ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ох, Раф! Как это ужасно! Не иначе как тут опять белохалатники! Может, в этом городе вообще одни белохалатники, как думаешь? Похоже, тут никого другого и нет Надо же, целый город белохалатников!

От одной этой мысли Шустрик поднялся, и они побежали дальше.

— Я ни за что туда не вернусь! Что ты там ни говори, наверняка они бросают собак в эту свою бегущую воду.

— А человек этот, наверное, режет собак на том стеклянном столе. Это вовсе и не магазин!

— Давай-ка убираться подальше! Пошли отсюда. Здесь ничем не пахнет.

— Ладно, все в порядке. Но рододендроны, Раф! Рододендроны зачем же?

— Успокойся.

— Да нет, все в порядке. Я же тебе говорю, нам надо найти хороших людей, причем прямо сегодня, пока мы не умерли.

— Сдохнешь с тобой, Шустрик… или того хуже… Лучше я буду держаться от людей подальше. Не видал я от них ничего хорошего.

Раф с Шустриком продолжили свой путь по переулку, который шел по верхней, на склоне холма, окраине Конистона. По обеим сторонам этого переулка (почти проселка!) шли изгороди. Ниже, у подошвы крутого холма, поросшего лесом с густым подлеском, протекал громко журчащий и довольно широкий ручей, напоминавший горную речку. Время от времени перед глазами собак мелькали между скал его белопенные воды. Шум воды был настолько силен, что собаки не услышали звука приближавшегося грузовика, который неожиданно выскочил из-за поворота.

Взвизгнув от ужаса, Шустрик юркнул в папоротник и затаился. Раф же, наоборот, бросился чуть ли не под колеса и некоторое время с лаем преследовал грузовик, и лишь потом возвратился к тому месту, где укрылся Шустрик. Кузов грузовика сзади был открыт, по бортам висели железные цепи, которые раскачивались и звенели на ходу. Машина, видимо, возила мокрый гравий или щебень, потому что черная морда Рафа была теперь вся запорошена желтовато-охряной крошкой, которую сносило ветром позади грузовика. Раф сел и стал утирать морду передней лапой. Шустрик вылез из укрытия и подошел к Рафу.

— Что случилось? — спросил Раф. — Ты же говорил, что люди…

— Грузовик, Раф!

— Я прогнал его! Поганая штука, он забил мне весь нос какой-то дрянью. Но я его здорово напугал, р-р-рр-раф!

— Грузовик… ох, Раф… они заперли меня… Не делай так больше, Раф. Ты понял?

— Не пойму я тебя, Шустрик! То ты одно…

— Я знаю, что говорю. Конечно, я порядочно свихнулся, но это ветер. Он, понимаешь, продувает мне голову, то есть все мои мозги. И мухи туда залетели…

— Больше не залетят. Пошли дальше. Не знаю, откуда ехал этот грузовик, но, возможно, там есть люди… Получше, как ты говоришь. Лично я в этом сильно сомневаюсь, но если ты так хочешь найти их…

Вскоре они подошли к большому водопаду под Рудокоповым мостом, и Раф предпочел идти так, чтобы им не было видно падающей воды.

— Все в порядке, Раф. Тут нет белохалатников.

— Откуда ты это знаешь?

— Чую.

— Все равно… Я туда не пойду.

Удалившись от водопада на некоторое расстояние, собаки услышали глухое тарахтение мотора стоящего грузовика и прерывистый, шипящий звук нагружаемого в кузов камня. Они осторожно двинулись вперед. Земля впереди них, казалось, пропиталась каким-то чужим, пугающим запахом, куда более сильным, чем запахи солярки и людей, — некий земляной запах, запах омытых дождем голых камней, тяжелый и пустой. Шустрику вроде бы и хотелось туда, но в то же время он чего-то опасался. Они подошли к еще одному ручейку, который бежал у самой дороги. Шустрик сунул лапу в воду и с отвращением лизнул ее.

— Никак не разберу… Не могу понять… Куда они подевали траву? Привкус в воде какой-то. Чувствуешь?

— Железо. Мне ли его не знать! Подожди-ка здесь, Шустрик. А я схожу туда и посмотрю вокруг. Если я побегу назад, не мешкай и дуй отсюда изо всех сил.

Раф взобрался на ближайшую груду камней и исчез за гребнем. Несколько мгновений спустя Шустрик услышал его лай и пошел на голос. С великим удивлением вместе взирали они на огромную выемку между холмов, на один из которых они теперь поднялись.

Все пространство впереди было совершенно голым, ни единого кустика, и напоминало испещренную кратерами поверхность луны. Через всю выемку шла дорога, в глубоких колеях поблескивала дождевая вода, и помимо этого сюда, словно в огромное корыто, сбегал какой-то мутный поток. Повсюду лежала бурая грязь, а в отдалении вздымались груды глинистого сланца, словно некие гигантские не зажженные костры. Вдалеке через эту пустыню полз грязный грузовик, трясясь на колдобинах и разбрызгивая колесами грязь. Покуда псы наблюдали за ним, грузовик медленно подъехал к одной из груд сланца, следуя команде какого-то человека в желтой каске, который что-то крикнул, махнул сначала одной рукой, потом другой. Где-то далеко, за пределами видимости, ровно работал насос, собакам была видна лишь темная на грязно-желтом черная змея шланга, через который откачивали воду.

Это была Рудничная долина, здесь когда-то добывали медь, но жилы были давным-давно выработаны, и теперь тут разве что время от времени брали гравий и щебень, если кому не лень было гнать сюда грузовик. Что, собственно, и происходило этим субботним утром. Вид выработки представлял собой картину полного опустошения, грязные кучи щебня и прочие остатки прекратившей свое существование добывающей промышленности. Повсюду по этой изуродованной местности в разных направлениях проходили какие-то канавы и рытвины, естественные и обязанные своим происхождением рукам человеческим, напоминающие некие мельничные ручьи, которые сбегали по крутым склонам или инородным телом вторгались в подножие ближайшего холма. А позади всего этого протянулась холмистая местность, с утесами и папоротником, откуда ветер доносил слабые, влажные запахи, отчасти заглушаемые запахами рудника.

Некоторое время два пса молча следили за происходящим.

— Это все объясняет, — сказал Шустрик наконец. Раф почесал задней лапой ухо и беспокойно принялся скрести землю.

— Раф, ты что, не понял? — спросил Шустрик. — Это же все объясняет! Теперь мы видим только часть их работы. Улицы и дома они уже забрали, а теперь стали забирать большие камни и траву. Когда здесь закончат, они, наверное, спустятся ниже по холму и займутся теми домами, откуда мы пришли. Они и их заберут и превратят то место в голые скалы. Только вот зачем? Тем более если те дома принадлежат белохалатникам, что-то я ничего не понимаю. Ерунда какая-то! Причем ничего тут и по ветру не учуешь, — сказал он и, дрожа, лег на землю.

— По ветру? В этом мире вообще вряд ли что можно учуять.

— Вообще-то говоря, эти люди тоже могут оказаться плохими. На мой взгляд, не очень-то они похожи на хозяев, но я все-таки пойду и попробую. Что нам еще остается?

Бросив Рафа обнюхивать остро и кисло пахнущих рыжих муравьев, суетящихся вокруг своей муравьиной кучи, Шустрик быстро побежал через пустошь, прямо по лужам, разлившимся между грудами щебня. Виляя хвостом, он приблизился к водителю грузовика, который в задумчивости пинал носком ботинка шину переднего колеса. Когда водитель бросил взгляд на Шустрика, тот остановился в нерешительности, как бы побаиваясь, в любую минуту готовый дать деру. Водитель разогнул спину и крикнул через капот человеку в желтой каске:

— Эй, Джек! Видал такого? Чейный, не знаешь?

— Не. Собаки тут ни к чему. Нечего им тут делать. А что у него на голове?

— Кто ж его знает. Эй ты, кыш! Давай отсюда, чтоб ты сдох! Проваливай! Пшшел вон, бродяга! — крикнул водитель и поднял с земли камень.

Шустрик повернулся и побежал прочь, но водитель все-таки бросил камень ему вслед. Он промахнулся, после чего возвратился к своему колесу и вновь принялся пинать его ногой.

— Ну и что? — спросил Раф, оторвавшись от муравьиной кучи.

— Он пинал ногой грузовик. Наверное, рассердился еще до того, как я к нему подошел. Я чуял это носом.

— А я думаю, что не иначе как они заставляют свои грузовики бегать сюда, привязывая к ним проводочки и засовывая в них разные стекляшки, вот как. Помнишь, Киф рассказывал нам, как к нему привязывали проводочки, чтобы заставить его прыгать?

14
{"b":"889","o":1}