ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это почему же? Наверное, они это местечко и сделали.

— Да, но равно как и желоба в полу, где живет та мышка. Раф, ты совсем промок…

— Это чистая вода.

— Ты простудишься. — Шустрик куснул Рафа за переднюю лапу и проворно отскочил, когда тот зарычал и с трудом поднялся. — Я уверен, что нашел что-то очень хорошее.

— Что тут можно найти хорошего? — недоверчиво спросил Раф.

— Пойдем и увидишь.

Когда в конце концов Шустрик заставил Рафа перебраться через ручей и подняться по крутому склону к поросшей травой площадке, луна уже окончательно скрылась, и они с трудом различили вход в пещеру. Шустрик пошел вперед первым, слыша у себя за спиной, как грохочет щебень под ногами Рафа, с трудом ковыляющего из-за больной лапы. В полной черноте найденного им ответвления Шустрик лег и подождал, покуда Раф присоединится к нему.

Довольно долго они пролежали на сухом щебне в полном молчании.

— Как думаешь, может, у нас получится? — спросил наконец Шустрик. — То есть если мы и впредь сумеем добывать пищу убийством. Тут глубоко, как у меня в башке, и тепло, и ветра нет, и мы можем уйти далеко вглубь, если надо. И никто нас тут не найдет. Лежа на боку, Раф сонно поднял голову:

— Иди ко мне поближе, так мы сохраним тепло наших тел. Если только тут не ловушка… Вот как явятся сюда белохалатники и сделают свет…

— Тут людьми не пахнет.

— Знаю. Они это сделали, но ушли отсюда. Это похоже на сточные трубы.

— Нет, на сточные трубы это никак не похоже, — возразил Шустрик. — И не надо нам этого забывать. Белохалатники не могут залезть в сточные трубы, даже табачный человек не может. А вот сюда они как раз могут запросто заявиться, если только захотят. А мы в это время можем преспокойненько спать. Поэтому они не должны знать, что мы находимся здесь.

— Если уже не знают. Если не следят сейчас за нами…

— Ты, конечно, прав, но мне почему-то кажется, что ничего у них не выйдет. Как тебе чуется?

Долгое время Раф ничего не отвечал.

— Мне кажется… — произнес он наконец. — Даже страшно сказать, но мне и впрямь кажется, что ты, Шустрик, прав. А если это так…

— То что?

— А это значит, что в конце концов мы и в самом деле сбежали и что нам предоставляется возможность доказать, хотя бы самим себе, что собаки могут жить без людей. Мы будем самыми настоящими дикими животными и будем свободны!

СТАДИЯ ТРЕТЬЯ

17 октября, воскресенье

Двенадцать часов спустя, в воскресенье утром, Тайсон, не то чтобы сняв свою кепку (для него это было столь же немыслимо, как для Деда Мороза — сбрить бороду), но сдвинув ее на самый затылок — то был некий условный знак некоего условного уважения, — стоял перед мистером Пауэллом возле комнаты для персонала в Лоусон-парке.

— Две штуки сбёгли, — повторил он еще раз. — Я, значит, первым делом вам решил и доложить. В блоке, значит, их нету, небось недалёко где ошиваются.

— Вы уверены, что в блоке их действительно нет? — переспросил мистер Пауэлл. — Дело в том, что я решительно не понимаю, как они могли выбраться наружу. Вы проверили, они не могли где-нибудь спрятаться?

— В блоке нету, — повторил Тайсон, — рядом где тоже. Только они недалёко где-нибудь.

— Хорошо бы нам найти их прямо сегодня, — заметил мистер Пауэлл. — Нам — я имею в виду вам и мне. Тогда я не вижу причин докладывать об этом доктору Бойкоту или мистеру Фортескью. Они появятся только завтра утром, значит, у нас в запасе целые сутки.

— Тово, видал их кто, небось, — сказал Тайсон. — Последний раз их кормили ввечеру в пятницу, с тех пор нужно ж было им жрать-то. — Он задумался. — Тово, тоже и овец могли на пастбище погонять. Тогда худо будет. Плохо дело, потому как это против закону, когда ты владелец собаки, которая нападает на овец.

— О господи! — вздохнул мистер Пауэлл, печально пораженный мыслью, что ответственность за случившееся могут возложить на него. — Расскажите еще раз, как вы все это обнаружили.

— Ну, тово, я и грю, прихожу обычным делом в субботу вечером, корм раздать и, тово, разное, — начал Тайсон. — Ну и вижу, в аккурат, этот здоровущий черный кобель, семь-три-два, с клетки-то вылезши. Дверь-то, тово, открылась, и пружина на замке лопнула. Должно, с пятницы лопнула, потому как тогда все было как надо.

На самом деле Тайсон сам расковырял защелку с помощью отвертки. Не то чтобы он боялся, что его уволят или что директор или доктор Бойкот станут его распекать. Скорее, сам того до конца не осознавая, он пытался таким образом задним числом повлиять на случившееся. Ведь если бы пружина и впрямь лопнула сама по себе, по причине усталости металла или какого-нибудь дефекта стали, объяснить исчезновение собак было бы очень просто. И вот теперь пружина вроде как действительно лопнула, объяснение было налицо — как для самого Тайсона, так и для всех остальных — и, соответственно, больше не было нужды ломать себе голову. Тайсон свято придерживался принципа: что случилось, то случилось, доискиваться объяснений — пустая трата времени. Если бы, к примеру, исчезновение собак обнаружил Том и доложил об этом Тайсону, он бы просто треснул Тома по физиономии и обругал по первое число, не дав себе труда разобраться, виновен Том или нет (казнили же ацтеки гонцов, приносивших дурные вести), а уж потом стал бы наводить порядок. Вопрос о лопнувшей пружине теперь не подлежал обсуждению; если вдуматься, это напоминало ситуацию с самим Центром, вопрос о котором, после принятия решения Министром, тоже не подлежал обсуждению.

— А вторая собака, восемь-один-пять? Что с ней-то произошло? — спросил мистер Пауэлл.

— Он, тово, сетку носом поддел, — объяснил Тайсон. — Там которые болты ослабли, он, тово, подлез и сбег вместе с черным кобелем.

— М-да, поди-ка им теперь все это объясни, — задумался мистер Пауэлл. — Восемь-один-пять — очень ценный экземпляр. Взрослая домашняя собака, таких крайне трудно заполучить для исследовательских целей. Ему сделали сложную операцию мозга и ждали результатов. Угрохали кучу денег.

— Так я и решил вперед всех вам сказать, — тоном праведника заметил Тайсон. — Тут вчера никого ж не было… — Этим он намеревался подчеркнуть (и не без успеха, потому что по возрасту мистер Пауэлл годился ему во внуки и не умел — хотя и пытался, непонятно для чего, — скрыть свое происхождение из той же среды, что и Тайсон), что он был единственным сотрудником Лоусон-парка, честно находившимся на своем трудовом посту в субботу вечером. — Вот я, тово, и зашел поглядеть, тут ли дохтур Бойкот. Ну ладно, мне, тово, пора. — Тайсон не имел ни малейшего желания убивать все воскресенье на поиски, если таковые будут организованы.

— Вы говорите, они, скорее всего, пробежали через весь блок? — спросил мистер Пауэлл.

— Там, в отделе беременности, ящик с мышами на пол упал. Псы его небось и сшибли, кому ж еще?

— Ччерт! — простонал мистер Пауэлл, явственно представляя себе поток жалоб и шквал переписки с лечащими врачами и иными полномочными представителями предположительно беременных женщин. И тут его поразила новая мысль. — Выходит, Тайсон, они пробежали через раковый блок — где крысы?

— А то.

— Послушайте, а в комнату доктора Гуднера они не могли попасть? — испуганно спросил мистер Пауэлл.

— Не, она заперта была, обычным делом. Туда ж, окромя самого, никто и не ходит.

— Но вы абсолютно уверены, э-э… мистер Тайсон, что туда собаки не попали?

— Ну да. Да вы, тово, у самого и спросите.

— Ну хоть за это спасибо тебе, Господи. Это была бы катастрофа, самая настоящая катастрофа. Ну что ж, пожалуй, мне надо самому осмотреть все помещения, а если собаки не найдутся, пойти поспрашивать, не видел ли их кто. В полицию сообщать не будем — это пусть решает директор. Кто-то же, черт возьми, должен был их видеть, — добавил мистер Пауэлл, — на них же зеленые ошейники, их и слепой заметит. Скорее всего, в течение дня нам кто-нибудь позвонит. Что ж, спасибо, мистер Тайсон. Если что-нибудь услышите, позвоните и попросите, чтобы мне передали, ладно?

21
{"b":"889","o":1}