1
2
3
...
53
54
55
...
99

Успокоившись и в конце концов забывшись, Шустрик крепко заснул на припекающем ноябрьском солнышке.

Филлис Доусон, владелица магазина в Озерном Крае, перенесла вчера потрясение, — настучал на машинке Дигби Драйвер (в последние годы он редко брал в руки перо, разве чтобы поставить подпись). — В чем причина? Ее мусорные бачки подверглись нападению мародеров нового толка — таинственных собак, которые вот уже который день не дают спокойно спать фермерам в тихой, проникнутой духом старины долине Даннердейл, графство Ланкашир, в самом сердце Озерного Края, родины поэта Вордсворта. Торговец готовым платьем Давид Эфраим, который был при таинственных обстоятельствах застрелен возле своей машины на пустынном берегу ручья Бурливого, встретил смерть именно в тот момент, когда местные фермеры прочесывали окрестные холмы в поисках четвероногих террористов; судя по всему, это еще одно звено в цепи, которую предстоит распутать, чтобы добраться до сути этой загадки. Откуда взялись таинственные собаки, где они скрываются? Усилия Филлис Доусон посодействовать разгадке тайны оказались тщетны: хотя ей и удалось запереть собак в сарае, они бежали прежде, чем Стивен Пауэлл, научный сотрудник Центра жизнеобеспечивающих программ, расположенного в восемнадцати милях от места происшествия, в Лоусон-парке, прибыл на место с целью опознания животных и принятия мер. Правы ли фермеры, заявляя, что четвероногие робингуды представляют серьезную опасность для общества, или их опасения беспочвенны? Возможно, у собак окажется стопроцентное алиби, но чтобы спросить их об этом, надо сначала выяснить, где они прячутся. Этим вопросом озабочен сегодня весь Озерный Край; я продолжаю журналистское расследование в патриархальном городке Конистон, где когда-то жил знаменитый викторианец Джон Рескин.

«Для первого очерка сойдет, — рассудил Дигби Драйвер. — Если окажется маловат по объему, редактор всегда может долить воды. Связь собак с Лоусон-парком прибережем до завтра. Как раз то, что надо, — скандальное разоблачение, эффект разорвавшейся бомбы. „Почему нас держат в неведении“ и все такое прочее. Вопрос, удастся ли Центру отвертеться. Мы знаем, что от них сбежали две собаки; благодаря милейшему мистеру Стивену, дай ему бог здоровья, мы знаем, что с ними там вытворяли и каковы они на вид. Можно не сомневаться — по крайней мере не стоит, — что именно эти собаки обчистили мусорные бачки мисс Доусон. Но этим читателя не проймешь. Важно выяснить, эти ли собаки убивают овец, а самое главное, причастны ли они к смерти Эфраима. Нам нужны неоспоримые свидетельства вопиющей халатности властей. Халатности, халатности я эту песнь пою, — промурлыкал он на радостях. — Мы сэру Айворстоуну состряпаем статью и склоним всех читателей к негодованию. Ра-адостно все…»

Он оборвал песню и взглянул на часы.

«До открытия десять минут. Что ж, пока грех жаловаться. Честно говоря, никак не думал, что мне сразу же так крупно повезет. Едва въехав в Даннердейл, сразу же нарваться на собак, да еще и на милягу Пауэлла. Но все же мы еще не подцепили читателя на крючок и не вылезли на первую полосу — а это моя цель, чего бы то ни стоило. Тайсон… и Руднер… гм-гум! Узнать бы, кем этот Руднер был раньше, — можно попросить Симпсона проверить…»

Дигби Драйвер не спеша направился к «Короне». Спустились мягкие предзимние сумерки, пропитанные чуть слышным шорохом моросящего дождика и запахами осеннего леса с окрестных холмов. Вдали, сквозя в изгибах улиц и в просветах между домами, отливала тусклым светом серая поверхность озера, гладкая и упругая, как кожа угря, и была в ней некая дробность, точно она слагалась из тысяч тусклых судеб тех, что жили здесь на озерных берегах, — тех, что давно уже канули, подобно ягодам и палой листве, в тихий омут забвения, чтобы незримо и неотступно следить оттуда за бесчисленными живыми. В садах горели бронзой хризантемы, за красными шторами светились огни, а из увенчанных колпаками труб выползали, чтобы улететь по ветру, струйки дыма. Прогрохотал грузовик, перейдя на склоне на первую передачу, и едва утих шум мотора, глуховатое, неумолчное бормотание воды снова заполнило тишину, точно распрямился примятый лошадиным копытом вереск. Часы пробили шесть, залаяла собака, ветер проволок по гравию бумажный пакет, черный дрозд, сонно покликивая, перепорхнул с одной изгороди на другую, отстоявшую ярдов на десять.

«Ну и дыра, — подумал Дигби Драйвер, переходя по мосту Церковный ручей. — Интересно, сколько здесь читателей „Оратора“? Ничего, скоро станет гораздо больше, и не без моего участия».

Он вошел в бар «Короны», заказал пива и завязал разговор с барменом.

— Вы, надо думать, только рады, что зимой становится потише, правда? — начал он. — Летом, в сезон отпусков, у вас наверняка работы невпроворот.

— Так оно и есть, — кивнул бармен. — В июле да в августе тут вообще не протолкнешься, прямо с ног сбиваемся. Так опять же оно и доходно, коли справляешься.

— А зимой, наверное, одни местные и захаживают? — продолжал Дигби Драйвер. — Кухню, небось, приходится сворачивать, и все такое.

— Ну, кой-кто и зимой заходит, — возразил бармен. — Днем мы малость какое подаем горячее, но, конешным делом, не в пример как летом. Мериканцев зимой нету, вот как.

— Это уж точно, — поддакнул Драйвер. — А которые из Лоусон-парка? Все какие-никакие клиенты.

— Да они, вишь, к нам не шибко, — ответил бармен. — Бывает, кто-друтой и заглянет рюмочку пропустить, но так чтобы серьезно клиентом нас обеспечивать — так куда там, все, вишь, в ихней науке. Они небось там себе думают, что спиртное — это в чем всякие внутренности держут, — пошутил он.

— Ха-ха, здорово сказано, в самую точку. — хохотнул Дигби Драйвер. — Они там, наверное, все чего-нибудь изобретают. А как думаете, они ведь и военными исследованиями занимаются — всякое там бактериологическое оружие, а? Скверная штука, а? Ну, там, возьмет какая зараженная животинка и сбежит — это ж какая херня-то выйдет, а?

— Ну, как тут опрос делали, прежде чем центер-то ихний построить, так об этом тоже разговор был, — ответил бармен. — Которые против, они-то и грили, что зараза какая может распространиться, или другое чего. Покуда, верное дело, такого еще не было, но я слыхал, у их там секретные есть лаборатории, в какие, знаешь, никого и не пущают, кроме тех, которые в их работают.

— Да, кстати, — перебил Дигби Драйвер, — вы случайно не знаете мистера Тайсона?

— Штук сорок знаю, — ухмыльнулся бармен. — В наших краях ежели кто не Тайсон, так считай наверняка Биркетт.

— Я имею в виду того, который работает в Лоусонпарке.

— Старину Гарри? Как не знать. Он там в животнике работает — кормежка, приборка, все такое. Попозжее если — наверняка заглянет пропустить кружечку. Хотите с им поговорить?

— Видите ли, я из газеты, пишу статью об исследовательских центрах, что о них думают простые люди, вроде как вы или я. Тайсон как раз то, что мне нужно, все эти ученые не годятся, они говорят таким языком, что читатели ничего не поймут.

— Ну-ну, — поддакнул бармен, подсознательно проникаясь к Драйверу расположением (чего тот и добивался). — Так ежели вы тут еще сколько побудете, я вам его и покажу. Он вон там будет, у общей стойки, уж я вам скажу который.

— Спасибо, — поблагодарил Драйвер. — Уж будьте покойны, он внакладе не останется.

— Мистер Тайсон, я, как и вы, человек дела. Говорить привык начистоту, без всяких околичностей. Мне нужна для моей газеты информация о сбежавших собаках, и я готов за нее заплатить. Давайте без канители — вот вам наличные. Можете пересчитать. О нашем разговоре не узнает ни одна душа, я даже не стану упоминать ваше имя. Расскажите все, что знаете, и смело кладите денежки в карман, будто они всегда там и лежали.

К этому времени собеседники уже перекочевали из бара в домик Тайсона и сидели у горящего камина в гостиной. Миссис Тайсон возилась на кухне, дверь туда была закрыта.

54
{"b":"889","o":1}