ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Прекрасная помощница для чудовища
Долина драконов. Магическая Экспедиция
Амелия. Сердце в изгнании
Одиночество вдвоем, или 5 причин, по которым пары разводятся
Сыщик моей мечты
Ключ от Шестимирья
Ж*па: инструкция по выходу
Психология влияния
Стойкость. Мой год в космосе

Резко развернувшись при этих звуках, Шустрик осознал, что не вполне уверен, где находится вход в ущелье. Покуда он медлил в темноте, он услышал, как к нему приближается стук копытцев по камням, и Шустрик ринулся по краю обрыва примерно в том направлении, откуда пришел. Едва он добежал до скалы, где оставил его лис, появилась бегущая вверх овца, которую преследовал Раф, кусая ее за лодыжки. Тут же появился и не издавший ни звука лис; он возник как бы ниоткуда и с оскаленной пастью улегся, наблюдая за овцой, которая поворачивала к Шустрику, потом заметила пса и остановилась. Шустрик бросился на нее, и в то же мгновение овца сломя голову ринулась в темноту ущелья. Следуя за ней, не отставая, Раф тоже исчез. Затем послышался какой-то грохот, звук сыплющихся камней, после чего раздалось душераздирающее короткое блеяние, которое резко оборвалось на затихающей ноте. Сверкая белками глаз в слабом свете, вновь появился Раф и, тяжело дыша, рухнул на камни рядом с Шустриком у края обрыва.

— Я видел, как она свалилась. Мне было не остановиться. Сам чуть не рухнул вниз. Славно сработано, Шустрик! Ты заставил ее свернуть. Ой! — Раф поднял голову и недоверчиво посмотрел на Шустрика. — Что это с тобой такое?

— Что ты имеешь в виду?

Ничего не отвечая, Раф обнюхал и стал вылизывать длинный шов, который шел через всю голову Шустрика. Инстинктивно Шустрик не шевелился и тоже молчал, покуда Раф изучал его, словно чужака, постепенно привыкая к непонятной перемене в облике друга.

— Значит, говоришь, табачный человек поджег ее? — промолвил наконец Раф.

— Не знаю… Я спал, когда все это случилось. Но мне часто кажется, что ее подожгли. А потом я еще и сам туда свалился. Не будь железной сеточки… — Шустрик осторожно встал. — Чего тут, в конце концов, удивительного? Ну дырки. В крышах вот бывают дырки, я видел. И в машинах иногда тоже. А еще трубы, знаешь, которые под дорогой прокладывают. Как-то у нас за воротами копали канаву… Правда, все это было до того, как приехал грузовик.

— Пошли вниз. Нечего рассусоливать. Голодные, небось, как я, — сказал лис и, пробежав несколько ярдов, обернулся на лежащих псов.

— Куда? — спросил Раф. — Далеко она свалилась? Мне показалось, эта овца падала целую вечность. Я даже не услышал, как она упала. Долго туда тащиться?

— Да близко, близко. Вниз и вниз по тропке. Не очень гладкая дорожка.

Однако прошло никак не меньше часа, пока, спустившись к подножию Могучего по Козьей тропе, они отыскали труп упавшей овцы на узкой скальной полке у подножия Большого ущелья.

23 октября, суббота

— Ну, малой, подналяжь!

Вновь и вновь Шустрик налегал всем своим небольшим телом на проволочную дверцу птичника. Когда дверца наконец подалась, лис пролез в щель и, прежде чем Шустрик успел подняться с земли, оказался в птичнике, протиснувшись в щель между двух досок в полу, куда, по мнению Шустрика, не проскочила бы и крыса. Тут же внутри поднялся шум и переполох, и мгновение спустя в одном из соседних сараев залаял пес. В фермерском доме зажегся свет и отворилось верхнее окошко. Тем временем Шустрик изо всех сил крепился, чтобы не дать деру, и пытался укрыться за одной из кирпичных опор, поддерживающих крышу птичника, однако вскоре подле него, одно за другим, на землю шмякнулись дергающиеся тела двух куриц, и лис угрем выскользнул наружу. Шустрик мгновенно вскочил на ноги.

— Поймал?

— А то! Ходу, братец, наддай!

Куриные ноги, голые и желтые, казались Шустрику такими горячими, что он едва удерживал их в зубах. А вверху тем временем по двору рыскал туда-сюда сноп света от мощного фонаря, и едва лис с Шустриком успели пролезть через изгородь наружу, в спину им ударил звук ружейного выстрела.

Лис положил свою курицу на землю, чтобы лучше перехватить, и радостно хихикнул:

— Ловко?

24–25 октября, воскресенье — понедельник

В серых предрассветных сумерках неожиданно показался Раф и встретил ушедших на дело товарищей, когда они обогнули верхний край Ситуэйтского озера. С головы до лап он весь был забрызган свежей кровью. На камнях он оставлял кровавые следы. Неподалеку отсюда, на берегу ручья, с распоротым животом лежала зарезанная им овца из долины Свелдейл.

— Я знал, что сумею, — сказал Раф. — Надо было только передохнуть несколько дней. Дело пустяковое. Я погонял ее туда-сюда вдоль ручья, а потом завалил без особых хлопот, не то что раньше. Пошли туда, если хотите…

Раф поперхнулся, потому что лис с прищуренными на восточном ветру глазами глянул на него со смешанным чувством недоверия и презрения. Наконец он обрел дар речи и не то чтобы заговорил, но скорее завыл:

— Совсем умом тронулся? Башка пустая! Только я отвернусь, он торчит на виду, что твой петушиный гребень, всем показал, где мы прячемся! Дерьмо поганое! Высовываешься, когда не просят? Кобелина недоделанный! Зачем я с вами связался? Не-е, я пошел…

— Погоди! Лис, погоди! — крикнул Шустрик, потому что, говоря это, лис повернулся к ним спиной и пошел прочь в сторону плотины. — Что случилось-то?

— Сперва убиваешь на холме — аккурат под носом у фермера, да крови вокруг напустил, что твоя речка. А теперь сам на видном месте! Думаешь, фермер слепой? Погоди, он сюда явится, лапой не успеешь топнуть. Не миновать тебе темноты, приятель. Считай, она у тебя уже в заднице!

— Но, лис, куда ты собрался?

— Аррх! Вниз, постучать фермеру в дверь, чтоб башку ему прямо под ружье сунуть, — злобно ответил лис. — Все хлопот меньше.

В самом деле, когда дневной свет пролился к востоку от Больших утесов и Ветрила, стало вполне понятным то, что привело лиса в такое отчаяние. Мертвая овца лежала на Озерном Мшанике, словно изодранное в клочья, но реющее на ветру знамя свободы, приманивая к себе, казалось, всех канюков, ворон и синих мух Озерного Края. Пока светало, Шустрик лежал в каких-нибудь пятистах ярдах от входа в пещеру и мрачно наблюдал за тем, как хлюпает, капает и плещет вода, ничуть не менее громко, даже когда дождь вроде бы прекратился над долиной Даннердейл, уходя в сторону плотины к дальнему концу озера. Немалых трудов им стоило уговорить лиса остаться, но после полудня он ушел на западный край Белесого откоса, откуда мог следить за тропой, которая поднималась к озеру от фермы «У Языка».

Однако и к закату, когда вода в мелких ручейках уже потемнела и вздулась, ни люди, ни собаки так и не появились в их долине, и лис, весь мокрый, с волочащимся по земле хвостом, вернулся-таки в пещеру, бормоча себе под нос нечто о том, что «некоторым с дождичком повезло». В этот вечер они не охотились, поскольку останков овцы хватило всем троим.

На следующее утро, когда солнце уже давно встало, покуда Шустрик сладко спал в своей уютной ямке, которую сделал себе в мелком щебне, его поднял лис и, не говоря ни слова, осторожно повел к выходу из пещеры. Внизу, на лугу, стоял человек и курил сигарету, его сопровождали два черно-белых пса, валлийские колли. Человек ворошил своим посохом обглоданный овечий хребет и голые ребра.

26 октября, вторник

— …Хышник, слышь, какой там завелся, — сказал Деннис Уильямсон. — Только этого и не хватало.

Он обошел вокруг своего фургона и пнул ногой заднее колесо.

— Не злобись, — остановил его Роберт Линдсей. — Думаешь, верно?

Деннис прислонился к беленой стене фермы «Даннердейл» и зажег сигарету.

— Куда уж вернее-то. Двух ярок порезали в восемь или девять дней, слышь, и обе на открытом месте, не тово чтобы там свалились, слышь, откудова да ноги переломали.

— Отыскал-то ты их где? — поинтересовался Роберт. — В каком месте-то?

— Первую, слышь, там, возле Леверса, аккурат на самом верху, на этой стороне, где крутизна-то самая. Там тропка такая, вот на ей, слышь, она и лежала…

— Старая, ныбось, ярка-то, а, Деннис?

— То-то и делов-то, что не старая. Трехлетка. Я ей зубы посмотрел и все такое.

— От мать твою!

27
{"b":"889","o":1}