1
2
3
...
55
56
57
...
99

— Хорошо, Морис, я займусь этим. — (Чертова баба! Ну какой еще Заместитель Министра станет поднимать бучу из-за такой ерунды?)

— Поймите правильно, Майкл, я был бы просто счастлив, если бы мои опасения не подтвердились. Но вы же знаете, я человек по натуре осторожный…

Тягучей влажной пеленой туман ложился на морду, и самое неприятное заключалось в том, что он был невещественным и его нельзя было стряхнуть когтями.

В который уже раз Раф тер лапой морду, пытаясь избавить ее от этой невесомой материи, которая заполонила собой всю траву на многие мили. Приглушенное журчание воды раздавалось теперь и спереди, и сзади. Небо было беззвездным. Ни ветерка, ни новых запахов. Лишь запахи, которые неподвижно висели в этом тумане и являлись как бы частью его, — запахи овец и их дерьма, вереска, лишая и плесени, которой были покрыты каменные стены. Ни единого звука, производимого живым существом, будь то человек, зверь или птица. Раф с лисом шли под нависающей пеленой тумана, вдоль призрачных стен, образованных туманом теснин. Причем туман этот, в отличие от нормальных деревьев, кустов и скал, не устанавливал никаких пределов неуверенности и заблуждению. На узкой тропе между скал у путника лишь два пути — верный и неверный. Да и сами тропы тут таковы, что теряется всякая ориентировка и скалы вздымаются со всех сторон сразу или пропадают вовсе. Кажется, что впереди открывается пропасть, а скальная стена сзади, или что впереди проход, но прохода нет уже нигде.

В такой вот пустоте и брели Раф с лисом. Раф совсем вымотался, но не столько от собственно усталости, сколько от пугающей неизвестности, неуверенности и сомнений. Часа три назад, когда стемнело, Раф с лисом спустились в Ликлдейл, оставив Шустрика одного в шахте, ибо он снова пребывал в сомнении относительно того, где находится. Раф, еще не отдохнувший от своих долгих поисков на Колючем и спасения Шустрика, был не очень-то расположен к охоте на овцу, ибо на помощь лиса рассчитывать особенно не приходилось, поэтому они решили брать какой-нибудь курятник либо, на худой конец, мусорный бак. На окраине Браутонской лесопилки, там, где среди стольких домов, машин, людей и собак дело выглядело бы совершенно безнадежным, лежал густой туман, который сполз с вершин как сообщник, и охотники (то есть Раф) проломили плохо укрепленную железную сетку, схватили двух кур и исчезли в серой пелене под истошные крики цесарки и громкие проклятия невидимого человека, звучавшие ярдах в двадцати от них. Его фонарь был бесполезен, освещая лишь неподвижную, сплошную стену тумана. Лис положил свою курицу на землю и тяжело переводил дыхание, дымящееся паром на холоде.

— Курей да утей таскать — долго не протянешь. Полночи проковырялись, а глядишь, еще свинцу на закуску схлопочешь.

Проламывая железную сетку, Раф потревожил давешнюю рану, и теперь нос его невыносимо саднило.

— Что ты там шебуршишься? — раздраженно спросил лис.

— Лужу ищу, — ответил Раф и исчез в тумане. — Да похолоднее. — Послышались глухие звуки, свидетельствующие о том, что Раф лакает воду, и вскоре он появился вновь. — Уже лучше.

— Развел брызги-дрызги…

— Лис, куда нам идти? Что-то я не пойму, где мы находимся.

— Земля покажет, — ответил лис. — То вверх, то вниз. Все и понятно. Сейчас вверх.

— Далеко ли до дома? Фу ты! Опять эта проклятая паутина!

— Ты ее сдуй, приятель. Почти дома. По земле видать. Повыше, где бежать мягше. Твой нос совсем, вишь, раскровенился. Сильно ободрал?

— Ничего, заживет. А что ты думаешь насчет Шустрика? Как он, на твой взгляд?

— Совсем свихнулся. Нынче с утра он, похоже, опять забрался в свою башку.

— Да уж, с ним совсем худо, таким я еще не видал его. Припадки у него проходят, но от них никуда не денешься. Так что ему нельзя далеко уходить, нам придется охотиться без него.

— Придется далеко ходить. Всем придется. Когда туман развеется, так до утра убираться надо.

— Опять, лис? Он не сможет. А далеко?

— Что он говорил — человека того с ружья застрелил, — как думаешь, правда иль тоже ему приблазнилось?

— Правда. Насколько я понимаю, человек поймал Шустрика, когда тот возвращался один от овцы, которую мы убили на Голой горе, и то ли человек напугался так, что застрелил себя, то ли Шустрик сделал это своей лапой. Как бы то ни было, человек умер.

— Его нашли?

— Конечно, нашли.

Раф рассказал лису о том, как в него стреляли подле Бурливого. Лис молча слушал и, прежде чем что-либо сказать, еще раз сбегал туда и обратно по склону.

— А силен наш малой, ух силен. Человека пристрелить кому по плечу, а? Плохое дело, совсем плохое. Теперь они пока вас не порешат, не отстанут. Когда б я был с умом, бросил бы вас, пока не поздно, и ходу.

— Тогда нам конец, лис. Мы давно бы пропали без тебя.

— Эт уж верно дело. Ы-ый… — Лис замялся. — Ы-ый, ладно, погожу. Только смотри, слушать меня как надо. Когда станете супротивничать — только меня и видали, выбирайте сами.

— А далеко ли нам идти?

— Далече, две почитай ночи ходу. Завтра до утра заляжем у Бычьего, ежели малой туда выдюжит. Потом через Витбурн на Данмейлское взгорье. Там лучше проходить ночью — бежать шибко, покуда машин да людей нет.

— Но куда ж мы пойдем? Ты бывал там прежде?

— Хелвеллинская гряда. Один раз был. Высоко пойдем, места дикие, сильно ветреные. Когда совсем с лап сдувает. Только другого ничего нам не осталось. Когда здесь нас ловют.

— Отчего же ты не бросаешь нас, раз мы так влипли?

— Можбыть, малого мне жалко. — Лис помолчал. — Можбыть…

— Я не верю тебе, вонючка…

Раф поперхнулся и закашлялся, потом вновь потер лапой морду. Туман над ними был столь густым, что они едва видели друг друга.

— Куда ж тебе верить, верно дело.

— Почему не ответишь прямо?

Приходя в бешенство от своей вынужденной зависимости от лиса, без которого ему ни за что не отыскать верной дороги в тумане, Раф грозно зарычал, и тут же лис перешел на подобострастный тон:

— Тихо, тихо, приятель. Прямо? Хорошо. Ты малого никогда не бросишь, верно? А курей да ярок кто убивает? Ты. Ы-ый, слышь, вон уж и лёжка, а малой тебя почуял — слышь, заливается? Пошли, дадим-ка ему курочки.

— Pasteurella pestis[14] — возрадовался Дигби Драйвер. — А-ха-ха-ха-ха! Блоха! Ха-ха-ха-ха-ха! Блоха! — (Мистер Драйвер набрался цитат из опереточной классики во время работы над «Делом в графине».) — Ну и ну! Кто бы мог подумать? Читаем дальше: «Переносчиками этой болезни являются по преимуществу крысы, равно как и прочие грызуны, однако если крысы обитают в непосредственной близости от человека, инфекция может передаваться посредством укуса крысиной блохи». Чудненько! Ну и? Не пропустите сенсационный материал на следующей недельке! Осталось выяснить, где обитает почтенный доктор, и — вперед! Я волк, я волк, завидевший добычу!

12 ноября, пятница

Заместитель Министра по-совиному вылупил глаза и таращился через стол, всем своим видом давая понять, что чуть ли не самое неприятное обстоятельство состоит в том, что ему пришлось проявить личную инициативу, в противном же случае никто бы и не подумал разобраться, что же на самом деле произошло.

— Так что же сказал этот ваш Бойкот? — осведомился он.

— Ну, — начал Второй Заместитель, — каждое слово пришлось из него вытягивать точно клещами. Для начала я попытался узнать, не сбежали ли от них собаки, а он в ответ спросил, почему нас это интересует.

— «Спрошу и Я вас об одном; если о том скажете Мне, то и Я вам скажу». Ну и?

— Я мог бы, разумеется, поинтересоваться, откуда было Крещение Иоанново, — парировал Второй Заместитель, который никогда не упускал случая продемонстрировать, что опознал очередную цитату, — но потом решил не торопиться. Я не видел никаких особых причин упоминать имя Пар Сека, посему просто ответил, что мы прочитали эту заметку и хотели бы знать, что они имеют сказать по данному поводу. Тогда Бойкот заявил, что пока еще не доказано, что это именно их собаки…

вернуться

14

Бактерия чумы (лат.).

56
{"b":"889","o":1}