ЛитМир - Электронная Библиотека

— Другой раз в том же месте никогда не убивай, и никогда не убивай ближе как две мили от своей лёжки. И никого к ей за собой не приводи. Уж сколько лисов жахнули в темноту, потому как бросали перья да кости округ своей лёжки.

— Ишь-вишь, вона как! — лениво пробормотал Шустрик. — А что, лис, неплохо у меня получается?

— Мы эту ночь будем охотиться у Рябинова ручья, — продолжал лис, пропустив слова Шустрика мимо ушей. — Фермеры уж тушу, небось, сыскали, так нам теперь ухо востро держать. Потому потом на Лонгдейл, а то Эшдейл, миль десять, всё-то не плачу, не хнычу, хватаю добычу.

— Я готов, — сказал Раф. — Я сделаю все, как ты говоришь, главное, чтобы добыча была.

— Ежели кто станет говорить, что я не умная голова, так мы все ж пока живые, да и сытые.

— Ты можешь вступить в наш клуб, — сказал Шустрик. — «Клуб Оставшихся в Живых», прием ограничен, только три члена, включая тебя. И один из них сумасшедший.

— Это шутка Кифа. Он что-то в ней видел, а я нет, — сказал Раф. — Что еще за клуб-то?

— Понимаешь, это когда собаки держатся вместе — бегают по улицам и мочатся на стены, ходят за суками, вместе дерутся и стоят друг за друга.

— Я никогда так не делал, — произнес Раф задумчиво. — А звучит совсем неплохо.

— Помнишь, когда Кифа увели, все мы залаяли и пели его песню?

— Как же, помню! Гав-гав, уа! Эта, что ли?

— Эта самая. Если не забыл, тогда запевай!

И вот во мраке пещеры два пса задрали морды и завели песнь Кифа, которую этот веселый и грубоватый беспородный пес перед своей смертью от электрошока оставил после себя Центру как протест, ничуть не менее решительный оттого, что песня эта осталась непонятной доктору Бойкоту и старику Тайсону, и даже, представьте себе, Комитету охраны здоровья. Вскоре к собачьим голосам присоединился и тонкий, скрипучий голос лиса.

Однажды пес пришел к нам в блок,
(Гав-гав, уа!)
Он имени назвать не мог.
(Гав-гав! Гав-гав, уа!)
Не нюхал местных он чудес,
Хвостом виляя, на смерть лез.
(Гав-гав! У белохалатников все вылетим в трубу!)
Сказал белохалатник: «Вот
(Гав-гав, уа!)
Сегодня вспорем сей живот.
(Гав-гав! Гав-гав, уа!)
Трудов обслуги только жалко —
Останки выбросим на свалку!»
(Гав-гав! У белохалатников все вылетим в трубу!)
Вот на стекляшке пес распят.
(Гав-гав, уа!)
О как его кишки смердят!
(Гав-гав! Гав-гав, уа!)
Текут по полу — хохочи! —
Дерьма потоки и мочи!
(Гав-гав! У белохалатников все вылетим в трубу!)
Кто соберет его сейчас?
(Гав-гав, уа!)
В бутылке ухо, в плошке глаз,
(Гав-гав! Гав-гав, уа!)
В пробирке член, и, кажется,
Лишился вовсе он яйца!
(Гав-гав! У белохалатников все вылетим в трубу!)
Не надо плакать, не хочу —
(Гав-гав, уа!)
Я тучкой розовой взлечу,
(Гав-гав! Гав-гав, уа!)
И лапу задеру свою,
И в морду им пущу струю!
(Гав-гав! У белохалатников все вылетим в трубу!)
Киф эту песню сочинил —
(Гав-гав, уа!)
И ничего, что мало жил,
(Гав-гав! Гав-гав, уа!)
Веселый нравом и не злой,
Без сожаленья стал золой.
(Гав-гав! У белохалатников все вылетим в трубу!)

— Эх, старина Киф, он плохо кончил. Будь он теперь с нами…

— Была охота, — проворчал Раф.

— А вот будь он теперь с нами, я знаю, что он сказал бы. Он бы спросил, какой нам прок так долго бегать.

— Долго бегать? — удивился Раф. — Тебе уже надоело?

— А и впрямь, сколько это может продолжаться, то есть долго ли мы будем бегать по этому опустошенному людьми месту, убивая кур и прочих животных и прячась от ружей? Чем мы кончим? То есть что с нами в конце концов будет?

— То же, что и с лисом.

— Угу, приятель, ты сперва ночь до утра доживи…

— Но, Раф, ведь рано или поздно они достанут нас. Надо нам подумать, как выбираться отсюда. И ты прекрасно знаешь, что путь у нас один: нам надо отыскать людей, а потом… ну, все, как я тебе уже говорил. — Шустрик почесал лапой свою дырявую голову. — Молочник, рододендроны, бумажки… линолеум тоже недурно пахнет… а еще такая коробочка, все позванивала, динь-динь, а я от этого выл и удирал в сад — там кошки, кошки — лови, хватай, гав-гав!

— Что это ты несешь? Шустрик умолк.

— Не помню, — удрученно сказал он, помолчав. — Раф, нам надо найти каких-нибудь людей. Это единственный выход.

— Ты же не хотел пускать меня к ним прошлой ночью.

— Так ты же собрался действовать неправильно. Ты бы всех нас погубил.

— Хороший ты пес, Шустрик, да и времена для тебя настали тяжелые. Не хочу я с тобой ссориться. Нет для меня подходящих людей, это ясно как день. А той ночью я был сам не свой.

— Да нет же, был один хороший человек, — не унимался Шустрик.

— Свихнувшись, приятель? — вставил лис. — Ври больше! Хороший человек? Скажи еще — мягкий камень, сухая вода…

— И то правда, был такой человек, только очень давно, — сокрушенно сказал Раф. — Моя мама рассказывала мне эту историю, когда я лежал в корзинке. Это, собственно, все, что она успела мне рассказать. Но потом этот человек тоже сбился с пути, а другого такого не будет. Да ты, наверное, знаешь эту историю.

— Что за история, Раф? Я не знаю.

— Да ну? Моя мама говорила, что это каждая собака знает. Неужто мне известно нечто, чего ты не знаешь?

Шустрик повернулся на другой бок, под ним зашуршали камешки.

— А ты, лис, слыхал эту историю?

— Не… А так оно ж, небось, любопытно. Давай рассказывай, приятель.

— Мама рассказывала… — Тут Раф запнулся. — Короче, она часто говорила, что на небе живет большой пес и, мол, весь он состоит из звезд. Она говорила, что я могу увидеть его, правда, я не знал, где искать, да и как учуешь его? Но иногда можно слышать, как он лает и рычит в тучах, значит, он где-то там. Так вот именно ему, этому самому псу, когда-то очень давно пришла в голову великая мысль сотворить животных и птиц — всех-всех-всех! Наверное, ему доставляло огромное удовольствие выдумывать их. Ну так вот, со слов моей мамы, когда он придумал всех, ему надо было их куда-то девать, и поэтому он сотворил землю: деревья — для птиц, мостовые, сады, столбы и парки — для собак, подземные норы — для крыс и мышей, а дома — для кошек. И поместил он рыбу в воду, а насекомых на цветы и в траву, ну и так далее. Тонкая работа! Стоит лишь подивиться тому, как это все устроено. И я вот думаю, что этот звездный пес…

— Стой! — крикнул Шустрик и встал в тревоге. — Слушайте! Что это?

— Тихо! Ни с места!

Все трое прислушались. У входа в пещеру раздавались шаги по траве и человеческие голоса. Шаги замерли на мгновение, видимо, люди заглядывали внутрь, голоса гулко звучали под сводами пещеры. Однако вскоре они стихли и удалились в сторону долины Ликлдейл.

Шустрик снова лег. Лис же и лапой не двинул. А Раф, по-видимому растроганный своей историей, не заставил себя подгонять и продолжил рассказ:

— Ну так вот, звездному псу нужно было кому-то поручить надзор за этим местом, чтобы всякое животное и птица получали свою порцию пищи, ну и прочее. Поэтому он решил сотворить по-настоящему разумное существо, которое занималось бы всеми делами от его имени. Подумал он подумал, да и сотворил человека, и рассказал ему, чего он от него хочет. И человек этот, надо вам заметить, это был великолепный экземпляр, потому как в те стародавние времена иначе и быть не могло. Так вот, человек подумал немножко и сказал: «Да, сэр! — Как вы понимаете, он называл звездного пса „сэр“. — Впереди большая работа и предстоит многое сделать — каждый день забот полон рот. Одно хотелось бы мне узнать: что я буду с этого иметь?» Звездный пес подумал, а потом сказал: «Вот как мы с тобой условимся. У тебя будет много разума, почти столько же, сколько у меня, а вдобавок я дам тебе руки, причем с пальцами, а этого нет даже у меня. И само собой разумеется, у тебя будет самка, как у всех прочих животных, и тебе должно будет присматривать за всеми. То есть если каких-либо животных станет слишком много и они станут вредить и мешать жить другим животным, пожирая всю пишу или охотясь без меры и необходимости, тебе следует сокращать их численность, покуда количество их снова не станет правильным. И тебе можно будет убивать животных, каких тебе надо, — не очень много — то есть в пишу, на одежду и прочее. Но я хочу, чтобы ты не забывал о том, что раз уж я сотворил тебя самым могучим животным, то лишь для того, чтобы ты присматривал за другими — помогал им там, где они сами плохо управляются, следил за тем, чтобы они не вывелись вовсе, и так далее. Ты теперь на службе мира. И действовать тебе надлежит с достоинством, как действую я. Не делай ничего со злым умыслом или без всякого смысла. А для начала, — сказал звездный пес, — сядь и дай имена всем животным, чтобы потом мы с тобой знали, о ком идет речь».

32
{"b":"889","o":1}