ходячим символом хип-хопа, его история могла стать основой для сериала на канале VH1 — чего-нибудь вроде «Господи, надеюсь я сделал это». Получивший при рождении имя Кертис Эш, сын матери-одиночки, живущей на пособие в Кони-Айленде, он к двадцати годам стал кандидатом на тюремный срок или кое-что похуже. У него были неплохие данные и некоторые навыки, чтобы попробовать себя в профессиональном спорте, но это означало поступление в колледж, а Кертис давно бросил школу. К тому же стать вторым Майклом Джорданом мечтают лишь романтические панки. Всем известно, что чернокожий имеет больше шансов сделать карьеру на том поприще, которое привело к успеху типов вроде Шона Комбса (Пафф Дэдди), Доктора Дрэ и Снупа Догга.

Итак, Кертис начал подрабатывать ди-джеем. Он хотел узнать реакцию зрителей, выяснить, какие ритмы волнуют толпу, понять, какие песни приводят людей в неистовство. Затем начал приторговывать наркотиками и стал поставщиком для парней, которые уже работали в тех местах, куда он только стремился попасть. Он толкал дурь на студиях звукозаписи, тусовался там, между делом расспрашивая о производственном процессе. Прошло совсем немного времени, а он уже знал достаточно, чтобы самостоятельно научиться остальному. Он вообще был способным учеником и очень быстро развивался. В двенадцать лет Кертис Эш угнал свою первую машину, в тринадцать зачал первого ребенка, в четырнадцать — свернул первую самокрутку с крэком.

Он арендовал часть студии и записал один саунд-трек — песню под названием «Моя сучка платит за все». Его рэперское мастерство было в лучшем случае заурядным, но сама музыка вызвала полный восторг, заставляя приплясывать и покачивать головой в такт. А стихи наносили удар по женоненавистничеству и материализму, заполнившим сцену после гибели Тупака Шакура и Бигги Смоллс.

10
{"b":"884","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Бизнес и/или любовь. Шесть историй трансформации лидеров: от эффективности к самореализации
Лагом. Шведские секреты счастливой жизни
Византиец. Ижорский гамбит
Твердость характера. Как развить в себе главное качество успешных людей
Запутанная нить Ариадны
Посольство
Карлики смерти
Вигнолийский замок
Руки оторву!