ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да уж, так оно, наверное, и будет, и в обычной ситуации мы, конечно, уж нашли бы, что ему на это сказать. Знаете, Морис, в этой истории есть одна вещь, которая мне как-то не совсем нравится, так что уж вы, пожалуйста, придумайте, что на это ответить. Сейчас, знаете, все это дело могут представить так, будто мы вроде как пытались что-то скрыть — я бы даже сказал, пытались скрыть все, — а потом и этого не сумели.

— Я это сознаю, — ответил Заместитель Министра с глубокомысленным кивком, имеющим показать, что он ничуть не меньше Парламентского Секретаря огорчен прискорбной недальновидностью, проявленной его подчиненными.

— Я вот что хотел сказать. — Мистер Форбс оторвался от бумаг на столе и просиял дружелюбной улыбкой. — Сначала у них, знаете, собачки сбежали. Ну ладно, с кем не бывает. Но когда все обнаружилось, эти умники почему-то решили никому ничего не говорить, а главное, потом еще выяснилось, что их собаки нападают на овечек и вообще рыщут по национальному парку, как какие-то там шакалы, — а они по-прежнему никому ничего не говорят. Это ведь ужас как глупо получается, а, Майкл?

— Ну, сейчас это действительно выглядит не вполне разумно. Господин Секретарь, но справедливости ради должен заметить, что поначалу молчание представлялось довольно обоснованной линией поведения. Догадаться заранее, что разразится подобный скандал, было практически невозможно. Куда логичнее было предположить, что собак быстренько пристрелят или что все это закончится как-нибудь по-другому.

— Может, вы и правы, — протянул Секретарь, оглянувшись между делом на рыбок в аквариуме, — а как тогда быть со следующим их прокольчиком? Вот они наконец дали в печать заявление, что от них сбежали две собачки, и надо же дать его как раз в тот самый день, когда в «Ораторе» напечатали о том, что собаки, возможно, заразились чумой! Тут Центр опять возьми и замолчи, не опровергнув этого бреда, и дело выглядит таким образом, будто они специально промолчали про чуму в заявлении для печати. Что же на это-то сказать?

— Обвинение столь нелепо, что не заслуживает ни упоминания, ни опровержения.

— Гм-гм. Как-то они не очень обдуманно поступили, а? — задумался Форбс. — Но больше всего меня расстраивает то, что мы в Министерстве не обдумали все это заранее. Почему это Центр не сообщил нам сразу, что у них стряслось? Почему они полезли в печать со своим заявлением, не дав нам даже на него взглянуть? И почему мы сразу же не прекратили эту вздорную болтовню о чуме и не распорядились, чтобы Министерство сельского хозяйства утихомирило тамошних фермеров? Министр ведь наверняка захочет знать почему.

Подняв глаза, Второй Заместитель снова встретил пристальный взгляд Заместителя Министра. Второй Заместитель ждал, когда начальник заговорит, — в такой момент капитану команды явно надлежало взять слово и высказаться в защиту своего игрока. Заместитель Министра, всем своим видом показывая, что вместе с мистером Форбсом дожидается ответа, продолжал молча смотреть в одну точку. Повисло молчание. Все еще не веря в происходящее, Второй Заместитель в ошеломлении подыскивал слова. Чувствуя себя как человек, идущий ко дну, он ощущал на себе пристальный взгляд того, кто мог бы при желании вытащить его на сушу. Мистер Форбс вежливо выжидал. Второй Заместитель заметил, что Заместитель Министра опустил глаза на стол, изобразил в блокноте несколько черточек и квадратиков и снова поднял на присутствующих внимательный взор.

— А сообщение для печати уже подготовлено? — осведомился мистер Форбс в качестве ласкового понукания.

— Мы… э-э… как раз сейчас над этим работаем, сэр.

— Вот как, вот как… как-то все это не очень складно получается, Майкл, — любезным тоном проговорил мистер Форбс. — Я бы, пожалуй, хотел, чтобы вы мне показали это сообщение как можно скорее, если не трудно, даже несмотря на то, что вообще-то после драки кулаками не машут.

— Майкл сегодня же выезжает на место. Господин Секретарь, — соизволил наконец прервать свое молчание Заместитель Министра. — («Первый раз слышу. Если о чем и шла речь, так о понедельнике».) — Я не сомневаюсь, Майкл, что вы попытаетесь утрясти все вопросы как можно скорее, не так ли?

— Вот и ладненько! — с теплым радушием в голосе проговорил Форбс, словно теперь было впору плясать от радости. — Да, у нас еще есть минутка просмотреть этот ваш весьма убедительный планчик моего ответика на депутатский запрос Багвоша: «Выяснить у министра и др., при каких обстоятельствах было допущено, чтобы из Центра в Лоусон-парке сбежали две инфицированные собаки и намерен ли он сделать заявление». Вы уж простите меня за глупость, но что-то мне кажется в этом вашем третьем пунктике…

Десять минут спустя, уже в коридоре, Заместитель Министра проговорил:

— Ну что ж, Майкл, надеюсь, вы попробуете успеть на ближайший поезд. Помните, что от вас требуются две вещи: во-первых, установить, имеем ли мы право с полной ответственностью заявить на заседании Кабинета, что собаки ни при каких обстоятельствах не могли войти в контакт с зараженными материалами, а во-вторых… э-э… надо все-таки, хотя и с опозданием, согласовать сообщение для прессы.

Только у дверей лифта Второй Заместитель снова обрел дар речи.

— Мне необходимо встретиться с юристом, Морис, по поводу одной апелляции, так что я вас сейчас оставлю, а перед отъездом зайду за последними указаниями.

В уборной этажом ниже на него накатил приступ слепой ярости, причем столь сильный, что на несколько секунд в глазах действительно потемнело.

«Эта махровая сволочь даже не дала себе труда хоть раз раскрыть свой поганый рот! Этот ублюдок сидел и смотрел, как Парламентский Секретарь распинает меня за то, в чем я виноват не больше, чем в несварении его поганого желудка! Сначала Итон и Балиоль, а теперь по его милости Форбс — мужик, в общем, неплохой, мы его все любим, — будет думать, что я один виноват во всей этой дерьмовой истории! Гнида, подлюка, козел вонючий!»

— Прошу прощения, вы порядком, сор?

Второй Заместитель обвел помещение рассеянным взором и обнаружил перед собой посыльного по имени О’Коннел, честного ирландца, который во время оно служил в его конторе уборщиком.

— А, здорово, О’Коннел. Рад тебя видеть. Я в порядке, не волнуйся. Так, пар немножко выпускаю, бывает.

— Я думал, сор, можот, вам нехорошо сделолось — зохворали там, не приведи Господи.

— Я очень тронут твоей заботой. Только ведь старые солдаты не хворают, а?

Это была их общая шутка. Оба они — каждый в свое время — служили в армии и раз-другой обменивались армейскими воспоминаниями.

— Хворают, сор, ешо как хворают. Не приведи вам того Бог, конешное дело.

— Спасибо. Знаешь, О’Коннел, очень неприятно, когда с тобой поступают несправедливо, а ты ничего не можешь поделать.

— Так токое, сор, со всяком может случиться, хоть ты человек, зверь или птица. Один громотей — я в газете читал — он знаете чого сказал? «Неспроведливость всем одной меркой меряют». Так ведь оно и есть, правдо, сор?

Дигби Драйвер разыскал-таки Энни Моссити.

Это оказалось не так уж сложно. Он просто ухватился за ниточку, которую дал ему в руки мистер Пауэлл по дороге из Браутона в Конистон, и запросил в службе «Справки о несчастных случаях» Барроу-на-Фернессе информацию обо всех случившихся за последние недели дорожно-транспортных происшествиях, в которых фигурировали бы грузовик, пожилой мужчина и собака. В результате уже через несколько часов ему выдали адрес и телефон миссис Энн Мосс, сестры и ближайшей родственницы потерпевшего, далтонского поверенного по имени мистер Алан Вуд.

И вот теперь мистер Драйвер сидел в тесной, промозглой гостиной, перед беспомощным электрообогревателем, облагороженным пластмассовым фасадом из поддельных угольков, под удивительно уродливой раскрашенной гравюрой, изображавшей двух италийского вида детишек с точно прилипшими, совершенно неуместными слезинками на щечках, придерживал на колене полную до краев желтоватую чайную чашку в форме усеченного конуса, перевернутого вверх ногами, а также полагающееся к ней блюдце. Энни Моссити, крупная неказистая особа с неухоженными волосами, большими конечностями и выражением плохо скрытой агрессивности на лице, сидела напротив. Дигби Драйвер, который не любил в профессиональных беседах разводить околичности, а всегда рубил сплеча — особенно если дело касалось душевной тревоги, страхов, несчастий, сексуальных расстройств и семейных неурядиц — уже сумел выяснить, что, во-первых, она бездетна, а во-вторых, мистер Мосс хотя и пребывает среди живых, но явно в каком-то весьма отдаленном месте. Дигби Драйвера это не удивило. Он заметил, что даже у золотой рыбки какой-то затравленный вид, а попугайчики явно чувствуют себя не в своей тарелке. На свое несчастье, они не могли последовать примеру мистера Мосса.

68
{"b":"889","o":1}