ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну, по сравнению со мной можно считать, что и специалист, — задушевно проговорил Дигби Драйвер и первым зашагал к «толедо триумфу», оставленному у бензоколонки.

Он открыл капот и завел двигатель.

— Догадываюсь, как вас достали все эти расспросы, — продолжал он, нажимая на газ, чтобы сделать звуковую завесу совсем непроницаемой. Оба они наклонились вперед, голова к голове. — А вы, я полагаю, стараетесь говорить поменьше. В надежде, что в один прекрасный день треклятые псины провалятся сквозь землю? Мне бы на вашем месте только этого и хотелось.

— В общем, вы правы, — кивнул мистер Пауэлл, которого сильно утешили понятливость и сострадание незнакомца. — Ну, то есть когда тебе три раза за неделю приходится проводить по полдня в полицейской машине только из-за того, что кто-то где-то увидел бродячую собаку…

— У сельской полиции напрочь отшиблено воображение, — заметил Дигби Драйвер. — Да и вообще, какие к вам могут быть претензии, раз не доказано, что собака — или собаки, если их две, я этого раньше не знал, — именно ваши? Получается, как спрашивать с мужика, он или не он трахнул Мэри Браун, поскольку она решила подать на трахнувшего ее в суд, — дурак он будет, если сознается и сам подпишет себе приговор.

Мистер Пауэлл рассмеялся и всеми силами дал понять, что оценил эту непритязательную мужскую шутку.

— Не знаю, что за хреновина там стучала, но больше вроде не стучит, — проговорил мистер Драйвер, тыкая большим пальцем в двигатель. — Вот, сразу видно, машина почуяла специалиста. Слушайте, вы теперь назад в Конистон? Мне в ту же сторону, и если вы не сгораете от желания тащиться обратно с этой полицейской мордой, я бы вас с удовольствием подвез. Вы бы послушали, вдруг опять застучит.

— А вам действительно по пути? — замялся мистер Пауэлл.

Через десять минут, грызя мятное печенье «Кендал», мистер Драйвер и его пассажир промчались в нескольких ярдах от затаившегося в орешнике лиса и скрылись в направлении Ульфы и Браутона.

— Так какого ж лешего они не могут прямо сказать, сбежали от них собаки или нет? — вопросил Джеральд Грей, хозяин «Мэнора» в Браутоне-на-Фернессе, нацеживая пинту пива местному мяснику мистеру Хатчинсону (или, как его называли, «Мистрачинсону») и полпинты себе. — Что за поганая привычка лапшу людям на уши вешать! Каждый дурак уже знает, что по Ситуэйту бегает бродячая собака и режет овец, почти никто не сомневается, что сбежала она именно из Лоусон-парка, а эти охламоны до сих пор ни бе ни ме ни кукареку. Какого, спрашивается, лешего?

— Ты и сам, Джерри, в аккурат и сказал, какого лешего, — отозвался Мистрачинсон.

В этот относительно ранний час в лучшем на свете пабе, браутонском «Мэноре», никого, кроме них, не было. Выстланный сланцевой плиткой пол был гладким, темным и прохладным, как лесное озеро в осенний день. В изысканном камине восемнадцатого века только что развели огонь, и Джеральдов черный кот Страффорд сидел возле камина на коврике, мурлыча во всю мощь.

— Они, что называется, проявляют осмотрительность, — добавил проницательный Мистрачинсон. — Попросту говоря, отмалчиваются, покуда не припрет.

— Так оно, думаю, скоро и припрет, — отозвался Джеральд. — Еще овечка-другая — и здешние фермеры пойдут на Центр с огнем и мечом. Зазвонят колокола, рать отважная пришла. Вам отрезать мудила, — прибавил он по размышлении.

— Так оно так, только, знаешь, Джерри, всякого свои овечки-то волнуют, до чужих и дела нет, — заметил Мистрачинсон. — Тут грят…

— Во принесла нелегкая, — перебил Джеральд, выглядывая на тихую, уютную площадь, представляющую собой центр Браутона. — Вон, если не ошибаюсь, один из этих живодеров из Центра. Стивен Пауэлл, молодой человек, который работает в Лоусоне. Чего, интересно, ему тут с утра пораньше понадобилось?

Дигби Драйвер без особого труда уговорил мистера Пауэлла сделать остановку в Браутоне и пропустить по стаканчику, а уж потом спешить к своим служебным обязанностям. Итак, оба они вошли в бар, Дигби Драйвер поздоровался с Джеральдом и заказал две кружки горького.

— Не рано для пива? — воспротивился мистер Пауэлл, хотя, надо сказать, без особого пыла.

— Ох, простите, — вежливо признал свою оплошность Дигби Драйвер. — Ну ничего, отказываться уже поздно, да я и уверен, что вреда нам от этого не будет.

— Ну ладно, только потом мне сразу же придется бежать к своим подслеповатым кроликам, — сказал мистер Пауэлл. — Всяческих вам благ!

— Ваше здоровье! — подхватил Дигби Драйвер.

— Доброе утро, Джеральд, — проговорил мистер Пауэлл, переводя дух между первым и вторым глотком, хотя учтивость по отношению к хозяину требовала сделать это много раньше, — как живете-можете?

— Грех жаловаться, — ответил Джеральд. — А вы? В Пауэлл-холле порядок? Супруга в добром здравии?

— Да, спасибо.

— А Стефания как? — спросил Джеральд, и на сей раз в его голосе прозвучало искреннее участие.

— Она… Ну, в общем, как обычно, — ответил мистер Пауэлл.

Явственная, хотя и мимолетная тень пробежала по его лицу, и Дигби Драйвер не преминул мысленно взять это на заметку. «Больная дочь? — подумал он про себя. — Недужная родственница?» Непревзойденный специалист по улавливанию и использованию чужого страдания и боли, он сохранил этот эпизод в памяти — вдруг пригодится.

— Вы как раз говорили, что собаки пробежали через весь животник из помещения в помещение, но до сих пор непонятно, как им удалось выбраться наружу, да? — вернулся он к прерванному разговору.

— Я, по крайней мере, понятия не имею как, — ответил мистер Пауэлл. — Разве что превратились в дым и вылетели в трубу. Но сказать по правде, жалко тратить такое прекрасное утро на разговоры об этих паскудниках. Они у меня и так уже вот где сидят.

— Но это ж просто безобразие, — возмутился Дигби Драйвер. — С какой радости все это свалили на вас? Как в том анекдоте про старушку и попугая в общественном туалете — знаете?

Анекдота никто не знал, поэтому мистер Драйвер тут же и рассказал его ко всеобщему удовольствию. Джеральд, к слову, припомнил анекдот про двух шахтеров и корову, выслушав который мистер Пауэлл пришел к выводу, что, поскольку никто в Лоусон-парке не имеет представления, сколько времени у него уйдет на поимку собак и обратную дорогу, торопиться нет никакого смысла. Он заказал еще три кружки, одну для Мистрачинсона, а потом еще и четвертую для Джеральда. В «Мэноре» так приятно посидеть подольше.

Чувство утраты и отчаяния вновь заволокло сознание Шустрика, подобно тому как обволакивает холмы туман. Местами мгла эта прояснялась, и пес различал в ней три-четыре вершины хоть сколько-нибудь твердого сознания того, что хозяин его мертв, что сам он сошел с ума, что люди уничтожили весь естественный мир, превратив его в безжизненную пустыню, и что хотя теперь он вновь потерял свою на столь короткий срок обретенную голову, он по-прежнему, неосознанно и помимо воли, несет другим смерть. И все-таки, откуда он смотрит на все это? Как выглядит эта туманная страна? Как связаны эти вершины друг с другом под прикрытием непроницаемой пелены смущения и неведения, из которой они вздымаются, — то есть из того места, где находится он сам?! Шустрик не знал ответа на эти вопросы. Он неподвижно лежал среди голых стволов лещины и облетевшей ольхи, время от времени поднимая голову к небу и воя, но тут же умолкал, едва Раф поворачивался и одергивал его.

— Чего ты хочешь от пса, которого только что выволокли из его собственной головы? — раздраженно спросил Шустрик. — И зачем ты меня оттуда вытащил?

— Ты б сейчас уже не в голове, а в темноте был, голубчик. Эти с тебя мокрое место б оставили. Теперь будь умничкой, соберись с мыслями. — Лис повернулся к Рафу. — Увести надо малого отсюда к вечеру, его ж видать, что сороку. И головой он совсем повредимшись.

— Но в это время дня нас наверняка заметят. Разве не так ты нас учил? Придется ждать темноты.

— А глотку его как заткнешь? — с невеселой усмешкой возразил лис. — Воет как резаный. Фермеры со всей округи, того гляди, сбегутся. На Бурый, слышь, надо двигать, да пошибче.

51
{"b":"889","o":1}