1
2
3
...
72
73
74
...
99

— А это точно были Чумные Псы?

— Я совершенно в этом убежден, мистер Драйвер. Кроме того, я сделал несколько снимков, ярдов с тридцати. Не хотите их приобрести для своей газеты?

— Я готов встретиться с вами немедленно. Вы где? Мистер Уэсткот назвал адрес в Уиндермире.

— Еду, — отчеканил Дигби Драйвер, швыряя трубку на рычаг.

Смутно различая перед собой две тускло освещенных бойницы, а между ними и под ними — ванну с серой, как слоновий хобот, сливной трубой, уходящей в пол, мистер Пауэлл брел, увязая в сугробах, сотрясаемый ознобом и терзаемый неотвязной головной болью. Порой он пытался, для тепла, обернуть вокруг себя снеговое одеяло. Тотчас откидывал его, выпрастывался, обливаясь от натуги потом, из сугроба, в котором увяз по самые уши.

Он заблудился под Сталинградом, отстав от своего полка, и последняя надежда заключалась в том, чтобы пробраться обратно на командный пункт Шестой армии. Вражеская армия состояла из черных косматых псов, вооруженных фляжками горячего виски, притороченными к шейным ремням, и оружие это было ужасно тем, что приумножало головную боль, вызывало тошноту и рвотные позывы. Враги были повсюду — черные силуэты сыпались вниз со склонов отравленных холмов, перекрывая движение по дорогам, прятались по подвешенным к пустоте шкафам, начиненным полыми цилиндрами, подстерегая всякого беглеца, который попытался бы найти здесь себе убежище. Организованное сопротивление было сломлено бесповоротно, уцелевшие одиночки отходили в тыл в отчаянной попытке спасти свою жизнь. Но мистеру Пауэллу спастись было не дано.

— Танки! — бормотал он, мотаясь из стороны в сторону. — Кругом танки, а в них кругом собаки!

И, сказав эти слова, он наконец-то увидел командный пункт, обращенное в руины серое строение посреди снежной равнины. Туда он и побрел, скребя сквозь пропитанную потом пижаму грязное, саднящее тело, а приблизившись, увидел, что разрушенное здание когда-то было собором. Из последних сил он надавил на тяжелое дверное кольцо и ввалился внутрь.

Поначалу ничего не удавалось рассмотреть, но потом, подняв глаза к скудному источнику света, он с чувством узнавания и облегчения увидел кроликов, — бесконечные ряды кроликов, — сурово взиравших на него с потолочных балок и освещенного лампадой алтаря. Здесь тоже было ужасно холодно, и во всем здании царило полное беззвучие, нарушаемое лишь его кашлем, гулко отдававшимся под сводами центрального нефа.

— Помогите! — воззвал мистер Пауэлл к рядам безмолвных голов.

Не шелохнулись, будто и не слышали. И тогда он упал на колени:

— Помогите! Мне плохо! Вы видите меня?

— Не видим, — сказал кролик. — Мы составляем личное послание Министру.

— Вот, выпей-ка чайку, — пригласила собака с автоматом наперевес, появляясь откуда-то из-за его спины. — Как ты себя чувствуешь?

Мистер Пауэлл поднял голову, прокашлялся, выплюнул мокроту в носовой платок и обвел затуманенным взглядом нетопленую сумеречную комнату.

— Все в порядке. Я скоро очухаюсь, родная. Просто сон скверный приснился, прямо-таки гадкий. Ведь уже пора шторы закрывать, да? Скажи Стефании, что она моя лапушка, ладно? И что я постараюсь завтра поправиться и почитать ей дальше про доктора Дулитла. Мне обязательно нужно во вторник на работу, обязательно.

СТАДИЯ ДЕВЯТАЯ

21 ноября, воскресенье

(Из «Воскресного оратора»)

НАКОНЕЦ-ТО!

ВОТ ОНИ — ЧУМНЫЕ ПСЫ!

Сенсационные фотографии, сделанные автомобилистом, подвергшимся нападению

Джефри Уэсткот, банковский служащий из Уиндермира, и его квартирная хозяйка миссис Роз Грин, застигнутые по дороге домой снегопадом, который вот уже сутки держит в ледяных тисках Озерный Край, испытали вчера страшное потрясение. В чем причина? Она перед вами — по счастью, счетовод Джефри, помимо мужества и хладнокровия, обладает также фотоаппаратом и талантом фотографа, за что наши читатели должны быть ему в высшей степени признательны.

— Я совершенно выбит из колеи, — признался Джефри, которого вы видите на снимке оправляющимся от пережитого потрясения в уютном доме миссис Грин, где он снимает квартиру. — Мы с миссис Грин поехали на машине в Кезуик, где она закупила продукты и зашла в гости к приятельнице. По дороге домой мы остановились милях в пяти к северу от Данмейлского взгорья и ненадолго вышли из машины, и тут-то эти бешеные псы — другого слова я не подберу — выскочили, точно из-под земли, и накинулись на нас. Их было две штуки, оба дикие и свирепые, как русские степные волки. Не знаю, повергает ли чума своих жертв в бешенство, однако после того, что мы видели, я не удивлюсь, если это так. Они вытащили из машины все продукты, купленные миссис Грин: мясо, масло, печенье, все до крошки, и в три минуты уничтожили все подчистую. Пожирание пищи настолько их захватило, что я даже рискнул подойти поближе и сделать несколько снимков. Как машина? Не сыпьте мне соль на рану, мой великолепный «вольво», спортивная модель, в отличном состоянии… с ним придется распрощаться. Я никогда не соберусь с духом сесть в него снова, несмотря ни на какие лабораторные анализы и ни на какие заверения здешних властей. Кто его знает, чума — это все-таки чума, правда?

— Гм, что ж, чудненько, — проговорил Дигби Драйвер, с довольным видом отшвыривая «Воскресный оратор». — Фотографии — первый сорт. Хорошо, что большая псина попала на первый план, — она выглядит куда страшнее этой маленькой шавки. Том додумался подретушировать шрам у нее на голове — молодчина, а то читатели, чего доброго, еще стали бы ее жалеть. О’кей, звякнем-ка теперь узнать, как там наш Симпомпоник, король скандальных хроник…

Дигби Драйвер направился к гостиничному телефону и попросил переслать счет на разговор в «Оратор».

— Десмонд? Да. Да, видел. Рад, что тебе понравилось. Спасибо, замечательно. Что теперь? Ну, из Уэсткота еще кое-что можно высосать, если заставить его плясать под нашу дудку. Что? Да заставить его пара пустяков. Плевое дело. Что? Просто придется пошевеливаться. Гей, друг любезный, дорог нам каждый час. Это из «Сильвы», Десмонд. Из «Сильвы», говорю. Какой такой сивый? Не сивый, а «Сильва». Ой, ну ладно, проехали. Что, ты считаешь, он не подходит? Нужно позабористей? Еще позабористей? У-гм. Уг-м. А, надо их заставить оправдываться? Да уж, задачка не из простеньких, как по-твоему? Послушай, Десмонд, я ведь, елки-палки, только что добыл тебе фотографии, разве нет? Ну ладно, ладно, проехали. Говоришь, сэр Айвор требует скандала? Чтобы правительству тошно сделалось? Ничего себе задачка… Хорошо, Десмонд, расстараюсь в меру своих скромных способностей. Да, по делу все, — разве что походатайствуй у боженьки, чтобы мне чего-нибудь подвернулось. Тут, конечно, поди скажи заранее, что сами-то собачки учудят, особенно если снегопад не прекратится. Прости им, Отче, ибо они, так их и этак, сами не ведают, что творят, а? Постараюсь, Десмонд, постараюсь. Ну, до скорого. Пока.

Повесив трубку, Дигби Драйвер просидел в размышлениях в телефонной кабине еще целых полминуты, постукивая карандашом по передним зубам. А затем решительным жестом снова снял трубку с рычага.

— И молвил морж, пришла пора, — отметил он и попросил соединить его с Центром.

— Лоусон-парк? Да, все верно, я и просил дежурного сотрудника. С вами говорят из «Лондонского оратора». Разумеется, я знаю, что сегодня воскресенье. Слушайте, вы не могли бы мне дать домашний телефон молодого человека, с которым я разговаривал на прошлой неделе в Браутоне? Да нет, не Бойкота… как его там… да, Пауэлл, Стивен Пауэлл. Что? Говорите, он болен? Ну да? Болен, значит? А чем? Вы не знаете? Ясненько. И телефон его мне не дадите? Ну, ладно, спасибо. Большое вам спасибо. Всего хорошего.

— «Что за загадочная болезнь поразила молодого ученого Стивена Пауэлла?» — пробормотал Дигби Драйвер себе под нос. — «Молчание Центра наводит на размышления». Можно, конечно, разыграть эту карту, но Десмонда она вряд ли устроит — это всего лишь нокдаун. А ему нужен нокаут. Случилось бы сейчас что-нибудь гадкое, гадкое-прегадкое, такое гадкое, что просто тьфу! Ну же, Драйвер, шевели мозгами! Ну, так что, что, что?

73
{"b":"889","o":1}